Неписанная любовь (ЛП)

Ее лицо бледнеет.
— Я….
Я говорю, пока она молчит.
— Никто и никогда не сможет заполнить пустоту от отсутствия матери. Ты, как никто другой, должна это знать.
Она смотрит на свои ноги.
Я протираю рукой лицо.
— Исправь это и стань матерью, которая нужна Нико.
— Или что? Ты подашь на меня в суд?
Мои губы кривятся от отвращения.
— Я не собираюсь угрожать тебе деньгами, чтобы ты образумилась.
Я всегда буду платить алименты, но ее алименты, которые составляют восемьдесят процентов от того, что я ей плачу, будут аннулированы, как только я позвоню своему адвокату и сообщу новость о тайной помолвке Хиллари.
— Как благородно с твоей стороны, — усмехается она.
Я тянусь к двери, но останавливаюсь и оглядываюсь через плечо.
— Нико не хотел бы этого, потому что независимо от того, отвечаешь ты ему взаимностью или нет, он любит тебя, хотя, если ты будешь продолжать в том же духе, настанет день, когда он перестанет это делать. Это я тебе обещаю.
— А если нет? Что тогда? — отчаяние сквозит в каждом ее слове.
— Молись, чтобы этого никогда не случилось, потому что в тот момент, когда он захочет убрать тебя из своей жизни, я сделаю так, что ты перестанешь быть частью нашей.
— Три букета за одну неделю? — Элли поворачивает камеру, чтобы я мог рассмотреть цветочную композицию, которую отправил ей в номер перед тем, как она заселилась в отель в Лиссабоне. Я хотел, чтобы по прибытии в Португалию у нее была частичка меня, как я делал это в других странах, которые она посетила.
— Тебе нравится? — я выбрал летнюю композицию, которую посоветовал местный флорист, хотя и сомневался, поскольку Элли говорила, что не очень любит розы.
— Да. Цветы прекрасны, как и остальные букеты, — она со вздохом раскинулась на кровати. Солнце еще не село, а она уже готовится ко сну.
Меня снова охватывает желание полететь в Европу, чтобы увидеть ее. Прошло всего семь дней с тех пор, как я оставил ее одну в Лондоне, а мне кажется, что прошла целая вечность.
Блять.
Не знаю, скучал ли я когда-нибудь по кому-то так — на самом деле, я знаю, что не скучал. Даже когда меня бросила Хилари.
Конечно, я скучал по своей бывшей жене, но не так. Я не сходил с ума в ее отсутствие, и меня не мучило ежедневное желание бросить работу и последовать за ней по пятам.
Боже, я испытываю искушение поступить именно так, но мне нужно думать о Нико и о своем бизнесе.
— Ненавижу, когда мне приходится их выбрасывать, — вздыхает она про себя.
Ее слова подкидывают мне новую идею, и я клятвенно обещаю приступить к ее реализации, как только мы попрощаемся.
— Я скучаю по Элли, — Нико уплетает свой ужин. Я думал, что он будет более голодным после целого дня, проведенного в летнем лагере, но его аппетит соответствует его плохому настроению.
— Я тоже, — говорю я, проталкивая через себя немного еды.
— Правда?
Я вздыхаю, чувствуя щекотку в груди, которая возникает всякий раз, когда я думаю о ней.
— Да. Очень.
— Сколько еще осталось до ее возвращения?
— Слишком долго, — отсутствие Элли ощущается с того момента, как мы просыпаемся в тихом доме, и до того, как я засыпаю каждую ночь.
Я скучаю по ней больше, чем мог себе представить, а до ее возвращения домой остается еще четыре недели.
Нико странно смотрит на меня.
— Что? — спрашиваю я.
— Ничего, — его вилка скребет по тарелке.
— Ты уверен в этом?
Он вздыхает в своей манере, которая заставляет его казаться старше своих лет.
— Я просто…
— Да?
— Помнишь, я спросил тебя, нравится-нравится ли тебе Элли?
— Как можно забыть об этом? — поддразниваю я.
— Думаешь, ты ей тоже нравишься-нравишься?
