Дочь моего друга (СИ)

Конечно, мне приятно. Я заказала капучино.
— Кстати, малыш, найди свой паспорт, — говорит он, ставя передо мной дымящуюся чашку с молочной пенкой.
— Зачем? — отставляю бокал и двигаю чашку ближе.
— Завтра поедем подадим заявление в ЗАГС, — говорит он расслабленным будничным тоном, и я проливаю на стол белую молочную пенку.
  
Глава 22
 
Демид 
— Зачем? Зачем нам туда идти? — Арина съеживается и смотрит на меня так, словно я не про ЗАГС сказал, а про клетку с тиграми. Или с Маркеловым...
Опускаю голову и потираю переносицу. Заебался я с этим Маркеловым. Не зря всегда держался подальше от таких. Интуитивно чувствовал, что нельзя с ними связываться, что с ним, что с Ямпольским.
Но если Ямпольский хотя бы видимость цивилизованного бизнесмена соблюдает, то Ринат бандитом был, бандитом и подохнет.
Глеб всегда сторонился таких и по своей воле старался с ними дел не иметь. Как это его сейчас угораздило?
Я один шаг сделал, а уже увяз по самые яйца. Сам не заметил, как фактически начал на него работать.
Как начал, так и кончу. С такими как Ринат нельзя молчать, надо все озвучивать «на берегу», как они любят выражаться. И стоит ему потерять эти самые берега, вежливо на это указать.
Я начал с того, что принес деньги. Выложил перед Маркеловым на стол пачки стопкой и подвинул к нему.
— Это что? — поднял глаза Ринат.
— Деньги, — ответил я, глядя в упор.
— Вижу, что деньги, не слепой. За что, спрашиваю?
— За «Порше». Глеб его дочери на девятнадцать лет подарил. Здесь полная стоимость, как из салона.
Что-то видимо дрогнуло в этой заскорузлой, темной душе. Маркелов сдвинул брови и глянул из-под них свирепо.
— Это кем ты меня считаешь, Демид Александрович? Каким уебком?
Я молча выдержал взгляд.
Таким. Нехуй строить из себя оскорбленную невинность. То грохнуть девочку собирался, теперь вдруг благородным сделался.
Выдержал нужную паузу и ответил:
— Никем не считаю, Ринат Каримович. Просто играю по правилам. И хочу, чтобы у девушки остался подарок ее отца.
И Маркелов не выдержал, купился. Отодвинул деньги и сверкнул глазами.
— Забери их, Демид Александрович. Не совсем же я скот у ребенка подарок отца отбирать.
Здесь оставалось только громко поржать. Но я лишь кивнул, бросил «Как скажете» и сложил деньги обратно.
Больше не сказал ничего. На языке вертелось «Пусть Бог благословит вас на добрые дела», но это лишь в качестве сарказма. А упражняться в сарказме перед Маркеловым может прийти в голову только смертнику.
Маркелов наблюдал за мной с недовольным видом. Наверняка по его мнению я должен был обоссаться от счастья и рассыпаться в благодарностях. Но только не перед этим скотом.
— Надеюсь, она была хорошей дочерью. Дети в целом неблагодарные, — Ринату захотелось поговорить. Я как раз собирался отваливать, теперь пришлось остановиться и слушать с вежливым видом. — Я знаю, о чем говорю, Демид. У меня сын есть, Тагир. Он не со мной рос. Вот и вырос редкой сволочью.
Значит не совсем пропащий. Это если бы с папашей рос, стал бы наглухо отбитым, а так у парня есть надежда.
— У тебя дети есть? — никак не мог отъебаться от меня Маркелов.
— Нет, — мотнул я головой.
— И жены нет?
— И жены.
— Плохо, — удовлетворенно кивнул Ринат. — Дети нужны. Только чтоб рядом были. И жена.
Да блядь. Я отсюда когда-нибудь уйду?
— Прошу прощения, у меня встреча на два, — сделал я шаг к двери. — Если так пойдет и дальше, то получится закрыть ваш вопрос в течение этого месяца.
Ну давай, продолжать ебать мне мозги, пока там по твоему баблу подгорает.
— Иди уже, — проворчал Маркелов, откидываясь в кресле. И забубнил себе под нос: — Совсем эта молодежь берега потеряла. Никакого уважения...
После этого разговоров о жене и детях он со мной не заводил, я заходил к нему только чтобы донести, как продвигается его дело. И дать понять, что больше ничего на меня повесить не получится.
Хорошо, что Арина сегодня на ужин позвала, совсем я ее из-за этого бандитского кодла забросил. Сама все приготовила, вышло вкусно. Моя девочка хорошая... Может и получится из нас что-то.
 
