Мифы Дальнего Востока. От хозяина тайги Дуэнте и шаманки Кытны до духов вулканов и мухоморных девуше
Женщинам и женатым мужчинам запрещалось наступать на след тигра, а в случае, если этого нельзя избежать, следовало положить вдоль следа палку и наступить на нее.
В отличие от медведя на тигра никогда не охотились. Убить его было можно только в порядке самозащиты, причем, судя по некоторым данным, самозащитой считалась и защита человеком своих собак. В XIX веке был записан рассказ о том, как тигр загрыз нескольких собак, принадлежавших одному охотнику-негидальцу. Впрочем, отчасти охотник был виноват сам, поскольку незадолго до этого нашел в лесу двух убитых диких оленей и, решив, что их зарезал волк, отнес обе туши своей семье, там мясо съели, а шкуры пустили на одеяла. На самом же деле этих оленей зарезал тигр, а по обычаю мясо зверя, убитого тигром, можно было есть только в тайге и только мужчинам. Шкуру и кости такого животного полагалось оставить в тайге, положив на специальный помост-лабаз. Охотник же перевез туши оленей к себе домой, их мясо ели женщины, а шкуры стали использоваться в хозяйстве.
Некоторое время спустя, когда этот охотник ехал на собачьей упряжке, за ним погнался тигр. Прямо на ходу он выхватил одну из собак из упряжки и съел. На другой день тигр загрыз около дома охотника вторую собаку, потом третью, четвертую. Видя это, хозяин пятую — самую лучшую — спрятал в доме. Но тигр явился в дом и схватил несчастного пса, который пытался укрыться за спиной человека. Тогда охотник убил тигра копьем.
По обычаю тигра полагалось с почетом похоронить. Рассказчик (и, вероятно, очевидец) описывает это так: «Убитого тигра захоронили в Челгоко: сделав сруб, положили на спину, туловище накрыли бараньей шубой, голову — перевернутым котлом. И потом, когда приносили в жертву животных, то от каждого для него выливали кровь и ставили пару палочек с ритуальными стружками». Это захоронение сохранялось лет сорок, а потом сгорело. Местные жители объясняли это тем, что хоронившие тигра люди плохо знали «закон» и положили его, как человека, на спину, тогда как надо было поставить на все четыре лапы, установив особые подпорки.
Как и у других тунгусо-маньчжурских народов, в негидальском фольклоре есть немало мифологических рассказов о браке тигра с женщиной:
Жила одна женщина, и был у нее очень злой муж, все время ругал ее и даже бил. Однажды пошла она к реке по воду, наклонилась, чтобы зачерпнуть ведром воды, и увидела свое отражение. Подумала женщина: «Я ведь красивая. И хозяйка хорошая. Почему же муж меня так не любит?» Села на берегу и заплакала.
Вдруг кто-то тронул ее рукой за плечо. Смотрит женщина, а это не рука, а когтистая лапа. Стоит у нее за спиной тигр.
Долго в тот день ждал муж жену. Не дождался, пошел на реку. Видит — стоит на берегу полное ведро, а на земле следы тигриных лап и женских сапожек. Понял муж, что тигр увел его жену. Разозлился, начал и жену, и тигра ругать, а под конец крикнул: «Берегись, тигр! Если я тебя встречу, будем биться!» Повернулся, чтобы домой идти, а тигр стоит у него на дороге, и на спине у тигра сидит его жена. Смотрит на мужа, усмехается.
Испугался муж, задрожал, слова вымолвить не может. Тут жена что-то сказала тигру в самое ухо, он развернулся и ушел в тайгу.
После этого муж еще несколько раз встречал свою жену и тигра на таежных тропах и в конце концов переселился в другие места. Понял, что не сможет тягаться с новым мужем своей жены.
ВОДЯНЫЕ ДУХИ
Хозяевами воды негидальцы почитали многочисленных духов таамун, даровавших удачу в рыбной ловле и охоте на морского зверя. Таамун обитали на дне моря, среди них были и мужчины, и женщины. Считалось, что утонувшие люди уходят к водяным духам, живут вместе с ними, но при желании могут общаться и со своими родственниками, оставшимися на земле, помогать им, дарить подарки. Поэтому к членам семьи утопленника у негидальцев было особое отношение как к людям, теснее других связанным с духами воды.
