Неписанная любовь (ЛП)

Он дважды моргает.
— Это…
— Мило?
— Интересно, — его взгляд задерживается на мне на мгновение, прежде чем Нико бежит по коридору.
— ¡Tío! (Дядя), — он прыгает в объятия Джулиана.
— Ты вырос на целый фут18, пока я тебя не видел?
Нико смеется.
— Нет!
Мой кузен встает.
— Хм. Ты выглядишь выше.
— Правда? — Нико выпячивает грудь.
Я смеюсь.
Нико уже привык к этому звуку, но Джулиан поворачивает голову в мою сторону.
— Что? — говорю я.
— Очень здорово слышать твой смех.
— Ты заставляешь меня краснеть.
Его улыбка становится шире.
— Ты шутишь? Черт. Что добавляли в те напитки «Гавайское солнце?»
— Кукурузный сироп с высоким содержанием фруктозы.
Джулиан притягивает меня к себе и гладит по макушке, как он делал, когда мы были моложе.
— Счастье тебе идет.
Я отпихиваю его.
— Влюбленность в Далию действительно изменила тебя.
— Просто подожди, пока это случится с тобой.
У меня такое чувство, что это может случиться раньше, чем я думал.
Глава 51
У меня уже было много свиданий, но я не помню, чтобы я так нервничала, стоя в гостиной родителей, пока мама суетилась вокруг меня, а Берт стоял в углу с улыбкой на лице.
— Ты надела платье, которое я тебе купила!
— Не слишком ли оно велико? — я дергаю за подол, но оно не тянется дальше бедер.
— Конечно, нет! Ты выглядишь великолепно, — говорит мама.
Ей не терпелось пройтись со мной сегодня по магазинам в поисках нового наряда для свидания. По тому, как она расплакалась, когда я вышла из примерочной в этом коротком платье, можно подумать, что я примеряю наряд на свадьбу.
— Может, мне взять топор и сказать ему пару ласковых на крыльце? — спрашивает Берт.
Я качаю головой.
— Я настаиваю на том, чтобы ты этого не делал.
— Это может быть весело.
— А еще тебя могут арестовать, так что не надо.
Мой отчим смеется, притягивая меня к себе и обнимая.
— Ему повезло, что ты дала ему второй шанс.
Мои губы изгибаются в уголках.
— Я счастлива, что сделала это.
Морщинки возле его глаз разглаживаются.
— Он тебе очень нравится, да?
— Совсем чуть-чуть.
Мама визжит, как будто она снова в начальной школе.
— Ты шутишь? Ты вся светишься.
— Ладно, хорошо. Он мне очень нравится, — как будто наколдовав его одними словами, Рафаэль звонит в дверь.
Мама хватает Берта и вытаскивает его из комнаты, но он все равно кричит:
— Обращайся с ней хорошо, иначе я познакомлю тебя со своим топором, — я открываю дверь.
Рафаэль протягивает мне розовый гибискус, который выглядит так, будто он сорвал его прямо с одного из кустов, которые мы видели на Гавайях.
Я пристально смотрю на него.
— Где ты его нашел?
— У меня есть свои источники.
Мои щеки раскраснелись, когда он заправил мои волосы за ухом, прежде чем положить за него цветок.
— Красивый цветок для потрясающей женщины.
Я слышу, как мама и Берт шепчутся, поэтому хватаю свою сумочку и закрываю за собой входную дверь.
Рафаэль сегодня оделся в льняную рубашку на пуговицах с закатанными до локтей рукавами и темные шорты. Хотя я была тайной поклонницей его более грубых нарядов и внешнего вида, не стану отрицать, что сейчас он выглядит все также привлекательно.
— Ты чудесно выглядишь, Король Бала.
Его сузившиеся глаза пробежались по моему лицу.
— Никогда больше не называй меня так.
Я ухмыляюсь.
— Боишься, что тебе понравится?
— Могу гарантировать, что нет.
Я высунула язык, и он с легким смехом поцеловал меня в щеку, после чего повел к своему пикапу. Он открывает передо мной дверь, садится на водительское сиденье и поворачивает ключ зажигания.
— Итак, какие у нас планы? — спрашиваю я.