Я смеюсь, что заставляет его нахмуриться.
 
— Я смеюсь не над тобой, — уточняю я.
— О, — кажется, он мне не верит.
— Твой вопрос просто застал меня врасплох.
— Почему?
— Потому что из всего, что я ожидал от тебя услышать, этого не было в списке.
Он кусает внутреннюю сторону щеки.
— Мне просто интересно…
— Что?
— Если ты ей нравишься-нравишься, и она тебе нравится-нравится, ты бы когда-нибудь…
— Начал встречаться с ней?
— Что?
— Попросил бы ее стать моей девушкой, — я знаю, что это понятие ему больше знакомо, ведь за последний год у него их было три.
— О да. Это.
— Ты был бы не против, если бы я это сделал?
— Если бы ты сделал что? Попросил Элли стать твоей девушкой?
— Да.
— Да, черт возьми! Я люблю ее.
Я делаю глубокий вдох.
— Я не хочу, чтобы ты слишком перевозбудился, но…
Глаза Нико загораются, когда он кивает.
Слишком поздно. Он уже практически вибрирует от восторга.
Я приковываю его к месту своим пристальным взглядом.
— Этого может и не случиться.
— Но ведь может и случиться?
Я отгоняю беспокойство и говорю:
— Да. Однажды.
Нико вскидывает кулак вверх.
— Да!
Между мной и Элли все еще довольно ново, но наша связь достаточно серьезна, чтобы мы могли признаться, что любим друг друга. Скрывать эти чувства от Нико мне не нравится, поэтому я не хотел просить ее стать моей девушкой, пока мой сын не знает о нас. Элли согласилась, когда я упомянул об этом. Она сказала, что он — большая часть нашей жизни, поэтому хранить от него подобный секрет кажется несправедливым, особенно после нашей поездки в Лондон.
— Так когда же у меня появится брат?
Я поперхнулся.
Фотография Коула и Элли на экране моего телефона дразнит меня, вместе с жирным заголовком, что Коул был замечен в Португалии с прекрасной блондинкой.
Моей прекрасной блондинкой.
Элли может оставаться неизвестной для широкой публики благодаря своим темным солнцезащитным очкам, но я могу найти ее в толпе среди сотен людей. Рука Коула прижата к ее спине, пока охранники отгораживают их от толпы, ожидающей у какого-то элитного ресторана. Рот певца находится рядом с ее ухом, и кажется, что он шепчет ей какой-то секрет, который не дано узнать всему оставшемуся миру. Улыбка Элли небольшая, но присутствует, а ее глаза закрыты непрозрачными линзами.
Судя по фотографии, я не могу хорошо ее разглядеть, что только усиливает бурлящую кислоту в моем желудке.
Благодаря своим мазохистским наклонностям я читаю статью, и с каждой строчкой у меня в горле затягивается комок.
Коул Гриффин был замечен в городе со своей группой, но всеобщее внимание привлекла женщина, которую он держал за руку.
Держал. За. Руку.
Что-то в моей груди вздрагивает при следующем предложении.
Кто-то, близкий к источнику, сказал, что Коула и его таинственную спутницу видели в разных городах европейской части его тура.
Его спутницу?
К черту этих журналистов.
Она моя.
И все же, глядя на них двоих вместе, на то, как идеально они вписываются в жизнь друг друга, я думаю, не обманываю ли я себя, думая, что она — моя.
Это не первый раз, когда женщина тебе изменяет. Голос, который я неделями пытаюсь искоренить, снова появляется, отравляя мои мысли домыслами «что если».
Что, если Элли и Коул соединятся на каком-то более глубоком уровне и поймут, что подходят друг другу больше?
Что, если Элли решит, что ей нравится мотаться по городам, писать музыку до раннего утра с ним рядом?
Что если…
Прекрати, говорю я себе.
Контролировать свою ревность оказывается непросто, особенно когда я не могу выбросить из головы фотографию Элли и Коула.
Хотя я хочу верить, что Элли не изменит мне, мне трудно избавиться от этого чувства, поэтому я игнорирую ее звонок, который раздается через десять минут.