Мифы Дальнего Востока. От хозяина тайги Дуэнте и шаманки Кытны до духов вулканов и мухоморных девуше
Стал каменный человек попыхивать трубкой — пойнгар-пойнгар. Потом говорит: «Я знаю, зачем ты пришел. Хочешь узнать, за что разгневалась на вас Доро-Мама. А разгневалась она на вас за то, что вы убили рыбу кету, у которой только что вывелись мальки. Как им без матери быть? Куда плыть? В какой залив, в какую реку?» Понурился нанаец: «Правда, мы виноваты». Сказал тогда каменный человек: «Ладно, так уж и быть, помогу вам, уговорю Доро-Маму вас простить. Только впредь не нарушайте законов моря».
Простился нанаец с каменным человеком, спустился с горы, снова бросил пуговицу в воду. Приплыла косатка, перевезла его через море обратно. Выбрался он на берег, пошел вверх по Амуру в свое селение. А за ним в Амур устремилась из моря всякая рыба.
Стала рыба ловиться как в прежние времена. Стали люди опять хорошо жить и законов моря больше не нарушали.
Дух-хозяин тайги, покровитель охотников Дусэ, представлялся нанайцам в образе тигра, а другой таежный дух, хозяин зверей Боянэй, — в образе седого старца. Боянэй живет на высокой сопке, оттуда ему видна вся тайга: и звери, и охотники. Он понимает язык животных, и они слушаются его слова. Боянэй посылает охотникам добычу, но за несоблюдение законов тайги может наказать.
К числу злых духов относятся духи-хозяева холодного северного ветра, которые являлись в обличье старика и старухи, живущих в глубокой пещере.
Однажды разгулялся северный ветер, да так, что невозможно стало людям жить на земле. И вот двое юношей-нанайцев взяли с собой девять тяжелых камней, девять крышек от больших котлов, взвалили все это себе на плечи и направились туда, откуда ветер дует. Пришли к высокой горе. В горе — темная пещера, в пещере старик со старухой раздувают кузнечные мехи. Вылетает из пещеры ветер, несется над землей, крушит и ломает все на своем пути. Вбежали юноши в пещеру, убили хозяев ветра, потом завалили вход в нее камнями, закрыли крышками от котлов и пустились в обратный путь. И чем дальше уходили они от пещеры, тем слабее становился ветер. А когда вернулись в селение, он совсем стих.
Нанайцы верили, что сам этот миф обладает магической силой. Его рассказывали, когда поднимался сильный северный ветер, — и он стихал. Когда-то его могли рассказывать только шаманы. «Теперь же, — свидетельствует очевидец, — рассказывают те, кто помнит».
Человеческую душу нанайцы представляли в образе птицы. Души-птицы еще не родившихся людей обитают на деревьях, растущих в небесных владениях богини Омсон-Мама — покровительницы рождений. Дерево с птицами на ветвях изображалось на женских свадебных халатах.
После смерти душа человека отправлялась в загробный мир, куда ее провожал шаман. У шаманов было много духов-помощников, главным из которых считался аями. У каждого шамана был свой аями, который мог принимать облик человека или животного.
ПРЕДКИ ЛЮДЕЙ: МЕДВЕДИ И ТИГРЫ
Нанайцы, как и другие тунгусо-маньчжурские народы, считали, что человек и медведь состоят в родстве. Часто в мифах рассказывается о предке-медведе, взявшем в жены девушку, но в одной нанайской мифологической сказке сюжет противоположный: парень-охотник женится на медведице.
Жили на правом берегу Амура охотник Мэргэн со своим старшим братом. Братья были храбрыми и умелыми, много зверя добывали. У старшего брата была жена, Мэргэн был холостым.
Но с некоторого времени покинула их охотничья удача, перестали они находить в тайге звериные следы. Говорит Мэргэн: «Отправлюсь-ка я на левый берег Амура. Авось там больше повезет». А на левом берегу уже давно никто не охотился, потому что поселилась там злобная ведьма, губившая всех, кто встречался ей на пути. Старший брат и невестка начали отговаривать Мэргэна, но тот не стал их слушать.