Жили два брата, оба рыбаки. Однажды ушел старший брат в море и не вернулся, утонул. Подумал младший брат: «Может быть, хоть тело брата вынесут волны на берег?» И пошел вдоль кромки прибоя.
Целый день шел — берег был пуст. Но в одном месте песок был весь истоптан, как будто здесь сражалось между собой множество людей, и было видно, что к берегу причаливали лодки. Удивился младший брат и решил выяснить, что же такое здесь происходит.
Вырыл он в песке глубокую яму, потом срезал ветку тальника, снял с нее кору так, что получилась тонкая трубка, залез в яму, засыпал себя песком, а трубку высунул наружу и стал через нее смотреть.
И вот показалась в море стая косаток. Сверкают их плавники, подобно серебряным саблям. Подплыли косатки к берегу, вышли из их пастей люди: и взрослые мужчины, и юноши. Взялись морские люди за сабли и начали состязаться между собой в воинском искусстве. И тут узнал парень среди них своего старшего брата, выскочил из ямы, бросился к брату. Но морские люди, увидев его, тут же прыгнули в пасти косаток, и стая скрылась в море. Только одна косатка не уплыла, осталась крутиться у берега. Смотрит младший брат — нет на спине у этой косатки плавника, а на берегу лежит серебряная сабля. Понял парень, что это ему от брата подарок. Но старшему брату без плавника в море нельзя. Достал младший брат свой нож, бросил в воду. Но старший все равно не уплывает. Подумал парень: «Наверное, это потому, что нож не похож на плавник». Срезал он ствол тальника и, глядя на серебряную саблю, вырезал из дерева точно такую же. Бросил в воду — тотчас на спине у косатки появился плавник, и она уплыла в море.
С тех пор парень не горевал по своему старшему брату и больше его не искал. А в морском промысле всегда была ему удача.
Сюжет, когда герои скрываются внутри животных, птиц или рыб, довольно часто встречается в тунгусо-маньчжурских мифологических сказках. Такая волшебная оболочка, позволяющая им быстро перемещаться по земле, воде или воздуху, называется дюпкун. В данном случае в качестве дюпкунов выступают косатки.
Мифологизированным животным, связанным и с земной, и с водной стихией, у многих народов была лягушка. В негидальской сказке лягушка Эеки выходит замуж за человека и приносит ему удачу:
Жил некогда охотник по имени Неявкан.
Все Неявкану удавалось: пойдет на охоту — привезет полную нарту добычи; станет рыбу ловить — наловит столько, что сразу и не съесть; начнет узоры на берестяном коробе вырезать — красиво выйдет, глаз не отвести.
Однажды отправился Неявкан добывать лося. Дошел на лодке до высокой сопки, выследил лося, убил метким выстрелом. Взвалил тушу на плечи, довольный вернулся к лодке. Смотрит — в лодке сидит Эеки, зеленая лягушка. Глянула она на охотника человеческими глазами и говорит человеческим голосом: «Возьми меня с собой, Неявкан!»
Удивился охотник, но спорить не стал. Завернул лягушку в платок, положил в колчан.
Изображение духа-хозяина тайги. Негидальцы. Конец XIX — начало XX в. Дальневосточный край, Удский округ. РЭМ 2566-33.
Российский этнографический музей
Вот вернулся Неявкан домой. Обрадовалась жена Неявкана, что муж вернулся с богатой добычей, помогла занести тушу в амбар.
А колчан с лягушкой Неявкан принес в юрту, поставил в уголок и сказал тихонько, чтобы жена не слышала: «Эеки — зеленая лягушка! Сиди в своем домике, никуда не выходи. Если выйдешь, увидит тебя моя жена и убьет!»
Мяса добытого лося хватило надолго. Каждый раз, прежде чем поесть самому, Неявкан приносил кусочек зеленой лягушке.
Но вот кончилось лосиное мясо, и Неявкан снова отправился на охоту в тайгу. Жена осталась дома хозяйничать. Заглянула она как-то в угол, а там стоит колчан без стрел. Хоть и нельзя женщине прикасаться к мужским вещам, но одолело ее любопытство. Взяла она колчан, пошарила внутри и нашла зеленую лягушку.