Неписанная любовь (ЛП)

Несмотря на желание трахать ее, пока не взойдет солнце, я физически не могу больше сдерживаться, и мой разум, тело и душа разлетаются на куски, когда я кончаю. Мои яйца болят от потребности освободиться, и кажется, что это длится вечно.
В конце концов, когда мой член перестает дрожать, я со вздохом падаю на нее сверху. Ее дрожащие пальцы перебирают мои волосы, посылая по позвоночнику вспышку удовольствия.
Я могу привыкнуть к этому.
К ней и к любви, которую она с такой готовностью дарит.
И к любви, на которую я хочу ответить взаимностью, потому что она — та, без которой я не представляю жизни.
Глава 60
Элли
Поскольку завтра Коул приезжает играть на местной лондонской сцене, мы с Рафаэлем проводим его единственный день здесь, исследуя город. Мы посещаем несколько известных достопримечательностей, исследуем Риджент-стрит и дорогие магазины, тусуемся в местном пабе, а затем возвращаемся в отель, чтобы подготовиться к ужину.
Когда мы возвращаемся в номер, я в шоке обнаруживаю три новых пакета из «Liberty London» на маленьком столике рядом с нашей кроватью.
Я поворачиваюсь лицом к Рафаэлю.
— Скажи, что ты этого не делал.
— Я собираюсь быстро принять душ и побриться, — бесстрастно говорит он и направляется в ванную.
В предвкушении я разворачиваю первую коробку и обнаруживаю то самое платье, которое примеряла в магазине. Я сказала Рафаэлю, что оно не стоит этих денег, и до сих пор остаюсь при своем мнении, но, очевидно, он с этим не согласен. Роскошное платье было с огромным ценником, который ассоциируется у меня со свадебными и бальными платьями, и у меня возникло искушение попросить его вернуть платье, пока у меня не было возможности его испачкать, но я передумала.
Рафаэль может воспринять мою просьбу как оскорбление в свой адрес, а у меня не хватит духу испортить его грандиозный жест своей неуверенностью.
Даже если это означает надеть гламурное платье стоимостью в два ипотечных платежа моих родителей.
В следующей коробке — пара туфель на каблуках, на которые я засмотрелась, причем моего размера, а в последней коробке — то, на что я сегодня даже не взглянула.
Золотая заколка для волос в форме падающей звезды, которая, как я собираюсь притворяться, сделана из поддельных камней, а не драгоценных.
Mi estrella (Моя звездочка), — так он меня называет.
Следующие несколько минут я разглядываю сверкающие на свету драгоценные камни, попеременно то закалывая заколку на волосы, то вытаскивая ее и аккуратно укладывая обратно в маленькую коробочку.
— Тебе нравится? — спрашивает Рафаэль, поймав меня на том, что я вырываю несколько волосков в процессе снятия заколки.
Мне она нравится, но я не могу так говорить, когда не собираюсь ее оставлять.
— Из какого она магазина? — я погладила брил… — нет, поддельные драгоценные камни. Насколько я знаю, все эти камни могут быть созданы в лаборатории, что, хотя и дорого, не то же самое, что добытые прямо из земли.
Продолжай убеждать себя в этом.
— Я купил ее в Лейк-Авроре, когда Джулиан покупал кольца.
Я поворачиваю голову в сторону двери, где стоит Рафаэль в одном лишь полотенце.
— Что?
— Я рад, что Джулиан притащил меня с собой, иначе я бы ее не нашел, — он подходит ко мне, вырывает заколку из моего сжатого кулака, осторожно берет часть моих волос и закрепляет ее возле уха. — Красиво, — он смотрит на меня, а не на заколку, и по моему позвоночнику пробегают мурашки.
— Она же дорогая.
— А что, если я скажу, что это не так
— Мы обещали не врать друг другу.
— Технически, я не врал.
Конечно, не врал. Для миллиардера, я уверена, это едва ли нанесет урон его банковскому счету, но для меня это значит гораздо больше.
Я пытаюсь нахмуриться, но не получается.
— Я не могу принять это.
— Но ты примешь.
 
— Не слишком ли много уверенности?
Он наклоняется и прижимается ртом к моему уху.
