В темном-темном лесу (СИ)

- Не серчай, Иван Никифорович, а только рассиживаться мне у тебя некогда, - покачала я головой. – Сам понимаешь, забот и хлопот мало никогда не бывает.
- Понимаю, - кивнул головой волшебник. – Тогда пошли потихоньку к дому нашего пациента, а я тебе по дороге все и расскажу.
- Так будет лучше всего.
Не снимая полога мы неспеша пошли вперед вдоль городских построек. Сразу же стало понятно – Никифорович ведет меня в самый богатый район Одрина, туда, где располагались столичные дома знатных вельмож.
  
- А случилось у нас вот что, - начал рассказывать старый чародей. – Проклятый наш – сынок второго княжьего советника. Парень он, в целом, неплохой, умом тоже, вроде бы, не обделен, однако избалован до нельзя, сызмальства привык, что все его капризы тот час же исполняются. Один он у отца с матерью, залюбили они его – страсть. Детина он теперь взрослый, а своевольный и озорной. То в карты в пух и прах проиграется, то забавы ради в окно к какой-нибудь девице средь бела дня влезет, то дебош в трактире устроит. А тут на днях перебрал с дружками хмельного вина, да и пошел приключения на свою голову искать.
- Я так понимаю, приключение он себе нашел.
- Нашел, - фыркнул Иван Никифорович. – Тут неподалеку, на углу у рыночной площади, есть кондитерская лавка. Хорошая такая лавка, пирожные там бесподобные, а пироги с капустой и вовсе объедение. Прислуживает в этой лавке девица одна, круглая сиротка. Полы моет, товар по полкам раскладывает, заказы по адресам разносит. Никого у нее нет, только бабка престарелая.
- Я угадаю, - со вздохом сказала чародею. – Эта девушка попалась нашему золотому мальчику на пути, и он над нею надругался. Верно?
- Верно, - грустно кивнул маг.
- Один или с приятелями?
- Один. Бабка бедняжки этой пришла было к его отцу жаловаться, а тот ее со двора прогнал. А на следующий день сын его на четвереньки встал и волком завыл.
Что ж, по делу и награда.
- Со старухой вельможа еще раз разговаривал?
- Нет, - качал головой Иван Никифорович. – Он, Гликерия Афанасьевна, про нее и не вспомнил. Были у его сына другие недоброжелатели, которые тоже могли проклятие наслать – проказы барчука многим поперек горла стояли. Это только я знаю, что заклятие бабка изнасилованной служанки наложила. Разум у парня прежний остался, воспоминания, опять же, очень яркими оказались. Так что сложить один и один было совсем не сложно. Вот только кроме тебя, матушка, я об этом никому не сказал. И говорить не буду.
Правильно, иначе этот второй советник и старуху, и внучку ее со свету сживет, а ведь они в данном деле – сторона как раз пострадавшая. К тому же, сама ведьма вряд ли сможет снять свое же проклятие. Наверняка она накладывала его в сердцах, а значит действовала в полную силу.
- И что, проклятие такое сильное, что ты сам снять его не можешь?
- В принципе, могу, - ответил колдун. – Но, во-первых, не вижу необходимости делать это так скоро. Пусть великовозрастный оболтус осознает, что за свои поступки нужно платить. Во-вторых, не знаю, как обстряпать дело так, чтобы и овцы были целы, и волки сыты. Сиротку поруганную очень жаль, хочется, чтобы эта грязная история закончилась справедливо. И барчука в таком состоянии оставлять нельзя, чай, не дурачок он деревенский, а наследник влиятельного рода, который, не последнюю роль при княжеском дворе играет. Так что парня нужно не только в человеческий облик привести, но и с сознанием поиграть, чтобы жертве его худо не стало, когда к нему способность говорить вернется. А я, Гликерия Афанасьевна, в тонкие материи вторгаться боюсь, чтоб ненароком не навредить. Да и с родителями воспитательную работу требуется провести. Им, конечно, неоднократно говорили, что сыну их требуется мозги хорошенько вправить, да толку от этого не было никакого.
Что ж, мне все понятно.
- Не переживай, Иван Никифорович, - улыбнулась я. – Что-нибудь придумаем. Главное – покажи мне проклятого парня.
