Караван к Наташке. Дилогия (СИ)

– Они нарушили все писаные и неписаные законы Солнечной, – ужаснулась Сюзанна всего через несколько минут. – Это никак не косметическое вмешательство в геном человека, как утверждал на базе Макнамара.
– Чего там? – коротко поинтересовался Павел, не отрываясь от консоли управления лунной базой. Пальцы подполковника метались по сенсорам с привычной быстротой. Время у них было, но ему хотелось быстрее разобраться с положением дел на планете – картинка с орбиты была недостаточно информативной. Возможности "Волкодава" для наземной разведки были слишком низкими – все-таки это боевой корабль для глубокого космоса, а не исследовательское судно. Требовалось, прежде чем основывать рабочие базы на поверхности, развернуть стационарные сканеры на луне этой планеты и, хотя бы парочку, на низкой орбите.
  
– Много чего, – Сюзанна лихорадочно перелистывала страницы на экране планшета, схватывая только самое основное. – Увеличили длительность жизни – минимум двести, двести пятьдесят лет без процедур омолаживания. При этом старость, как таковая, почти отсутствует. Человек будет чувствовать относительную молодость, да и быть, по сути, молодым почти до полного исчерпания ресурсов организма. Резко усилили регенеративные способности, вплоть до отращивания конечностей при травматических ампутациях. О сверхбыстром восстановлении поврежденных внутренних органов можно не говорить. Очень серьезно усилена иммунная система, несколько подстегнут метаболизм с соответствующим ускорением прохождения сигналов по нервам, – девушка вдруг прекратила листать страницы и внимательно вчиталась.
– Чего замолчала? – спросил Павел, продолжая выводить лунную базу из режима глубокой консервации.
– Подожди, – отмахнулась Сюзанна, – думаешь так просто в этой терминологии разобраться? Я ведь все-таки по основной специализации не генный инженер, а обычный космический медик.
– Обычный? – хмыкнул пилот. – Ну-ну, – он еще что-то переключил, вгляделся в строчки на центральном мониторе и, удовлетворенно кивнув, откинулся на спинку кресла. – Через полчаса банк памяти, на котором они вели все записи по проекту, полностью разморозится. Посмотрим, что яйцеголовые успели на планете наваять. Жилые и лабораторные помещения будут готовы только через два дня. Можно быстрее, но боюсь слишком сильно греть – великоваты напряжения в камне. Как бы трескаться не начал. Это же природный материал, а не пластобетон. Поживем пока в "Волкодаве" – столько терпели, еще немного подождем. Так что там у тебя?
– По-моему они несколько перестарались. Даже в мозг залезли, формируя большую восприимчивость к ментополям. Конечно, очень многое будет зависеть от индивидуальных талантов, но, в принципе, память и интеллектуальный потенциал в среднем будут повыше, чем у людей с Земли.
– Ну, вот этого как раз следовало ожидать, – немедленно откликнулся подполковник, сам начиная разбираться в уже доступных документах, – иначе какой смысл было этот проект затевать? Одним пушечным мясом войну не выиграть. А вообще-то это человек будет, или нечто с нами не совместимое?
– В принципе – человек. Приведенные расчеты показывают, что вполне возможны общие дети. Причем как в случае, когда отцом будет модифицированный мужчина, а матерью обычная женщина, так и наоборот. Но в обоих случаях ребенок будет модификантом – новые гены все как один доминантны.
– Большая сила, значительно увеличенный срок жизни, практически полное отсутствие инфекционных болезней при мощной иммунной системе и широкий канал ментосвязи – этакий супер. Мне нравится, – высказался Павел, новой человеческой расы. – Главное теперь – успеть.
– Три тысячи лет, – махнула рукой девушка, по-прежнему не отрываясь от планшета, – и геометрическая прогрессия. Успеем.
– Они еще меж собой воевать будут, – возразил подполковник. – Вспомни историю Земли до выхода в глубокий космос – сплошные войны. Даже когда ядерное оружие создали, многочисленные региональные конфликты не прекращались.
– Здесь все-таки будет немного проще – одна религия, одна нация и общий для всей планеты язык. Хотя внешний вид будет несколько варьироваться – радиоактивный фон все-таки слишком высокий.