— Это сюрприз, — он выезжает с подъездной дорожки дома моих родителей и сворачивает на дорогу, ведущую к озеру Вистерия.
— Мы уезжаем из города?
Он нажимает на педаль газа.
 
— Да.
— Не хочешь появляться со мной на людях? — поддразниваю я.
Его глаза прищуриваются в моем направлении.
— Я могу развернуться и пройтись с тобой по главной улице, если это сделает тебя счастливой. Я даже найду тебе корону и объявлю тебя своей Королевой Бала.
Я сверкаю глазами.
— Смешно.
— Тогда хочешь, чтобы я привязал тебя к себе?
— Заманчиво, но пока я вежливо откажусь, — я хочу побыть с Рафаэлем наедине еще несколько недель, пока все в городе не узнают о наших отношениях. Новость повлечет за собой сотни вопросов, на которые мне не хочется отвечать, поэтому я предпочту отложить это на как можно более поздний срок.
Он усмехается.
— Я так и думал.
— Разве тебе не запрещено приближаться ближе чем на сто футов к главной улице после инцидента с пожарным гидрантом? — предположительно, Рафаэль не может приблизиться ни к одному из них после того, как сорвал один во время эпических пранков Джулиана и Далии в старшей школе.
— В прошлом году запрет сняли, — он наклоняет голову. — Подожди. Откуда ты об этом знаешь?
— Эм, — мои щеки горят, так как я не могу придумать ответ достаточно быстро.
В его глазах что-то вспыхивает, и он прищуривается.
— Ты ведь закончила школу на три года позже меня, верно?
— Да?
— Инцидент с пожарным гидрантом произошел, когда я был старшеклассником.
— Хах. Я и не знала. Ты же знаешь, как быстро здесь разлетаются слухи, — я сохраняю нейтральное выражение лица, несмотря на то, что оно выдает мои чувства, как кольцо настроения19.
— И ты знала, что я был королем бала.
Я скрещиваю руки.
— Как и большинство учеников.
— Но ты также помнишь, что я был лучшим.
— Я была членом клуба по составлению выпускных альбомов.
— И кто занимался разделом превосходных качеств?
— Какой-то младшеклассник, с которым ты не дружил, — ответ проскальзывает прежде, чем я успеваю обдумать вопрос Рафаэля.
Черт.
Его глаза сверкают озорством.
— Интересно, что спустя десятилетие ты помнишь не только про мои отличные оценки, но и то, дружил ли я с тем, кто занимался этим разделом.
— У меня отличная память.
— Ты делаешь записи в заметках в телефоне о самых незначительных вещах, чтобы не забыть о них, — его сухой тон соответствует выражению его лица.
— Еще не поздно заявить о своей невиновности?
— Ты не на суде.
— А мне кажется, что очень даже.
Его улыбка может затмить самого дьявола.
— Влюбиться в меня — не преступление, но если бы это было так, мы оба знаем, что ты была бы виновна по полной программе.
Я поднимаю подбородок и принимаю свою судьбу.
— И что с того?
— Я бы сказал, что это делает все гораздо интереснее.
— Неужели? Это делает все интереснее?
— Конечно.
— Пожалуйста, с этого момента поподробнее.
— Потому что я помню, как ты говорила, что я не в твоем вкусе.
Мои губы сжались.
— Теперь скажи мне. Насколько сильной была эта влюбленность? — он подносит мою руку ко рту и целует ее тыльную сторону, будто хочет отвлечь меня, чтобы я рассказала ему всю правду.
Хорошая попытка.
— Если бы я была влюблен…
— И мы оба знаем, что это так.
Игнорировать его легко.
— Я бы никогда не подняла с тобой эту тему.
— Даже если я буду пытать тебя?
Мои щеки вспыхивают, когда я вспоминаю его вид пыток.
— Даже тогда.
— Хм, — он смотрит на меня несколько мимолетных секунд, скорее всего, решая, насколько я серьезна. Ответ «смертельно серьезна», потому что позволить узнать Рафаэлю, как сильно я была в него влюблена, — совсем не вариант, тем более что я написала о нем ужасную песню, которую никогда не услышит свет.