- За этим дело не станет, - в ответ улыбнулся старик. – Мы уж к нему пришли.
Дом, в котором обитала семья второго княжеского советника, оказался одним из самых больших и роскошных особняков города. Мы обошли его кругом, и возле задних ворот Никифорович снял-таки с нас свой магический полог. Сразу после этого в воротах отворилась небольшая калитка, и через нее мы попали на задний двор. Там уже стоял невысокий серьезный мужчина, который почтительно поклонился и проводил нас в сам дом.
Стоило переступить порог, как навстречу поспешили хозяева – вельможа и его жена. Знакома с ними я не была, хотя в городе видела неоднократно – во время праздничных народных гуляний они всегда находились по левую руку от великого князя. Сейчас супруги выглядели куда как печальнее, чем в те веселые дни – у каждого из них явно прибавилось морщин и седых волос.
- Прошу любить и жаловать – Гликерия Афанасьевна, - представил меня княжеский маг.
В затравленных взглядах измученных родителей появилась надежда.
- Золотом вас с ног до головы осыплем, - тихо сказала мать непутевого барчука. – Звезду с неба достанем, любое желание выполним. Только помогите. Ради всего святого, помогите.
В ее голосе и во всем уставшем облике просматривалась такая боль, что мне стало очень жаль эту женщину.
- Отведите меня к вашему сыну, - попросила я.
Советник кивнул давешнему слуге, и нас повели через многочисленные комнаты и переходы куда-то в глубину дома. Спустя несколько минут мы все вместе вошли в большую богато обставленную комнату, посреди которой находилось странное сооружение из перин, подушек и одеял, очень напоминающее гнездо.
- Данилушка, сынок, выгляни на минутку, - негромко позвал отец. – К тебе пришли гости.
Гнездо зашевелилось, и из него показалась лохматая рыжеволосая голова с веснушчатым лицом и большими карими глазами, в которых плескалась та же боль и усталость, что и у советниковой супруги. Пару секунд парень внимательно нас рассматривал, а потом вдруг поднял нос к потолку и громко протяжно завыл. Его мать коротко всхлипнула.
Что ж, Иван Никифорович был прав. Данилушка действительно «отбывает наказание» за свой мерзкий отвратительный поступок. Заклятие на него наложили с душой, однако, снять его не так уж сложно. Впрочем, тут ведь главным является воспитательный момент.
Я подошла к парню ближе, присела перед на корточки. Он тут же выбрался из своего логова, по-собачьи улегся у моих ног.
- Ты ведь понимаешь, что натворил, верно? – тихо спросила я у него.
Проклятый горестно вздохнул.
- Хочешь снова стать нормальным человеком?
Его ресницы захлопали, как крылья маленькой птахи.
- Тем, кем был прежде, ты уже не будешь, - строго сказала я. – Да и вину свою придется искупить. Понял?
Парень кивнул головой и потерся щекой о мое колено. Я тихо прочла заклинание, осторожно дунула на копну его спутанных кудрей, а потом встала во весь рост повернулась к затаившим дыхание родителям.
- Сын ваш совершил ужасный поступок, - серьезно сказала им. – Он силой обесчестил беззащитную девушку. Та девушка была не простой – на ней стояла родовая охранная метка, которая накладывает сильнейшее проклятие на того, кто осмелится нарушить ее чистоту, не вступив при этом с нею в брак.
Советник с женой побледнели.
- К нам недавно приходила пожилая женщина, - пробормотал вельможа. – Она говорила, что Данила обидел ее внучку.
- Видимо, старушка хотела вас предупредить, - с грустным видом подыграл мне княжеский маг. – Надеюсь, вы внимательно ее выслушали?
Цвет лица хозяина дома начал отливать синевой.
- Я прогнал ее вон, - глухо произнес он.
  
- Вам необходимо отыскать несчастную девушку, - строго сказала я. – И уговорить ее выйти за вашего сына замуж. Как только совершится брачный ритуал, проклятие падет, и Данила снова станет прежним.
И даже немного лучше. По крайней мере, спиртное он пить больше не будет никогда, да и к девушкам станет относиться гораздо уважительнее.