Сказки Эро Салмелайнена

— Середка, — ответил Микко и взял в руки косарь, вроде как за работу принимаясь.
Еще немного вместе поработали, и опять лис, сбегав в лесок, подходит к волку с такими словами:
— Снова меня из Илволы приходили на крестины звать, там теперь невестка от беремени разрешилась.
— Да что же это за крестины бесконечные! — сказал волк сердито. — Не ходил бы ты, братец, на этот раз, нельзя же все время пировать.
  
— Да как же — в крестные меня зовут, — ответил лис, — нельзя не пойти!
— Ладно, сходи еще раз, — разрешил волк, — но скажи там хозяевам, что некогда тебе больше на крестины ходить, у нас ведь работа общая и спешка летняя.
Лис, как и прежде, прямиком к горшку с маслом направился, да пока все не слопал, на подсеку не вернулся.
— Ну, как теперь ребенка назвали? — спрашивает у лиса волк.
— Поскребыш, — ответил деловито Микко и стал вместе с волком сваленные деревья карзать.
Поработали немного, проголодался волк — он ведь весь день трудился. Пошли они вместе обедать, но когда горшки достали и волк свой открыл — оказался тот вылизан начисто. Разозлился волк, стал лиса обвинять:
— Это ты, негодяй, масло мое съел!
— И не думал! — спорит лис. — Ничего я о твоих харчах не знаю, но если ты, кум, слову моему не веришь, я тебе быстро докажу, кто из нас врет. Пошли-ка на ту скалу да ляжем рядышком на солнцепеке — у того, кто масло съел, наверняка оно изо рта потечет.
Пришлось так и сделать, раз иначе не договориться. Легли они на скалу и стали ждать. Волк, который в своей невиновности не сомневался, сладко заснул на солнышке, а лис, зная свой грех, спать и не думал, а пошел потихонечку и принес из своего горшочка маслица да размазал у волка под носом. Потом разбудил он серого и кричит:
— Вставай, Пекка, посмотри, как из твоей пасти жир на скалу капает!
Встрепенулся волк, заметив на скале жирное пятно, спорить больше не стал, лишь сказал лису:
— И впрямь ты, Микко, невиновен, во мне, как видно, причина.
Договорились они ссору забыть, волк вину на себя взял, и снова взялись товарищи за работу.
Лес был уже повален, оставалось жечь, работу такую надо скопом делать, но лис не больно-то на работе горел, полеживал себе в кустах.
— Иди жечь! — кричит ему волк. — Что ты валяешься, лентяй?
— Жги, жги, куманек, — отвечает лис, — а я тут за сухой травой послежу, чтобы пал в лес не пошел.
Решив, что лис и впрямь делом занят — лес от пала бережет, — волк всю работу сам сделал. Вот уже и готова пожога, можно сеять. Лис и на это дело не позарился, предоставил волку одному сеять. А сам Микко на краю пожоги в травке устроился. Взяла волка досада на кума, говорит он бездельнику:
— Вставай, иди сеять, работа у нас общая, почему ты ничего не делаешь?
— Не могу я, Пекка, отсюда отлучиться, — отвечает лис, — я тут в лесу для птиц границу намечаю, чтобы не летали наше зерно клевать.
— Ну ладно, я думал, что ты без дела болтаешься, а ты о нашей общей пользе печешься — птицам границу метишь, — сказал волк и засеял один все поле.
ВОЛК И ЛИС ОТПРАВЛЯЮТСЯ НА ОХОТУ
Удался сотоварищам посев, и вскоре уже всходы появились на поле. Любуется волк, работу свою нахваливает, но лис не больно-то радуется, говорит, глядя на пожогу:
— Раньше журавль околеет, чем болото растает. В другом месте нам надо пропитание искать, если хотим до осени дожить.
— Что ж, пойдем охотиться, — предложил волк, и, едва лис с ним согласился, отправились они каждый своей дорогой пищу добывать.
Шныряя по лесу, увидал лис в одном месте березу, на которой было сорочье гнездо с птенцами. Пристроился лис под деревом и стал его со всех сторон разглядывать да примериваться.
— Что, Микко, высматриваешь? — спрашивает с верхушки сорока.
— Да вот хорошее дерево на лыжи, — отвечает лис.
Испугалась сорока, взмолилась:
— Не вали, братец, этого дерева, у меня гнездо здесь, и детки в гнезде!
