Про людей и ямадутов (СИ)

— Вот там, в схроне, возьмешь новые ОЗМ. Мины нужно установить тут, тут, там и там. Я буду северную сторону минировать. Я, когда решил вмешаться, перед тем как на территорию вбежать, все средства минирования активировал, чтобы сократить возможное сопротивление максимально. Тебе повезло что одну МОНку вон тот парень разминировал, случайно. А людям Алекса свезло, что они чуть позже за забор спрыгнули. Ну, не всем к сожалению.
  
— Да уж, спасибо тому парню, — искренне поблагодарил покойного Ваху разведчик.
Вечером собрались в наблюдательном пункте. Предстояло решить, как быть дальше. К этому времени Сергей Иванович уже поговорил с Башкиром по станции Алекса и сообщил, что план с двумя точными ударами миной «Смельчак» становится маловероятным.
— Не в обиду, Сергей Алексеевич, — сказал Башкир выслушав наставника, — но мне этот план сразу казался фантастикой. Слишком по нему всё быстро и красиво получалось. Чуйка говорила, что поработать придётся и немало. Когда Алекс рассказал про переворот в регионе, верите, решил: Ну так я и знал…
— Ну мы с тобой этот вариант предусматривали, так что всё в порядке, можно сказать.
— Предусматривали. Потому я парней и готовлю по плану В, где мы вместе с техникой работаем.
— Костя, ты всё правильно делаешь. А ситуация, когда штурмовать не придется, всё ещё может сложится. Всю обещанную артиллерию и броню нам выделят. Я недавно от друзей из региона подтверждение получил. А «Тюльпан» из без «Смельчака» может нашего клиента достать. Вероятно, что и первым выстрелом.
— Сергей Иванович, я понимаю, Вы меня бодрите, но в этом нужды уже нет. Я взялся за это дело, все обстоятельства мне известные, и я его буду делать. У людей моих тоже настрой правильный, так что всё мы сделаем самым лучшим образом.
Обычно Башкир добавлял в подобном разговоре что результат он гарантирует, однако в этот раз оба знали, что такие слова говорить не стоит.
— Да, Костя, я тебя понял. Я со своей стороны сделаю все, чтобы «Смельчак» попал к тебе в срок.
— Мне сейчас, Сергей Иванович, важнее что бы Ваш ясновидящий был в тонусе и в том месте, откуда он может чувствовать… как там… нить жизни вроде. Нить жизни нашего клиента.
— Он и сейчас её чувствует, Костя, но не так конечно четко, как хотелось бы. С перерывами. Я понимаю, что этого недостаточно, но вариант, что чувствительность не улучшится, тоже нужно учитывать.
— Хорошо, товарищ полковник, будем учитывать! Надеюсь у Вас все получится! Кстати, я обещал Алексу за помощь в восстановлении связи с Вами, как бы это сказать…Членство в группе. Так что теперь он и его ребята с нами. Поэтому, думаю, его стоит подключить к вашему делу. Понимаю, что и он и бойцы его не высокого уровня, но доверять ему теперь, уверен, можно. Вы сами так учили всегда: важно, чтобы мужик внутри не гнилой был, а навыки и физуху всегда подтянуть сможем. Думаю, это как раз такой случай. У меня всё. Продолжаем подготовку.
— Принял, Костя. С мужиком этим поговорю. Конец связи.
В данных обстоятельствах, когда самолет из Адлера не прилетел, Колун был абсолютно беспомощен в попытке решить задачу с перемещением груза и монаха в район операции. Нужно было придумывать новый план и человек со знанием местности, которому к тому же можно было доверять, был просто необходим. К счастью такой человек оказался рядом.
После разговора с Башкиром Дуванов, провёл по часу с каждым человеком из неожиданного пополнения. Опыт профайлинга у него имелся серьезный и этого времени ему обычно хватало, чтобы понять, что перед ним за человек, имеет ли он скрытые намерения или абсолютно искренен.
Результаты его устроили.
Молчаливого Сурена и Колю, который всё ещё был сильно подавлен, оставили с дядей Женей знакомиться и наблюдать за мониторами. Колун, Алекс, Макс и Григорьевич уселись в соседней комнате над картой района.
