Про людей и ямадутов (СИ)

— Вы че творите, уроды⁉
— Машины помяли, пидоры!
— А ну, блядь, идите сюда, долбоебы!
Мужики орали от негодования за испорченные автомобили. Передки и бока шести машин действительно были изуродованы довольно серьезно, и Димка понимал, что сейчас взбешенные люди не остановятся перед тем, что перед ними сотрудники МЧС при исполнении. Неожиданно водитель встал на пути у гневных автомобилистов, подняв в вверх руку. В руке мелькнул пистолет.
  
— А ну стоять на месте! — Заорал водитель и выстрелил в воздух. Эхо выстрела гулко разлетелось по двору. Мужики замерли от неожиданности.
— Три шага назад! Иначе, следующий выстрел в самого ретивого.
Владельцы помятых авто отступили, но тут же оправились от первого ступора и вновь разразились проклятиями.
— И че, блядь, теперь⁉ Убьешь меня⁉ Кто, сука, за машину теперь ответит! Твое МЧС или ты сам⁉ — Лысый крепкий мужик ударил себя в грудь и выставлял вперед челюсть.
— Вы что тут за беспредел устраиваете, придурки! Что нам теперь без машин делать⁉ Ты знаешь какие это деньги⁉ — Второй нападающий размахивал руками, указывая на выведенные из строя машины.
— Сволочи, что ж вы делаете⁉ Машины людям разбиваете! На живых людей оружие наставляете! Запричитала присоединившаяся к мужикам женщина.
Водитель зло ухмыльнулся:
— Уральская, 121. Управление МЧС по Краснодарскому краю! Туда заявление подашь. Напиши, что начальник караула, командир отделения Таранец тебе машинку испортил и башку продырявил!
Затем сжав оружие двумя руками, шагнул вперед.
— Поверь, я это сделаю, родной, если ты еще хоть слово скажешь. Сделаю, легко, с удовольствием, что бы с остальными тут не митинговать! Ну, давай! Кто хочет личным примером подтвердить силу слов моих⁉
Водитель направил ствол прямо в лоб лысому. Мужики торопливо отступили от соратника, стараясь избежать близости к линии прицеливания, а лицо того перекосилось от гнева. Он попятился еще на несколько шагов, исподлобья прожигая пожарников взглядом. Потом вся компания, бросая ненавидящие взгляды на караул, отошла к первому подъезду, и Димка перестал видеть их из своего окна.
Стрела с площадкой, на которой устроился один из пожарников поднялась на уровень горящей квартиры.
— Эй, в квартире! — Прокричал пожарный с площадки, — все на выход, даю струю!
Вода мощно ударила в окно.
Когда через пять минут команда сворачивала шланги, к машине подошла девушка лет 18-и с ярким полиэтиленовым пакетом и большим термосом.
— Вот возьмите, пожалуйста… Вы, наверное, устали очень все… Сейчас такое безумие по всему городу, а вы вот работаете. Тут бутерброды с колбасой и чай. Перекусите… Спасибо вам…
Транец улыбнулся и вздохнул. Затем, не выпуская оружия из рук, принял подарки.
— Тебе спасибо, милая. Да, устали парни. Все на износе уже. Еле ноги таскают. А работаем третий день без перерыва почти. На весь Гидрострой два сводных экипажа удалось собрать. Остальные на работу не вышли, наверное, своими делами решили заняться.
— Вы на соседей наших не сердитесь, они не со зла. Просто машины лишиться — такая беда…
— Я не сержусь, милая. Я работаю. И то, что моей работе мешает я устраняю. А машины люди во все времена по идиотски паркуют. Никогда не думают о том, как скорой или пожарной машине проехать. Насуют в проездах вплотную. Лишь бы свою жопу поближе к подъезду доставить.
— Эх…
— Да эти ладно. Так у нас уже в двух местах машину отжать хотели. Ушлые молодчики с дубинами и ножами подступались. Типа: дяденьки, уступите машинку, нам надо семьи эвакуировать, а вы тут ерундой занимаетесь, все равно все скоро сгорит.
К Таранцу подбежал молодой пожарник с румяным лицом:
— Анатольевич, мы собрались, можем выезжать!
— Да, Женя, хорошо, едем. Вот возьми, — он протянул парню подарки девушки, — перекусите с парнями пока ехать будем. Скажи спасибо, вот, — он замялся.
— Даша, — негромко назвалась девушка.
— Даше вот спасибо скажи, — Таранец убрал пистолет в кобуру на поясе и обеими руками взял девушку за плечи, — спасибо, дочка. Давай, береги себя, нам пора.