– В двухголовых уродцев не выродятся? – схохмил пилот.
– Нет, – отмахнулась Сюзанна, – во-первых, в их организме предусмотрены очень эффективные органы для немедленного выведения всего, что хоть немного фонит. Кстати, они будут способны видеть радиоактивное излучение – над глазами тоже хорошо поработали.
– Довольно ценная для космонавта способность, – согласился Затонов.
– Ну и в геноме специальный механизм сравнения предусмотрен, – продолжила девушка, – не соответствует плод материнскому прототипу – немедленное его отторжение. Макнамара об этом еще на базе при инструктаже говорил. Теперь понятно, почему он тогда меня к этим документам не подпускал.
– Шум бы подняла из-за нарушения законов? – скорее констатировал, чем спросил подполковник.
Сюзанна только кивнула, не отрываясь от планшета. Павел тоже плотнее занялся документами – в конце концов, от того как они вдвоем справятся, зависит успех проекта, и, по сути, выживание человечества в галактике, как таковое. Теперь основное – удастся ли при этом сорвать чудовищные планы корпораций и командования?
 Глава 1 
Странный сон. Как в сказке побывал. На удивление яркий, четкий и при том – ну ни капельки не понятный. Помещение во сне какое-то диковинное. Ни одного даже маленького окошка, а молочно-белый свет идет от каких-то плоских панелей на потолке. Кирюха приподнял голову с подушки и огляделся. Ничего похожего. Здесь, в детской, каменные стены, сложенные из разноцветного полированного кварцита или грубо обтесанного гранита, до половины высоты облицованные мореными дубовыми досками. А там со всех сторон пластметалл. Пластметалл? Откуда он знает это слово? И что оно означает? Вот кажется почему-то, что что-то очень прочное. Сплошные вопросы. И они сами, эти Павел и Сюзи-Сюзанна? Одетые в опять-таки странные глухие костюмы из светлой блестящей удивительно гладкой ткани с неведомыми очень ровными эмблемами на груди и плечах. Причем эмблемы на одежде Павла в разных снах отличались – то по четыре маленьких звездочки на плечах, то по одной или две побольше. На груди – комета с распахнутыми орлиными крыльями. А у женщины в том месте – широкая чаша со змеей, обернувшейся несколько раз вокруг ножки. Очень странная пара. Среди его предков дворян с такими именами никогда не было. Генеалогическое древо кормилица Аннушка начала вдалбливать, наверное, еще до того, как нормально говорить научился. Совала свою большую, теплую, наполненную сладким молоком сиську Кириллу в рот и уговаривала:
– Ну, еще немного покушай за великого короля сэра Леонарда де Конолли, четвертый сын которого, князь сэр де Борелли, стал первым герцогом Сангарским. И обязательно за герцогиню леди Алианию, его третью жену. А теперь за их сына сэра Дональда, который восстановил ваш родовой замок.
Очень непонятные сновидения. Ощущение, как будто что-то свое вспомнил. Словно бы он – этот Павел. Наблюдается-то все его глазами. А уж разговоры этой парочки… Вроде большинство слов знакомо, но о чем говорят все равно не понятно. Генетика, метаболизм, сканеры, орбита… И что все эти совершенно неведомые понятия означают?
Впервые такие сны появились у Кирилла давно, еще в детстве. Яркие, цветные, хорошо запоминающиеся. Сначала они были очень редкими, но потом стали сниться чуть ли не еженедельно. Иногда просыпаясь, чувствовал, что опять было что-то очень интересное и… весьма познавательное. Только вот что? Хотя иногда бывало, что знания сами всплывали из подсознания.
Как-то играя с Антонией в большой бадье для купания, обратил внимание, насколько близко к краю поднимается уровень при макании туда старшей сестренки от мам-Ланы. Антона, несмотря на разницу почти в два года, особой силой не отличалась. Но вот ловкости у нее было не занимать – затащила за собой в воду и Кирюху. А он… Даже не сопротивлялся, заворожено наблюдая как выплескивается на пол вытесненная их общими усилиями из бадьи вода, потому что в голове звучал основной закон гидростатики и статики газов – закон Архимеда. Формула проста и понятна, но что такое статика? И кто такой этот Архимед?