Дочь моего друга (СИ)

Пытаюсь еще раз объяснить, задвигая менеджера в угол.
— Послушайте, вы понимаете, у меня друга убили. У него дочка одна осталась, сегодня похороны в двенадцать. Я самое позднее через час должен вылететь, чтобы не опоздать.
Даже руку протягиваю, словно за горло хочу схватить.
— Я все понимаю, но к сожалению ничем не могу помочь, — бормочет перепуганный менеджер.
Его взгляд фокусируется у меня за спиной. Оборачиваюсь. По направлению к вип-терминалу движется процессия из парней в черных костюмах, образующая кольцо. Внутри кольца идет человек, которого в нашей стране не знают только младенцы или блаженные.
Олигарх Арсен Ямпольский с охраной.
Решение приходит мгновенно. Только бы мне повезло, и он возвращался домой.
Выхожу наперерез процессии, поднимаю обе руки в знак того, что не представляю опасности. И вовремя. Псы Ямпольского ощетиниваются, я ясно слышу хищное клацанье клыков, но позволить себе терять время не могу.
— Извините за наглость, господин Ямпольский. У меня друг умер, мне к двенадцати надо быть на похоронах. Арендовать самолет не успел, рейсы все забитые. Возьмите на борт, я оплачу полный перелет.
В другое время я бы кайфанул, глядя на их шокированные лица, но сейчас мне не до упивания собственной безбашенностью. Лишь бы выгорело.
Первым в себя приходит Ямпольский.
— Это кто, Леша? Ты его знаешь? — обращается он к парню по правую руку. Для начбеза как будто слишком молодой, но вряд ли Ямпольский стал спрашивать обо мне рядового эсбэшника.
— Знаю, Арсен Павлович, это Демид Ольшанский, — отвечает тот, и я молча киваю, подтверждая, что я действительно я.
Хотя, конечно, охуеваю, не без того.
— Почему не успел арендовать джет, если знал про похороны? — в лоб спрашивает Ямпольский.
— Проебался, — отвечаю на выдохе. — Я только сегодня узнал.
— Ты же говоришь, что ты друг?
— Хуевый друг значит, — развожу руками. И это чистая правда.
Ямпольский поворачивает голову и встречается глазами со своим главным безопасником.
— Ну что, подвезешь парня, Леша?
— Я оплачу перелет, — повторяю уже для Алексея. Лазаренко он, вспомнил.
Ямпольский с Лазаренко снова переглядываются.
— Подвези, — утвердительно кивает Ямпольский, не глядя в мою сторону, — только без вот этого вот «оплачу».
Перевел стрелки. Все правильно, человеку калибра Ямпольского не к лицу заниматься частным извозом.
— Ясное дело, мы еще в небе не таксовали, Арсен Павлович, — ухмыляется Алексей и кивком головы показывает мне на терминал. — Документы приготовьте, Демид Александрович. Проходим предполетный и паспортный контроль по ускоренной процедуре.
Мои заверения в благодарности тонут в шорохе подошв по покрытию вип-терминала. Да в них тут никто особо и не нуждается. Похоже, я стал участником эстафеты добрых дел, придет и моя очередь ее кому-то передать. А пока достаю паспорт и молча следую за Алексеем.
Укладываемся максимум в полчаса, но окончательно выдыхаю лишь когда личный бизнес-джет Ямпольского* набирает скорость.
Теперь я точно успею. И Арине не придется проходить через все это дерьмо в одиночку. Самолет отрывается от взлетной полосы, и меня только теперь захлестывает осознанием полной неизбежности, от которого волоски на теле встают дыбом.
Ничего нельзя изменить. Ничего уже блядь не изменишь.
***
Пока самолет уверенно держит курс, мысленно проговариваю все положенные благодарности, которых требуют приличия, но которые абсолютно не нужны присутствующим. Еще прикидываю где по дороге купить цветы и как поскорее добраться до кладбища.
Моя охрана не успеет забрать меня из аэропорта, я не успел связаться с ними до полета. Так что пусть едут к кладбищу и ждут нас с Ариной там.
Мои мысли прерывает голос Ямпольского.
— Почему убили твоего друга?
Разворачиваюсь. На меня смотрят серые глаза необычного стального оттенка. За тридцать лет жизни мне пока ни разу не приходилось смотреть в дуло пистолета, но сейчас ощущение, что этот первый раз происходит со мной прямо сейчас.
