Неписанная любовь (ЛП)

— Уиллоу записала нас на занятия по самообороне, когда мы только переехали в Лос-Анджелес, — я коснулась его руки. — А теперь, если не против, не мог бы ты встать? Кажется, у меня отказало левое легкое.
Он ругается себе под нос.
— Прости.
Волна жара распространяется от моих щек до пальцев ног, когда его тело в последний раз трется о мое, прежде чем он вскакивает на ноги и хватает с земли брошенный пистолет Nerf.
— Мы можем объявить ничью, — говорю я.
Он поднимает руку, и я смотрю в ствол игрушечного пистолета.
— Значит, так все и закончится?
Он не улыбается, но его глаза смягчаются по краям.
— Ничего личного, — его палец нависает над курком.
— Я спасу тебя, Элли! — кричит Нико с другого конца поля.
— Слава богу, я могу рассчитывать хотя бы на одного Лопеса.
Нико бежит прямо к отцу, но, к сожалению, не успевает спасти меня от пенопластовой пульки, которая попадает мне прямо между глаз.
— Нет! — кричит Нико, поднимая пистолет Nerf на отца и стреляя. — Все за ним!
Сотни поролоновых пуль попадают в Рафаэля одновременно со всех сторон, а двадцать друзей Нико стреляют в него. Он бормочет проклятия под нос, а я взрываюсь от смеха.
Этот редкий звук застает врасплох не только меня, но и Рафаэля.
Его темный взгляд падает на мои губы.
— Ты думаешь, это смешно?
Еще один смех вырывается из моего горла, когда пенопластовая пуля попадает ему в глаз.
— К черту, — практически рычит он.
В одну секунду я лежу на спине, а в следующую меня уже тянет в объятия Рафаэля, который использует меня в качестве живого щита.
— Прекратите стрелять! — кричит Нико своим друзьям, но они его не слушают.
Пульки попадают мне в глаза, грудь и ноги, заставляя меня шипеть от боли.
— Ой!
Губы Рафаэля прижимаются к моему уху.
— Теперь тебе не так смешно, правда?
Мой желудок сжимается, когда он проводит губами по раковине моего уха.
Что дальше? Мурашки по коже во время переговоров о захвате заложников? Возьми себя в руки, Элли.
— Ты был прав. Теперь отпусти меня.
— Я сделаю это, как только они остановятся.
— А ведь когда-то я считала тебя джентльменом.
— Это была твоя первая ошибка, — Рафаэль поднимает мои ноги с земли, пряча лицо за моей спиной. Я пытаюсь вырваться из его объятий, но стальная хватка, обхватившая мою талию, не ослабевает.
— Остановитесь! Вы делаете ей больно! — в панике кричит Нико.
Я вырываюсь из объятий Рафаэля, но только потому, что моя задница трется о что-то, обо что не должно.
О что-то, что оказалось гораздо больше и тверже, чем ожидалось.
Вот дерьмо!
Мы оба заговорили одновременно.
— Ты…
— Я не…
Никто из нас не успевает закончить фразу, как Нико бросается ко мне и обхватывает мои ноги руками.
— Мне очень жаль, Элли! Они не послушали меня, когда я сказал им остановиться!
Я разглаживаю пальцами его влажные волосы.
— Это не твоя вина, что твой отец использовал меня как щит.
Нико смотрит на отца.
— Зачем ты это сделал?
— Она смеялась, когда в меня стреляли, — Рафаэль пожимает плечами.
— Сколько тебе лет? Пять? — Нико смеется.
Я протягиваю кулак Нико, чтобы он ударил по нему.
— Неплохо.
Когда я подняла глаза, то думала увидеть Рафаэля, который, как обычно, глазел бы на нас, но какого было мое удивление, когда его взгляд бы… спокойным. В каком-то смысле даже необремененным.
Хотя я бы не назвала его счастливым, он не выглядит так, будто может взорваться от ревности, а это приятное изменение по сравнению с нашими обычными напряженными отношениями.
Я хочу выяснить, что послужило причиной такой перемены в нем, но Нико не дает мне ни единого шанса, прежде чем оттащить меня от отца, заявляя, что будет охранять меня до конца дня.
