Мифы Дальнего Востока. От хозяина тайги Дуэнте и шаманки Кытны до духов вулканов и мухоморных девуше
Севохи — изображение шаманского духа-покровителя леса. Орочи. Конец XIX — начало ХХ в. Уссурийский край. РЭМ 1870-111.
Российский этнографический музей
Однажды, почувствовав, что вот-вот умрет с голоду, Ядури решил пойти к богатым соседям, попросить у них какой-нибудь еды. Но те только посмеялись над бедняком и прогнали его от своего порога. Пошел Ядури куда глаза глядят. Долго шел, уже вечер наступил. Вдруг видит — идет ему навстречу незнакомая старуха. Говорит старуха: «Я издалека иду, устала. Пусти меня к себе переночевать». — «Я бы пустил, да только нет у меня в доме ни еды, ни постели». — «Ничего. Люди едят, и мы поедим, у людей есть постели, и мы найдем».
Привел Ядури старуху к себе домой, улеглись они спать в разных углах на голом полу. Утром проснулся Ядури и глазам своим не поверил: вместо его бедного жилища богатый дом. Всего вдоволь: и подушек, и одеял, и разной посуды, по стенам развешана хорошая одежда, а вместо вчерашней старухи ходит по дому девушка, прекрасная, как солнце, и много всякой еды приготовлено.
Говорит девушка: «Больше не придется тебе побираться по соседям, мы теперь будем жить богато».
Поженились они, стали жить.
Однажды жена говорит Ядури: «Сегодня придет навестить меня мой отец. Поклонись ему пониже, и я тоже поклонюсь».
В полдень вошел в дом старец. Огромного роста, с длинной седой бородой, опирается на тяжелый посох. Говорит старец: «Наконец-то я тебя, дочка, нашел. Это, что ли, твой муж?» Поклонились старцу Ядури и его жена. Говорит Ядури: «Да, я женился на твоей дочери».
Нахмурился старец: «Зря ты вышла замуж за этого бедняка. Ведь ты владычица моря. Но теперь уж ничего не поделаешь. Придется мне и твоему мужу занятие подыскать. Пусть будет он отныне владыкой грома и молнии, и будете вы с ним встречаться всего три раза в год — весной, в середине лета и осенью».
Сказал так старик, развернулся и вышел из дома. Выскочил Ядури за ним следом. Смотрит — а отец его жены на облаке поднимается на небо.
Вернулся Ядури в дом. Жена ему говорит: «Мне пора уходить в море, а то отец будет сердиться». Поцеловала она мужа и тут же исчезла.
Подумал Ядури: «А мне пора собираться на небо». Взял он бумагу, вырезал крылатого коня, подул на него: «Ну-у!» — и конь тут же ожил, встрепенулся: «Тыр-р-р!» Вскочил Ядури на коня и улетел на небо.
С тех пор так и живет на небе, разъезжает по облакам, гремит громом, мечет молнии. А жена его живет на острове между большим и малым морями, и ей подвластны все обитатели моря: и звери, и рыбы, и водяные духи.
Трижды в год Ядури навещает жену, и тогда гремят над морем самые сильные грозы.
Примечательно, что в этом мифе владычица моря оказывается дочерью верховного божества и женой бога-громовника. Обычно же в качестве хозяев моря и всех морских обитателей выступают старик и старуха тэму, живущие на морском дне. В их жилище находится озеро, из которого тэму выпускает рыбу в море. Старуха чистит рыбьи шкурки, бросает в воду чешую — и чешуйки превращаются в рыб. «Бросит много, — говорят орочи, — так и рыбы много будет, бросит мало, так и рыбы мало будет». Чтобы задобрить тэму, рыбаки весной перед началом морского промысла совершают обряд кормления воды: в море опускают блюда с кашей, ягоды, табак и т. д.
Тэму помогают рыбакам и охотникам на морского зверя в их промысле, но могут разгневаться и наказать того, кто так или иначе перед ними провинился.
Жил один ороч с женой и сыном. Сын был единственный, и мать так его избаловала, что вырос парень ленивым, упрямым и своевольным.
