Неписанная любовь (ЛП)

Рафаэль издает какой-то звук, и я поднимаю голову, чтобы увидеть, что он смотрит на меня с полуприкрытыми глазами.
— Что?
— Ничего.
— Очевидно, что-то заставило тебя так выглядеть.
Он прочищает горло.
— Когда-нибудь ты станешь хорошей мамой. Вот и все.
От его слов мне вдруг становится беспричинно тепло.
— Ты так думаешь?
— Я знаю это, — он отводит взгляд.
Я могу сказать, что его мысли устремляются к неприятным темам, и после веселой ночи, которую мы провели, я не могу с этим смириться.
— Ну, к сожалению, у меня сейчас полно дел в качестве мамы шести кошек.
Он застонал.
— Прошу, только не привязывайся к ним.
Слишком поздно.
— Ты уже планируешь от них избавиться? Я только начала давать им имена, — шепчу я, как будто котята нас слышат.
Его голова откидывается назад, прижимаясь к деревянной стене стойла.
— Ни у одного разумного человека нет шести кошек, Эль.
Он смотрит на меня, пока я беру еще одного котенка.
— Посмотри Стелле в глаза и скажи, что отдаешь ее. Попробуй.
Его губы подергиваются.
— Судя по голубой ленточке на шее, я уверен, что это мальчик.
Я сверкаю глазами.
— Я так и сказала.
— Стелла найдет себе новый дом, как только он станет достаточно большим.
Я показываю на серого котенка, прижавшегося к его груди.
— А Корона?
— Она тоже.
— Пожалуйста, не избавляйся от них, — я выпячиваю нижнюю губу, как это делает Нико. Я не ожидаю, что это сработает, но Рафаэль с трудом произносит следующую фразу, так что, возможно, это все-таки сработает.
На этот раз я протягиваю ему двух серых котят.
— Миллер и Сэм хотят остаться.
Его ничего не выражающее лицо ничего не выдает.
Я беру в руки последнего котенка. Он меньше остальных, со светло-русым мехом и белым пятнышком на макушке.
— Я позволю тебе дать имя этому последнему.
— Нет.
— Важно, чтобы отец был привязан к своим детям.
Он вздыхает.
— Ты хуже Нико, когда он хочет добиться своего.
— Я приму это за комплимент.
Он смотрит на котенка в течение самых долгих десяти секунд в моей жизни и вздыхает.
— Рубия.
— Мне нравится, — я улыбаюсь и целую Рафаэля в щеку в награду за его послушание.
— Но…
Я поворачиваюсь и смотрю на него своими лучшими щенячьими глазами.
Он прищуривается.
— Не смотри на меня так.
— Я сделаю все, чтобы оставить их.
Его ноздри раздуваются.
— Все что угодно?
Я киваю с ухмылкой.
— Это мы еще посмотрим. А теперь тащи свою задницу в мою постель, пока я не передумал.
Мое сердце пульсирует от потребности, настолько сильной, что я подпрыгиваю на месте. Когда я дотягиваюсь до защелки на стойле, Рафаэль окликает меня по имени, и я оглядываюсь через плечо.
— Да?
— Возьми белую коробку в моем шкафу, но, что бы ты ни делала, не открывай ее.
Я хлопаю ресницами.
— Что-нибудь еще?
— Избавься от одежды.
Глава 57
Элли
Раздеться и найти белую коробку, о которой говорил Рафаэль, было легко, а вот следовать его указаниям — нет. Мое самообладание подвергается испытанию, когда я борюсь между тем, чтобы выполнить приказ Рафаэля или ослушаться его.
Часть меня хочет второе, но что-то подсказывает мне, что нужно держать руки при себе и ждать, поэтому следующие несколько минут я провожу, ворочаясь в постели.
Рафаэль не торопится покидать амбар, и это только подстегивает адреналин в моем теле. У меня было достаточно партнеров, чтобы понять, что мне нравится в спальне, но у меня такое чувство, что Рафаэль собирается проверить эти идеи на практике, начиная с того, что, черт возьми, находится в белой коробке.
Она не больше коробки из-под обуви и весит примерно столько же, сколько пара ботинок. Я подумала, что это может быть вибратор из моей истории поиска, но начинаю сомневаться.