Глава 18
Рафаэль
Я и не подозревал, насколько нуждался в смехе Нико, пока это наконец не произошло. Точно так же, как я не знал, насколько важно видеть, как он улыбается мне без груза моего несчастья, лежащего на его маленьких плечах.
 
К тому моменту, когда мы готовы резать торт, Нико улыбнулся мне целых три раза и дважды рассмеялся, то есть больше, чем за последние два месяца вместе взятые. Я настолько захвачен его хорошим настроением, что не замечаю, как ко мне приближается Элли, пока не становится слишком поздно.
В один момент я фотографирую Нико и его друзей, а в другой — огромный кусок торта летит мне в лицо. Громкий смех Нико ошеломляет меня почти так же сильно, как и то, что Элли смотрит на меня с овечьим выражением лица.
Нико знает, что я ненавижу тратить еду зря, но звук его смеха заглушает мое раздражение. Я провожу рукой по лицу, чтобы убрать крем с глаз, но только делаю хуже.
Элли гримасничает.
— Нико попросил меня сделать это в качестве подарка на его день рождения.
— Неужели? — я бросаю на сына фальшивый взгляд возмущения. Он кривится, его щеки красные от хриплого смеха.
— У тебя здесь кое-что… — Элли протягивает руку и размазывает глазурь на моей щеке по короткой густой бороде, окрашивая грубые волосы в сине-оранжевый цвет. — Упс.
Я слишком ошеломлен тем, как она провела пальцами по моим губам, чтобы что-то делать, кроме как смотреть. Наши глаза встречаются на короткую секунду, и что-то пробегает между нами.
Возможно, осознание взаимного влечения? Оно слабое, но все равно ощущается, мои губы покалывает от одного ее прикосновения, хотя я не совсем уверен, что Элли чувствует то же самое.
Конечно, я несколько раз ловил на себе ее взгляды, но никогда не придавал этому значения.
Момент был украден, когда Лили подошла ко мне и предложила Элли тарелку с большим куском торта.
— От именинника.
Прежде чем Элли успевает взять торт из протянутой руки Лили, я выхватываю его и впечатываю весь кусок ей в лицо. Ее тихий удивленный вздох заполняет тишину, прежде чем Нико нарушает ее громким гоготом.
Элли в шоке смотрит на меня, глазурь прилипла к ее светло-каштановым ресницам и мягким, розовым губам. Она выглядит так чертовски нелепо, что я не могу удержаться от смеха.
Толпа вокруг стола с тортом затихает, и я чувствую, как на меня устремляются не менее тридцати пар глаз. К счастью, мои пылающие щеки не заметны под размазанной глазурью, иначе мое смущение стало бы очевидным для всех вокруг.
Покрытые глазурью брови Элли взлетают вверх к испачканной синей глазурью линии волос.
— Что? — спрашиваю я грубым голосом.
— Ничего, — она качает головой, сбрасывая при этом несколько кусочков глазури.
— О, подожди. У тебя здесь кое-что… — я повторяю ее слова, размазывая большой кусок глазури по щекам Элли. Мой большой палец случайно проводит по ее нижней губе, и по моей коже пробегает искра осознания.
Резкий вздох Элли словно вырвался прямо из моих легких.
Я делаю шаг назад на звук смеха Нико и его друзей и вижу, что моя семья смотрит на нас с разными выражениями. На лице моей тети застыла тревожная улыбка, а Далия и Джулиан перешептываются между собой, их взгляды возвращаются к нам с плохо скрываемым интересом.
Мое лицо нагревается от нежелательного внимания, и я снова поворачиваюсь к Элли.
Элли, похоже, не волнуют все остальные, так как она спрашивает меня:
— Как ты смотришь на то, чтобы отомстить маленькому зачинщику?
На моих губах появляется небольшая улыбка.
— Мне нравится ход твоих мыслей.
Она ухмыляется.
— Можешь поймать его, пока я буду брать торт?
Я киваю. С впечатляющей скоростью Элли крадет кусок торта со стола, а я обхватываю Нико и прижимаю его к своей груди.
— Нет! — кричит он, прижимаясь ко мне. — Простите меня!
Подумать только, я потратил все это время на ревность к ее отношениям с моим сыном, хотя мог бы попытаться стать частью этих отношений. Никто не говорил, что мы не можем разделить опыт общения с Нико вместе, но своим поведением я сделал это невозможным.