Однажды отправился ороч в море охотиться на нерпу. И сына с собой взял. Отец на одной лодке, сын на другой. Увидели вдали трех нерп — направил ороч туда свою лодку. А сын говорит: «Что-то эти нерпы мелковаты. Вон там возле мыса плещется большая. Лучше бы ее добыть!» Отвечает отец: «Какая же это нерпа? Это косатка. На них нельзя охотиться, они принадлежат тэму». Но сын не послушался, начал грести в сторону мыса. Подумал отец: «Если буду дальше с ним спорить, упущу добычу» — и погнался за нерпами. Одну убил, две ушли.
Развернул ороч свою лодку к берегу. Смотрит по сторонам: где сын? А сына не видать. Утонуть парень не мог: море тихое. Думает ороч: «Наверное, домой вернулся». Но парня не было и дома. Заплакала жена, стала мужа ругать: «Не уберег дитя!» Говорит муж: «Погоди! Может быть, он далеко заплыл и еще вернется». Но парень не вернулся.
Очень горевали по сыну отец и мать. Однажды вышел ороч на берег, сел на камень и горько заплакал. Вдруг слышит голос: «Зачем слезы в море льешь? Здесь вода и так соленая». Смотрит ороч — поднялась из воды скала, а на скале сидит сам старик тэму. Одет в халат из рыбьей кожи, борода зеленая, как водоросли, конец ее в воде полощется.
Говорит ороч: «Как же мне не лить слезы? Сын у меня пропал. Хороший был парень, красивый, работящий — лучший охотник на побережье!» — «Знаю я, — рассмеялся тэму, — каким он был охотником! Косатку от нерпы отличить не мог. За косаткой погнался, а я как раз у нее в пасти отдыхал. Вот и пришлось мне его на дно утянуть. Никудышный был парень, стоит ли о таком горевать?»
Обидно стало орочу, но возразить нечего. А тэму говорит: «Ладно, так уж и быть, верну тебе сына. Построй на берегу юрту из китовых костей и жди. Как народится молодой месяц, вернется твой сын». Спрыгнул тэму со скалы, плеснул, будто большая рыба, и ушел на глубину.
Пришел ороч домой, рассказал обо всем жене. Построили они на берегу юрту, забрались в нее и стали ждать. Вот показался в небе молодой месяц, а на море поднялась большая волна и вынесла на берег сплетенную из морской травы люльку. А в люльке младенец плачет.
Опечалился ороч: «Видно, ошибся тэму. Вместо нашего сына прислал малого ребенка». Но его жена подхватила младенца на руки и закричала: «Ослеп ты, что ли? Не узнаешь родного сына! Это он, каким был двадцать лет назад». Унесла жена младенца домой, а муж остался на берегу.
Рассеялся утренний туман, и увидел ороч — опять сидит на скале тэму и смеется: «Ну что, доволен? Вернул я тебе твоего сына». — «А почему он маленький? Наш ведь был уже большим». — «Большим да глупым. Теперь сможешь его воспитать по-другому».
Тэму прыгнул в воду, а ороч пошел к жене. Качает она ребенка и говорит мужу: «Теперь я его ни на шаг от себя не отпущу!» Но муж твердо сказал: «Нет, жена! Теперь будем его воспитывать так, чтобы никто не мог назвать его никудышным!»
И правда, вырос парень, стал лучшим охотником на побережье, отцу и матери помощником.
Особым почитанием у всех тунгусо-маньчжурских народов пользовались духи-хозяева огня — пудя, которые почитались также как духи домашнего очага. Орочи представляли себе пудя как большую семью, в которой были муж, жена, дети и собака.
Хозяин тайги — Дуэнте — представлялся в образе старца-великана или огромного медведя. Духи горной тайги, хозяева гор кадзяму, — племя великанов с остроконечными головами, двумя или тремя пальцами на руках и лосиными копытами на ногах. В рассказах о встречах с кадзяму их описывают по-разному. Одни говорят, что они покрыты черной или буро-рыжей шерстью, другие — что это не их собственная шерсть, а одежда из лосиных шкур. Кадзяму обитают в горных ущельях, едят мясо и рыбу, но могут также питаться древесной корой и смолой. У кадзяму есть семьи, жены и дети, они держат собак, но очень не любят, когда люди приближаются к их жилищам.
Передвижение при помощи коротких шестов на речной лодке-долбленке. Орочи. 1927 г. МАЭ И 1781-54/1.
Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера)