Очень Страшный Властелин. Том II (СИ)

Со скрипом открыв дверь, потенциальная главная героиня заглянула в комнату. Не планируя в неё заходить, она неожиданно почувствовала, как словно сам воздух её толкнул сзади, проталкивая в комнату, после чего дверь захлопнулась.
Юлечка вжалась в дверь, видя качающуюся детскую кроватку, в которой было отчётливо видно ребёнка. Недалеко от кровати, друг на друге, лежали тела других девочек, включая её подруги.
— Иисусе… — в ужасе пробормотала блондинка, стоя спиной к двери, попытавшись её открыть.
Неудачно.
Находясь на грани настоящей истерики, Юлечка, в полной мере осознавая, что другого выхода нет, медленно, растягивая то, что от неё хочет нечто на как можно более длительный срок, подошла к кроватке, заглянув в неё.
В детской лежал кусок плоти, напоминающий ребёнка, с широкой, зубастой улыбкой смотревший прямо на девочку, неспособную от ужаса даже закричать.
Тварь, под таки сорвавшийся вопль Юлечки, словно не видя защиты мелкой блондинки, накинулась на главную героиню, после чего… Что-то треснуло. Наступила тьма, после которой девочка увидела сон. Очень, очень странный сон.
Рано же утром Юлечка проснулась в своей кровати, не понимая, что происходит. За окном, как обычно, пролетал на велосипеде клоун.
  
Глава 17
 
Сон начинался с того, что я был в предвкушении. Таком, которое не испытывал уже давно. Возможность посмотреть на материальный мир, хотя бы одним глазом, моя давняя мечта!
Во мраке иногда такое происходило — случались прорывы. Наверное, в рамках бесконечного пространства этих прорывов происходило просто слишком много, но даже для меня, уже достаточно могущественного существа, имеющего возможность воплотить себе отдельный участок пространства во мраке, это было настоящим чудом. Словно у меня день рождения на Новый год и два подарка совместили.
Прорыв в материальный мир, возможность увидеть и почувствовать материю, блюда только для, кхе-кхе, элиты — на найденный прорыв начинают приплывать такие твари, что мелкие создания, даже если им повезёт оказаться рядом, могут прекратить своё существование от одной только ауры подобных им.
И я был одним из таких существ, пусть и научился скрывать своё могущество так, как не умел здесь, кажется, никто. Постепенно, по чуть-чуть, зона моего восприятия, мои возможности и ударная мощь росли. Мне казалось, словно моя сущность достигла таких объемов, что в ней можно было воплотить отдельный, пусть и небольшой, мир, чего я, естественно, не делал. Создавать в себе мир, находясь при этом в месте, где есть существа, которые миры пожирают, идея не слишком умная.
Прорыв был совсем небольшим, особенно учитывая габариты некоторых созданий, имевших возможность получить доступ к другому измерению. Мы не могли выбраться из мрака окончательно — он словно тянул нас обратно, однако и того, что мы могли получить, было достаточно. Нас было много, безумно много — самых разных размеров, самых разных форм. У многих из нас были свои армии подобных порождений, и я был одним из тех существ.
Сон был блеклым, но ощущение того, что сзади меня находится бесчисленная армия неразумных, полуразумных, а иногда и полноценно разумных (в чём я часто сомневаюсь) тварей, каждому из которых я промыл мозги, было настолько сильным, что меня охватил мандраж.
Сама битва вокруг прорыва была масштабной, если этот «масштаб», конечно же, был — неисчислимое количество тварей, следуя воле своих хозяев, пытались уничтожить существование своих врагов как можно быстрее, как можно более жестоким образом, чтобы приступить к следующей твари, а затем следующей, следующей…
Но по сравнению с тем, как происходили битвы существ, подобных мне, все старания низших порождений были просто смешными. Обычная массовка.
Дрожало и искажалось пространство, создавались ловушки, менялись размеры буквально всего, энергия вокруг бушевала так, что тысячи и тысячи низших существ просто исчезали в ничто. Некоторые порождения, неразумные ничтожества с огромным могуществом, развившие в себе не разум, но инстинкты, наслаивали реальности своего глубинного существования, пытаясь усложнить другим существам воздействие на мрак, за что против них выступали ещё более злые, жадные и жестокие создания, уничтожая не только существо, но и мир в нём.
 
И пока вот это вот веселье происходило, я, делая вид, что участвую в конкурсе талантов, занимался совершенно другим. Разделив своё существование надвое, одна моя копия занималась тем, что притягивала к себе внимание могущественных существ, когда другая часть…
Снимала художественный фильм, кхе-кхе.
«Мра-а-ак, что-о-о вы-ы-ы дела-а-аете?»
В буре энергий, чужих реальностей, обломков оформленного во что-то иного мрака, я, находясь экстремально близко к прорыву, скрывая своё существование буквально в себе, в той, ещё не зародившейся реальности, глубинной сущности, находившейся на гранях эфемерного и несуществующего, вместо того, чтобы прорваться в мир и забрать перед уходом как можно больше, хотел иного.
«Пранк», — отправил рабу мысль-образ.
Гуманоидная чёрная фигура, вроде бы разумное существо, а вроде бы и глупый болванчик, наклонила голову.
«Что-о-о та-а-акое "пра-а-анк", Мра-а-ак?» — невинно уточнило оно. Вообще, я его звал Питт, воспринимая чем-то вроде умной собаки.
Но он ма… существо умное, да. Иногда пытается вести себя иронично, видимо, повторяя некоторые мои выпады, что довольно забавно.
Зачем он только растягивает мысли, я не могу понять? Столько же учил его. А вроде считается одним из самых разумных рабов. Понятно, что моё влияние на чужой разум так или иначе приведёт к каким-то последствиям — не настолько я ещё крут, чтобы менять чужой способ мышления на таком фундаментальном уровне.
Не отвлекаясь от хирургической работы с пространством, дабы не привлечь внимания других существ, отправил Питту значение образа. Собака замолчала, позволяя сосредоточиться на работе.
В какой-то момент всё было готово — твари как раз добивали друг друга, низших созданий уже и не оставалось. Моя другая часть была ранена, сам образ искажён, что мне благодушия не добавляло, но это было уже и не так важно.
Сон мигнул — я сделал то, что хотел. Картинка изменилась.
Кусок пространства вместе с прорывом исчезли, а вместе с ними исчез и я, умудрившись ещё и прихватить свою вторую часть с ещё не прекратившими своё существование рабами. Художественный фильм был успешно снят. На краю сознания чувствовал, как дрожит мрак от чистейшей ярости десятков безумно могущественных существ, способных пожирать и уничтожать целые реальности. Чувствовал, как кто-то пытается до меня добраться, но…
Меня невозможно найти, пока я сам того не захочу, и невозможно найти тех, кто подле меня.
Пока я их сам не выкину во мрак, чтобы они выступали как приманки, но это так, мелочи.
Сон вновь мигнул — теперь я находился в лично воплощённом замке, где вместе со мной существовали все мои рабы. Время здесь ощущалось совершенно иначе, из-за чего мне нравилось в нём находиться. Сидя на диване, который поставил на место трона, просто смотрел на установленный прорыв. Личный. Рано или поздно он или станет больше, поглотив во мрак очередную реальность, или исчезнет.
На душе был мандраж. Притупленные долгим существованием эмоции загорелись с новой силой. Столько сил, столько жертв и страха перед местом, откуда по-настоящему выбраться нельзя. Порождения мрака есть часть мрака, и даже если смогут покинуть мир — связь с родным планом всё равно никуда не денется. Впрочем, и то, что я смогу хотя бы сотню лет просуществовать в материальном мире, за пределами плана, вызывало во мне безумно сильные эмоции.
Непроизвольно попытался вспомнить прошлую жизнь. Моё сознание дошло до того уровня, когда я сам мог программировать свою личность и сущность, поэтому вытянуть на передний план давно, казалось бы, забытую жизнь было просто. Не всё, но этого хватило, чтобы просто погрузиться в ощущения обычной жизни с обычной семьей. Их лица я уже вспомнить не мог, зато прекрасно помнил, как всё резко закончилось.