 Глава 2 
 «Макс в отпуске.» 
Летом Макс совсем как нормальный человек пошел в отпуск. В этот 2026 год, даже среди очень богатых людей не каждый мог позволить себе такую роскошь.
Закончилась серия заданий в Африке, которая длилась почти семь месяцев. В первых числах сентября Башкир начинал готовить группу к какой-то новой операции и перед этой работой Макс хотел отдохнуть от дрянной, однообразной пищи, не снимаемой неделями брони и берцев. Незадолго до выхода с «дальняка» он списался с одной из своих подруг и предложил рвануть вместе на море. Девчонка согласилась и вскоре они нежились на солнышке на пустынном закрытом пляже черноморского побережья, а по ночам упивались друг другом.
После «срочки» в армии РФ Макс три года проработал в ЧВК «Уральский редут», у Константина Алексеевича Юлдашева — Башкира. Здесь он открыл для себя и освоил новую специализацию — разведчик. Работа Максу нравилась, навыки легко впитывались, превращаясь от постоянных тренировок и практики в рефлексы.
Кроме стандартных контрактов на полгода, Юлдашев предлагал участие в специальных операциях и Макс всегда отвечал согласием. В длительных подготовках к ним приобретались новые редкие знания, а платили за участие в три раза выше, чем по стандарту. Конечно и риск возрастал значительно, но риск и так всегда присутствовал в этой работе, а бравада, живущая внутри молодого сержанта Максима Кабальцева быстро научилась его игнорировать, как матерый курильщик игнорирует картинку с надписью «импотенция» на пачке сигарет.
Работа у Башкира всегда была отлажена так, что потери были крайне редки даже на спецоперациях, не говоря об обычных объектах охраны. В Африке и в «Саратове» самым сложным было считать дни, поэтому, когда темнокожие «коллеги» со стороны противника устраивали штурмы или вылазки, это был настоящий праздник. Ну и тренировка, конечно.
В контрактах со спецоперациями конкретно выматывала подготовка. Как на театральной сцене, где инженеры максимально точно воссоздавали обстановку объекта, группа отрабатывала свои партии в предстоящем спектакле. Снова и снова, с соплями, потом, кровью и матом художественного руководителя. Этим руководителем, как, впрочем, и сценаристом и режиссером выступал всегда сам Башкир. Планировал и участвовал в операциях он всегда лично, поэтому авторитет его у бойцов был огромен. Пока порядок действий всех участников, всех взаимодействующих подразделений не начинал попадать в план по секундам, команда работала без сна и отдыха. Опытные бойцы на пике формы падали с ног от усталости, но ни слова ропота нельзя было услышать на отработках.
Сам Макс едва поспевал за командиром, которому было за 35, и это злило, раздражало, но подстегивало и придавало сил. И он видел, что многие в группе испытывают похожее. К тому же, все, кто бывал на проводимых компанией спецоперациях видел, что все не напрасно. В подавляющем большинстве, операция проходила как очередная, посвящённая ей отработка. Рутинно. Стремительно. Секунда в секунду. Позже Макс узнал, что были форм-мажоры. Были почти всегда. Однако Башкир с Тором нивелировали их так быстро четкими решениями и действиями, что остальные узнавали о них лишь на «разборе полетов». А так, все проходило, как в методичке: зашли, вышли. Только тела противников и вся оставляемая ими грязь, говорили о том, что в этот раз все было по серьезному. Но грязь оставалась позади, как и усталость от тренировок, а вот чувство победителя, задерживалось навсегда. Въедалось в мозг, становилось привычкой и даже зависимостью. А Башкир для своих бойцов становился, как драгдиллер для своей клиентуры на районе.
  
Работа. Кайф. Ощущение сверх человечности. Деньги. Парни крепко сидели на этой наркоте.
И вот в сентябре Макс планировал начать «пахать», а сейчас можно было расслабится. Он заработал у Башкира очень много и подумывал о выборе женщины и покупке дома. Благо, ни то, ни другое не было для него теперь проблемой. Но вот этот всемирный бардак мешал карты уже второй месяц.