— Если одного птенчика отдашь, — говорит лис, — не свалю я твоего дерева, пойду другую березу на лыжи искать.
Согласилась перепуганная сорока и сбросила из гнезда одного птенчика лису, а тот, подхватив добычу, убежал восвояси. Обрадовалась сорока, думая, что поступила умно, остальных птенцов от лиса спасла. Но на другой день лис снова пришел и под деревом сел.
— Что это ты здесь опять сидишь? — спрашивает сорока.
— Березу твою на лыжи присмотрел, — отвечает лис.
— Не вали, братец, этого дерева, — молит сорока, — мы же с тобой вчера договорились, что не будешь ты нас трогать, в другом месте поищешь.
— Да вроде было у нас такое соглашение, — говорит лис, — но дело в том, что другого подходящего дерева я нигде не нашел, хотя весь лес обрыскал. Придется мне все же твою березу свалить, если не дашь мне еще одного птенца.
Что тут делать? Пришлось бедной сороке и второго птенчика лису отдать, а тот довольнехонький восвояси побежал. Сидит сорока на своем гнезде, печалится, тут прилетает к ней ворона в гости и спрашивает, оглядывая гнездо:
— Куда это у тебя, соседка, два птенца подевалось?
— Я их лису отдала, — отвечает сорока. — Микко, видишь ли, два дня подряд приходил мою березу на лыжи присматривать, так пришлось ему двух птенцов отдать, чтобы все гнездо не разорил.
— Глупая ты, зря лису птенцов отдала — у него же ни топора, ни ножа нету, чем дерево свалить. Так и скажи, если еще придет, — толкует ворона.
Сорока совет соседки выслушала и решила в другой раз умнее быть, если лис опять придет ее обманывать.
Приходит на следующий день лис под дерево и начинает к нему присматриваться, чтобы еще одного птенца у сороки выманить. Но сорока с прошлого раза поумнела, лиса не боится и говорит ему насмешливо:
— Проваливай, облезлый лис, откуда пришел! Нет у тебя ни топора, ни ножа, чтобы дерево мое свалить.
— Кто это тебя надоумил? — спрашивает лис удивленно.
— Ворона в гости прилетела, она меня и научила, — отвечает сорока, посмеиваясь.
«Ах ворона тебя научила! — говорит про себя лис. — Ладно. Умной она себя считает, но дай время, я и ее обману».
Сказав так, побежал лис от сорочьего гнезда и на открытой поляне растянулся, словно мертвый, да еще язык для верности высунул. Немного прошло времени, как заметила ворона, пролетая над поляной, мертвого лиса. Опустилась она на травку и стала уже на лисий язык клювом нацеливаться, но тут лис, только того и ждавший, вскочил на ноги и схватил когтями ворону.
— Теперь тебе, ворона, никакая мудрость не поможет. Из моих когтей тебе только одна дорога — ко мне в брюхо, — сказал лис.
— Что ж ты, братец, меня так просто есть будешь, ты казни по-настоящему, — взмолилась ворона. — Брось меня с обрыва, у меня и крылья об коряги пооборвутся, и ноги об камни поломаются, и все увидят, как ты меня наказал!
Лис так и сделал, сбросил ворону с обрыва, но та, вместо того чтобы по земле катиться, возьми да и взлети, да еще и крикнула напоследок лису:
— Хватило у тебя, Микко, хитрости меня поймать, да не хватило ума съесть!
КАК ЛИС ПОКОЙНИЦУ ОПЛАКИВАЛ
Огорченный тем, что обманула его ворона, бредет лис по лесу один, размышляя, где бы ему теперь пропитание добыть.
А у медведя тем временем жена померла, и пришлось косолапому отправиться за плакальщицей. Шел он, шел лесом, встретился ему волк и спрашивает:
— Куда идешь, куманек?
— Плакальщицу ищу.
— Ну, возьми, кум, меня в плакальщицы! — говорит волк.
— А ты умеешь? — спрашивает медведь.
  
— Умею, кум, умею, — отвечает волк, но медведю захотелось сначала голос послушать, и говорит он волку:
— Ну, поплачь для пробы, погляжу я, как ты умеешь.
Начинает волк подвывать:
— Ху-хууу, уху-уу!
Не понравился медведю такой плач.
— Не умеешь ты, Пекка, причитать, иди своей дорогой, — говорит он волку и мимо проходит.