Специальный лубрикант? Набор затычек? Может, анальные бусы или зажимы для сосков?
 
В голове проносятся мысли о всех возможных вариантах, пока вдалеке не хлопает дверь. Волоски на моих руках встают дыбом, а кожу покалывает от звука шагов. Мурашки бегут по рукам, когда я натягиваю простыню и ложусь поудобнее на кровати.
Сердце замирает от топота тяжелых ног Рафаэля, поднимающегося по лестнице, хотя я едва слышу его шаги в комнате из-за шума крови, приливающей к ушам.
— Ты не заглянула внутрь? — он стягивает через голову рубашку и бросает ее на пол, а затем срывает с себя шорты. Он стоит передо мной в одних трусах, которые почти не скрывают его эрекцию.
— Ты заглядывала внутрь? — он выделили каждое слово.
Я напряженно качаю головой.
— Уверена? — он ставит одно колено на кровать, затем другое. Матрас прогибается под его весом, когда он ползет по моему телу.
— Я хотела, но не стала.
— Это моя девочка.
Я никогда не знала, как сильно я хочу быть его девочкой, пока он не сказал это. Мое сердце бешено бьется, удары становятся такими быстрыми, что я начинаю беспокоиться о здоровье своего сердца.
Он крепко целует меня. Никаких прелюдий или предупреждающих взглядов. Не дразнит, не кусает, не смотрит с тоской на мой рот. Просто его губы прижимаются к моим, пока весь мир не потемнеет за моими веками.
Наши рты сливаются воедино, а мои мысли рассеиваются, и я думаю только о нем. В какой-то момент он отстраняется, чтобы убрать простыню между нами, но через несколько секунд его рот снова оказывается на моем, как будто и не исчезал.
То, как Рафаэль целует меня, вызывает почти такое же привыкание, как и то, как его пальцы блуждают по моему телу.
Его прикосновения успокаивают и в то же время притягивают, и я никогда не чувствовала себя более желанной, чем сейчас, когда он отползает назад и оказывается между моих ног.
Он проводит руками по моим бедрам с такой нежностью, что я чувствую себя драгоценной. Как будто он проведет остаток моей жизни, показывая мне, что считает меня шедевром.
Не сломанной, как я когда-то себя называла, а любимой.
Возможно, он еще не произнес эти три важных слова, и я не жду, что это произойдет в ближайшее время, но, глядя в его глаза, я могу сказать, что он это чувствует.
И я тоже.
В моей груди теплеет, пока он не торопится доставить мне удовольствие. Рафаэль доводит меня до грани безумия своим языком, только чтобы вернуть меня с края несколько раз, пока я не начинаю извиваться под ним, умоляя его сделать хоть что-нибудь.
— Заставь. Меня. Кончить, — говорю я между сильными толчками, и он ухмыляется.
— Я работаю над этим.
— Ты чертова дразнилка.
Он хихикает, прежде чем присосаться к моему клитору достаточно сильно, чтобы помутнить мое зрение. Мой крик вознаграждается, и он погружает в меня свои пальцы. Я прижимаю его голову, удерживая ее на месте, пока его пальцы вливаются в меня с огромной скоростью.
Его голова зажата между моими бедрами, и они оказывают достаточное давление, чтобы удержать его на месте, пока он, наконец, не загибает пальцы и не нажимает на мой клитор, заставляя меня кончить.
Наслаждение накатывает волной, обдавая меня теплом. Рафаэль не перестает прикасаться ко мне, пока мое тело окончательно не затихает под ним.
Я почти ничего не слышу за своим тяжелым дыханием, но звук разрыва упаковки презерватива вызывает у меня интерес.
— Я думала, ты сделал вазэктомию.
— Да, — на его лице появляется странное выражение, и мне становится противно от того, что причина этого в первую очередь во мне.
Если он хочет быть очень осторожным, чтобы не иметь детей, это прекрасно. Я не виню его после последнего случая со случайной беременностью.
Вместо того чтобы задавать ему дополнительные вопросы, я сползаю с кровати и выхватываю презерватив из его рук. Он начинает протестовать, но слова замирают у него на языке, когда я опускаюсь перед ним на колени.