— Ты собрался на мне жениться? — она смотрит из-под длинных ресниц.
Сажусь напротив с чашкой кофе, пиздец как курить приломило. Но в доме я курить не люблю, а выходить из дома влом.
— Послушай, малыш... Я понимаю, что сейчас самое последнее, что тебе хочется, это выходить за меня замуж. Но так будет лучше для всех. Мне проще организовать твою безопасность, если ты сменишь фамилию и все документы. Кстати, ты не против, если мы тебе немного изменим имя? На Ирину. Ты станешь Ириной Ольшанской, я увезу тебя из страны, и тобой перестанет интересоваться весь этот шлак.
А я уж как-нибудь постараюсь быть тебе нехуевым мужем, малыш. Или не таким хуевым, каким оказался другом для твоего отца.
Я прав, эта новость Арину не особо обрадовала. Настроение стремительно портится от вида ее отсутствующего взгляда и поджатых губ, но я и не ждал, что она кинется мне на шею. Это вынужденная мера, и нас обоих она не сильно радует.
— Если хочешь, можем вместе не идти. Неси свой паспорт сюда, я дам поручение своим юристам. Без нас все сделают.
Арина сползает со стула и бредет к двери, на пороге нерешительно оглядывается. Подбадривающе улыбаюсь, а у самого неприятно скребет внутри.
Когда-то она хотела за меня замуж, я своими ушами слышал. Допизделся походу, больше не хочет.
И я ее прекрасно понимаю, нахуй нужен такой муж? Дома почти не бывает, а это же я еще не начал ездить. Отложил все свои выездные дела, чтобы заняться Маркеловым. И Арину одну оставлять стремно.
Ее долго нет, встаю и отправляюсь на поиски. Арина в своей комнате, сидит на кровати с сумкой на коленях, перед ней высыпано все содержимое. Ящики комода выдвинуты, вещи перерыты.
Упираюсь руками в косяки, она поднимает глаза, и я невольно отмечаю, что на исхудавшем личике они кажутся еще больше.
— Паспорта нигде нет, Демид, — говорит она в ответ на мой безмолвный вопрос, — я везде посмотрела. Наверное я его потеряла.
Отталкиваюсь от косяков и вхожу в комнату.
— Ты уверена, малыш? Ты хорошо искала?
Она поспешно кивает, и мне все это перестает нравиться.
— Загранпаспорта тоже нет?
Она качает головой.
— Нет. Они с паспортом в одной папке лежали. 
Смотрит не моргая, взгляд честный. Хер его знает, может в доме забыла? Надо завтра съездить.
— Давай еще раз вместе посмотрим, — сажусь рядом на корточки, беру из ее рук сумку и заглядываю внутрь. Пусто.
Она отстраненно кивает, встает и подходит к комоду. Достает все содержимое и бросает на пол.
— Давай.
***
Арина
— Мы ничего не пропустили? Везде проверили? — спрашивает Демид спокойным ровным тоном, и я теряюсь в догадках.
Он реально не выкупает? Или уже давно догадался, но не подает виду, продолжает подыгрывать? Тогда возникает следующий логичный вопрос: зачем?
Мы перерыли с ним содержимое всех шкафов, ящиков, чемоданов и коробок, которые люди Демида привезли из нашего с папой дома. Терпение, с которым Демид все пересматривал, вызывает у меня тихую ярость.
Но я тоже не подаю виду. Незачем ему знать.
— И правда нигде нет, — Демид стоит посреди комнаты, упираясь руками в бока, и смотрит мимо меня в стенку.
Я молчу. Конечно нет. Потому что я его выбросила. Разрезала ножницами на несколько частей, завернула в гигиеническую прокладку и выбросила. Даже если Ольшанскому придет в голову порыться в моем мусорном ведре, разворачивать прокладку он точно не станет.
Загранпаспорт спрятала под матрас. Сунула внутрь между самим матрасом и наматрасником, одернула покрывало и села сверху. В последний момент успела, как раз вошел Демид.
Если бы я могла, я бы ему в лицо оба паспорта бросила. Но я теперь ничего не могу. Не имею права.