— Пожалуйста, Эль? Ради меня?
Я вздрагиваю от его просьбы.
— Хорошо.
Его лукавая ухмылка выглядит так, будто хочет познакомиться с моим кулаком.
— Иди собирайся, пока мы не опоздали, — он торопливо разворачивает меня и шлепает по заднице.
Я бросаю на него взгляд через плечо и хватаю новое платье, туфли на каблуках и косметичку.
После тридцати минут приведения себя в порядок в ванной и получения смс с одобрением от лучшей подруги я вхожу в комнату с гордо поднятой головой и только привстаю на своих новых каблуках, как взгляд Рафаэля прослеживает путь от моей головы до пальцев ног.
— Ты выглядишь…
Мои легкие сжимаются.
— Divina (Божественно), — это слово срывается с его языка, а в животе у меня поднимается волна жара.
Он проводит языком по губам, и сердце замирает в груди, когда он подходит ко мне и притягивает к себе в поцелуе.
— Я думала, мы опаздываем, — говорю я с хрипотцой.
— Это того стоит, — он тянется к моей руке, но я ускользаю от него, прежде чем он успевает испортить мне тридцать минут работы.
— Нет! Не подходи, — я бросаюсь к двери так быстро, как только позволяют мои каблуки.
Он хихикает, следуя за мной.
— Пока.
Еще одна дрожь предвкушения пробегает по моей коже, вызывая мурашки.
С волной вновь обретенной уверенности я направляюсь к лифту, покачивая бедрами и вызывая очередной стон у мужчины, который с каждым днем собирает кусочки моего сердца.
После ужина и двух раундов невероятного секса Рафаэль вырубается, а я остаюсь в полном сознании из-за смены часовых поясов и нарастающего беспокойства по поводу завтрашнего первого рабочего дня. Мне трудно заснуть, поэтому я достаю свой блокнот для написания песен и перелистываю страницы, останавливаясь на той, к которой я не прикасалась с тех пор, как мы были на Гавайях.
Я знаю, что некоторые песни никогда не должны быть закончены, но всякий раз, когда я думаю о том, чтобы оставить недописанной ту, что я начала о Рафаэле, меня охватывает сильное чувство потери. Поэтому в порыве вдохновения после того, как Рафаэль признался мне в любви, я начинаю с того места, на котором остановилась в тот первый день на яхте.
В канун Рождества шел сильный снег,
Когда наши пути пересеклись в тот первый раз.
Не могла поверить, что ты меня не заметил,
Но, опять же, я не заметила тебя.
Я уставилась на текст песни так пристально, что у меня заслезились глаза. Соблазн перечеркнуть их все еще присутствует, но его затмевает желание продолжить.
Не для Коула, а для себя.
«Silver Scars» преподали мне несколько тяжелых уроков, в том числе о том, что не стоит делиться с другими всеми песнями, которые я пишу. И хотя я могу закончить начатую песню о себе и Рафаэле, я не собираюсь передавать ее Коулу, чтобы он использовал ее в своем следующем альбоме.
Это наша история любви, а не история для всего мира, и я планирую оставить ее такой.
Моя муза продолжает спать, совершенно не замечая, что я тихонько бренчу на гитаре рядом с ним.
Какой отец, такой и сын. Они с Нико могут проспать концерт тяжелого рока, даже не шелохнувшись.
Когда я думаю о том, что Рафаэль завтра уедет, у меня физически щемит в груди, но потом я напоминаю себе, что должна быть благодарна за то, что он сейчас здесь.
Мы сможем продержаться пять недель, потому что, несмотря ни на что, мы оба любим друг друга.
Я качаю головой и вновь сосредотачиваюсь на своей песне. Процесс создания конечного продукта каждый раз проходит по-разному, в зависимости от того, на чем я сосредотачиваюсь — на написании текста или на оттачивании мелодии.
В этот раз у меня есть четкая картина истории, которую я хочу рассказать, и мелодии, которой я хочу ее сопроводить. В отличие от большинства моих других песен, которые, как правило, имеют схожее меланхоличное настроение, эта песня следует другому ритму. В ней, конечно, есть грусть, но она вместе с тоской присутствуют с самого первого аккорда.