У бывшего сотрудника администрации, а ныне нового члена группы Башкира оказалась неплохая задумка по дальнейшим действиям. Перебрав полезные знакомства в Туапсе и Сочи, Алексу вспомнился один пилот, работавший на Норникель и возивший боссов в деловые и не очень поездки. Комфортный суперджет Dassault Falcon50 годился для перелётов дальностью до 5500 км и мог взять на борт до 9 пассажиров.
— То есть, для описанной Вами задачи вполне подходит. Нас с грузом возьмет и до Красноярска топлива хватит, — подытожил Алекс свою мысль.
— Но как я понял и борт этот и пилот находится на территории контролируемой врагом? — уточнил Колун.
— Да, самолёт в аэропорту Адлера, а пилот живёт в Сочи.
— Мы уверены, что пилот и борт на месте?
— Нет.
— Чудно… Пилот нам друг? Если все же встретимся, будет помогать по доброй воле?
— Сомневаюсь. Это же для него скорее всего билет в один конец.
— И как ты его убалтывать собираешься, — вклинился, разведя руками Григорьевич.
— Я, мы, — поправился Алекс, — не будем его уговаривать. Не тот случай. Не тот расклад сил теперь.
— Ни хера себе, — начал распалятся Григорьевич, — это как так — не будем? Просто возьмём человека за рога и прикажем — делай так⁉
— Да, — спокойно и твëрдо уточнил Алекс.
— А то, что у него семья, планы, это вся херня? Мы теперь заложников что ли берём? Такая у нас работа в новой организации? А если организация прикажет убивать, будем убивать?
— Слушай, Григорьевич, — Алекс тоже начал закипать.
— Алекс, позволь, — Сергей Иванович положил руку ему на плечо, — я как старый представитель этой организации внесу ясность.
— Я понимаю, что гражданскому человеку, сложно принимать некоторые вещи, когда на его глазах словно бы попираются права и свободы нормальных людей. Особенно когда это происходит в угоду непонятных целей или приказов. Однако соль в том, что у нас организация военная, правила здесь всегда были другие, гораздо суровее чем на гражданке. А сейчас и задача перед нами стоит боевая и к тому же в рамках очень важной операции. Поэтому решения приходится принимать быстрые и неприятные. Нет у нас времени опрос общественного мнения на тему «нравится или нет». И главное, нужды такой нет. Этим институты занимаются, кафедры социологии и прочее. Мы решаем задачу, применяя, используя всё возможные средства. Это понятно, Виктор Григорьевич?
— Понятно, — буркнул Григорьевич, — а если ребёнка нужно будет использовать? Ну к примеру внимание противника отвлечь от главного направления очень важной для всего человечества атаки? Или прикрыть отступление очень важной для всего человечества спецгруппы? А? Тоже можно?
Колун вздохнул.
— Смотри, Виктор Григорьевич, у нас сейчас ситуация особенная и я с тобой по свойски говорю, не как командир, хотя командиром твоим сейчас уже являюсь и объяснять тебе ничего не должен. Но сегодня сделаю исключение, разжую. Мне не нравится делать некоторые вещи, которые делать приходится. Я не святая дева и не правозащитник и когда я берусь за дело, я готов к тому, что от моих решений кому будет плохо. Это могут быть мои люди, могут быть люди случайные. Я стараюсь свести такие моменты к минимуму, но иногда это неизбежно. Такие решения сложны, но необходимы, потому что главный приоритет — результат операции. Потому что я знаю, что часто этот результат спасает многие жизни. А если я начинаю медлить, размышлять о моральном выборе, о том, имею ли я право причинять кому-то неудобства или травмы, я получаю поражение. Моё поражение — это победа врага! А это многие и многие смерти, многие разрушения! Это большее зло, короче.
— Да откуда ты это знаешь⁉ — дерзко перебил его Григорьевич, — откуда тебе известно, какое горе ты причиняешь этим случайным людям⁉ Богом себя что-ли возомнил? По какому праву⁉ Решаешь кому жить, кому нет⁉ Не много ли чести⁉ Да ты же просто военный! Да, наверное, очень крутой, но ты же наш военный, вроде! Не какой-нибудь там НАТОвский! А значит для тебя главная задача должна быть: людей простых оберегать! Спасать, защищать, а не использовать как расходный материал, повторяя: лес рубят — щепки летят! Или не так?