Т. В. Муравьева. Мэргэн и ведьма.
Архив автора
Переправился он через Амур, поставил на берегу шалаш, развел костер, стал варить кашу из пшена. Вдруг захлопали крылья, вылетела из кустов тальника большая птица, села на землю, превратилась в косматую старуху. В одной руке у нее бубен, в другой — колотушка.
Заговорила старуха, будто птица закричала: «Как посмел ты явиться в мои владения? Сейчас ударю в бубен, превращу тебя в пепел!» Взмахнула она колотушкой, но Мэргэн оказался проворнее — схватил свое копье и метнул в старуху. Пронзило копье ведьму насквозь, а у юноши потемнело в глазах, упал он на землю и заснул мертвым сном. Долго так пролежал. Потом солнце коснулось его своим лучом и сказало: «Вставай! А то навсегда заснешь, в мир людей не вернешься!»
Встал Мэргэн, огляделся. Валяется на земле его копье, а ведьмы нет — ни живой, ни мертвой. И только там, где текла ее темная кровь, появились бурые камни.
Поднял охотник свое копье и отправился в тайгу. А там звериных следов без счета, никогда в жизни он столько не видел. Пошел Мэргэн по свежему медвежьему следу и вскоре нагнал молодую медведицу. Поднялась медведица на задние лапы и бросилась на Мэргэна. Начали они бороться, Мэргэн сумел ударить ее ножом. Заревела раненая медведица, убежала в тайгу. Пошел парень за ней по кровавому следу и вышел к землянке. Смотрит — перед входом на шестах сушится медвежья шкура. Удивился Мэргэн: «Кто же это успел мою медведицу убить и даже шкуру с нее снять?»
Зашел в землянку, а там на постели лежит девушка-красавица, и на груди у нее кровоточащая рана. Понял Мэргэн, что это и есть раненная им медведица. Девушка стонет, охает, вот-вот умрет. Жалко стало ее Мэргэну, а как ей помочь, не знает. Вышел наружу, увидел большой камень. И вдруг камень заговорил человеческим голосом: «Иди обратно в землянку, заберись через дымовое отверстие на крышу. Куда лицом встанешь, в ту сторону и иди. Выйдешь на большую поляну — увидишь там много разных ягод. Набери голубики и красной смородины, от их сока красавица исцелится».
Послушался Мэргэн. Отыскал поляну, набрал спелых ягод, вернулся в землянку. Капнул на рану соком красной смородины — закипела кровь в ране ключом. Капнул соком голубики — затянулась рана, как будто ее и не было.
Остался Мэргэн с красавицей в ее землянке, стали они мужем и женой, народилось у них много детей. Их потомки до сих пор живут на Амуре. Ловят рыбу, охотятся. А о злой ведьме никто больше никогда не слыхал.
Изображения тигров и лягушек. Нанайцы. 1951 г. МАЭ И 1363-250.
Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера)
Тигра нанайцы почтительно называли «старик» или «отец» и никогда на него не охотились. Иннокентий Александрович Лопатин писал: «Тигра гольд63 не будет стрелять ни в коем случае. Если где-нибудь в тайге гольд выйдет на след тигра, то сейчас же сворачивает в сторону; если же случайно на охоте гольд увидит тигра, то бросает свое ружье, кланяется земно и произносит следующую молитву: “Эйе, старик! Дай нам удачи на охоте, пошли зверя на выстрел”».
Как и медведь, тигр почитался в качестве предка и родича людей. В одном из нанайских родовых преданий рассказывается, как в давние времена девушка стала женой тигра, ушла с ним в тайгу, родила двух тигрят. Брат долго ее искал, но не мог найти, пока она сама не явилась ему во сне и не рассказала, где находится ее теперешнее жилище. Юноша отправился в указанное место, увидел дом «как человеческий, окно и дверь есть, и дым из трубы идет», сестру в образе тигрицы и ее детей-тигрят — мальчика и девочку. Сестра отдала тигрят брату и велела вырастить их среди людей. От этих тигрят пошел один из древних нанайских родов — Актенка (Ахтанка), что означает «рожденные от тигра».