 
Походу, его не зря называют Шерханом. Или называли.
— В тендер влез, — отвечаю, превозмогая желание залечь за креслом и накрыть руками голову, — стал прокладкой между госбюджетом и горсоветом.
Ямпольский презрительно кривит уголки рта, но при этом отрицательно качает головой.
— За это не убивают. Он им деньги зарабатывает.
— Он типа взятку дал.
— За это тоже.
— Официальная версия самоубийство.
— Само собой. Вот для этого понадобилась взятка.
— Не понял.
— Ну как же. Про тебя такая слава идет, а ты такую простую загадку разгадать не можешь, — в голосе Ямпольского не разочарование. Скорее, желание преподавать и поучать. — Кто-то на его имущество лапу наложить хочет. Наследники есть?
— Дочка. Девятнадцать лет.
— Ну вот, — Ямпольский поворачивается к Алексею, тот понятливо хмыкает, — что и требовалось доказать. — И снова ко мне. — Ты в эту сторону покопай. Знаю, что ты больше по бумажкам специалист. А тут явная подстава. Хорошая такая, с прицелом. И к фигуранту присмотреться не мешало бы, возможно он одним выстрелом двух зайцев убил.
— Что вы имеете в виду?
Ямпольский снова оборачивается на Алексея и возвращается ко мне.
— Если его спецслужбы пасли, он мог сыграть на опережение. Обелиться. Слить твоего друга, чтобы показать: вот мне взятку давали, а я не взял. Но повторюсь, за такое не убивают. А вот если как повод застрелиться, то выбор просто шикарный.
— Спасибо, я покопаю, — киваю задумчиво. В его словах слишком много здравого смысла, чтобы их просто проигнорировать. Правда, не факт что все так и есть.
— Это не совсем твоя специфика, — продолжает поучать Ямпольский, — на твоем месте я бы обратился к специалистам, которые работают в этой области. По людям.
— Я подумаю, но он мой друг. Я бы и сам хотел разобраться.
— Ты предупреждал, чтобы не лез? — стальные глаза сверлят с интересом. Я не обманываюсь, Ямпольскому похуй на Глеба, просто надо чем-то занять два часа перелета. Расслабленный вид Алексея Лазаренко подтверждает мою версию.
— Конечно. У меня чуйка была, что там не все пройдет гладко.
— Правильная была чуйка, молодец. Друг не послушал?
— Он меня послал.
— И ты оказался сговорчивее своего приятеля?
— Выходит что так.
— Верно. Нянчиться надо до поры до времени. Девочку защити, там сейчас столько всего полезет, — Ямпольский морщится, а у меня нутро леденеет.
А ведь он прав. Арина единственная наследница. Если все так, как говорит Ямпольский, то она в опасности.
— Спасибо, Арсен Павлович, — говорю абсолютно искренне. Он серьезно кивает и отворачивается к иллюминатору.
— Леша, распорядись насчет завтрака. Потом будет некогда.
Короткий взгляд на меня говорит о том, что я тоже приглашен. Мне сейчас никакая еда в горло не полезет, но надо быть самоубийцей, чтобы отказаться от приглашения Ямпольского.
— Эту свору давно пора разогнать, — так же серьезно продолжает Арсен Павлович, и я догадываюсь, что речь идет о нашем горсовете. — У меня никак до него не дойдут руки. Есть один парень у меня на примете, я давно к нему присматриваюсь. На президента он не согласится, но хотя бы губернатором или на худой конец мэром его можно. А тех на помойку. Пора из города делать нормальную европейскую столицу.
Я только хмыкаю. Если это тот, о ком я думаю, то выбор Ямпольского вызывает много вопросов. Тимур Большаков**, парень из криминальных кругов. В пять лет его нашли под забором детдома. А когда он вырос и построил карьеру в организации, действующей в не совсем правовом поле, выяснилось, что он сын бизнесмена Игоря Большакова, убитого больше двадцати лет назад. Его беременную жену и сына тоже расстреляли, но как оказалось, Тимур остался в живых.
Недавнее пулевое ранение в голову, под следствием был херову гору раз. Сомнительная кандидатура на роль мэра европейского города, как на меня.