Сказки Эро Салмелайнена

Пожалел их Ольховая Чурка, отдал глаз:
— Возьмите, мне ваш глаз не нужен, а вы без него совсем пропадете.
Назвал парень себя и сказал, что лишился коня и теперь не знает, как до дому добраться. А девушки, видать, знали о его приключениях и, получив свой глаз обратно, рассказали:
— Твоя лошадь в конюшне у Сюоятар, и кони твоих товарищей там же. Она их бубенцами, колокольцами убрала и нас заставляет за ними присматривать, но если тайком проберешься в конюшню и мечом своим перерубишь цепи, которыми конь к кольцу прикован, то мы прикинемся, что ничего не знали и не слышали. Так ты себе коня добудешь.
  
Сказав это, пошли девушки к дому Сюоятар, и одна из них все время шла впереди, держа в вытянутой руке единственный глаз, чтобы с дороги не сбиться. Так добрались они до своей хозяйки, а Ольховая Чурка осторожно крался за ними и тайком прошмыгнул в конюшню. Увидал он там свою лошадь и ударил раз мечом по цепям, которыми она была прикована. Всполошились от этого лошади, зазвенели бубенцы, колокольчики, услыхала Сюоятар шум, велит сестрам:
— Пойдите поглядите, не Ольховая ли Чурка там за конем пришел.
Дала ведьма всем девушкам глаза, чтобы лучше видели, и пошли они в конюшню, но никого не нашли — Ольховая Чурка под ясли спрятался. Не увидев ничего, вернулись девушки к Сюоятар и сказали:
— Все лошади в конюшне, никого больше нет.
Сюоятар на том успокоилась, но немного прошло времени, как Ольховая Чурка второй раз ударил мечом по железным оковам, и снова зазвенели колокольчики, загремели бубенцы. Опять послала Сюоятар девушек поглядеть, как и в прошлый раз. Сходили те в конюшню, как было велено, но вернулись ни с чем и сказали:
— Никого, хозяйка, чужого там нет.
Ольховая Чурка тем временем под яслями прятался, и, едва девушки за порог вышли, снова он оттуда вылез и третий раз рубанул мечом по железным цепям. Упали цепи, но и конь при этом всполошился, загремели-загрохотали бубенцы-колокольчики. Услышав шум, решила Сюоятар сама с сестрами в конюшню пойти, вытащила из-под яслей Ольховую Чурку и говорит ему:
— Ну что, попался! — хотела было сразу же съесть его.
— Не ешь меня, бабушка! — просит парень.
— Съем сначала обманщиц, — сказала Сюоятар и сожрала всех сестер одну за другой.
А парню такое условие поставила:
— Если добудешь мне красавицу Катрину с красивой Кий-реки, то не съем я тебя, в живых оставлю.
— Добуду, — отвечает Ольховая Чурка и обещает привезти ведьме красавицу Катрину. С тем и отпустила его Сюоятар.
Что делать, собрался Ольховая Чурка в путь, красавицу Катрину искать. Дала ему Сюоятар малюсенькую лодку-однодеревку, и пришлось Ольховой Чурке на той долбленке по морю в плаванье отправиться. Гребет он, гребет по волнам, слышит крик с конца одного мыса:
— Куда едешь, Ольховая Чурка? Возьми меня с собой, веселей вдвоем плыть!
— Садись, — ответил парень, повернул к мысу и взял путника с собой.
Забравшись в однодеревку, приладил тот к лодке один борт, и отправились они дальше. Сколько-то пути одолели, уже на другом мысу кто-то кричит:
— Возьми меня в лодку, Ольховая Чурка, втроем веселей будет!
Взял его парень в лодку, и тот второй борт нарастил. Теперь в лодке уже два борта высокие.
Еще сколько-то времени проплыли, снова на мысу кто-то рукой машет:
— Возьми меня, Ольховая Чурка, вчетвером веселее будет!
Взяли его в компанию, а он к лодке нос смастерил. Гребут дальше, недалеко и отплыли, снова кричат им с мыса:
— Ольховая Чурка, возьми меня в лодку, вместе веселее! Взяли и его, как и других попутчиков. Последний корму для лодки с собой принес. Гребут они дальше, смотрят — пятый уже путник на мысу стоит и в лодку просится. Взяли и его, а тот к бортам края приделал, и отправились они дальше. Стал Ольховая Чурка своих попутчиков расспрашивать, к первому обращается:
— Ты кто таков будешь?
— Я Псарь.
— Ну а ты, — спрашивает Ольховая Чурка у второго, — кто такой?
— Я Спун-Храпун.
— Ну а ты кто? — спрашивает парень у третьего.
— Парильщик.
— А ты, четвертый, что за человек?
— Я на свадьбе красавицы Катрины едок.
У последнего попутчика спрашивает Ольховая Чурка:
— А ты кто такой?
— Водонос я по должности, — отвечает тот.
Едут дальше, уже чудная река Кий видна. Причалили путники к пристани, а из дома на них собак спустили. Злые псы вокруг лодки крутятся, на товарищей бросаются. Говорит тогда Ольховая Чурка первому попутчику:
— Пойди-ка усмири этих собак, раз ты Псарь!
Вышел Псарь первым из лодки, снял с головы шляпу и помахал ею по обе стороны, собаки вмиг все присмирели. Поднялись путники по тропинке к дому, вошли в избу и сели на лавку. Удивились хозяева их приходу, говорят:
— Не было еще таких гостей, чтобы собаки в дом пустили, всех на берегу съедали!
— Не для того мы сюда приехали, чтобы собаки нас съели, дранохвостые нас разорвали! — ответил Псарь и о другом заговорил.
Как наладилась беседа, стал Ольховая Чурка хозяйскую дочь сватать:
— Приехали мы к вам на красивую Кий-реку за красавицей Катриной. Отдадите ли нам ее?
— Если переночуете у нас, завтра поговорим, — ответили хозяева.
— Отчего бы не переночевать, — отвечает за всех Спун-Храпун.
Постелили гостям в амбаре и велели спать ложиться. Пошли путники в амбар и улеглись все в ряд, а Спун-Храпун, тот поверх товарищей поперек лег. Ночью подожгли хозяева амбар, но искры сыпались на спящего сверху Спуна-Храпуна и вреда никакого товарищам не причинили, только постройка зря сгорела. Мужчины утром встали живые-здоровые и пошли в избу. Сказал Ольховая Чурка хозяевам:
— Глупые вы люди, свой амбар сожгли, нам-то ничего не сделалось, только постройка сгорела!
— Не отдадим вам дочери раньше, чем попаритесь в нашей бане! — сказали хозяева.
Гости согласились. Натопили для них железную баню докрасна, думая, что хоть там они сгорят.
Что делать, отправился Парильщик первым в баню, и, как дохнул один раз, сразу вырос посреди бани сугроб, перед каменкой лужа разлилась, а стены инеем покрылись. За ним зашли остальные в баню, попарились и все вместе в избу вернулись, ворча сердито:
— Странные вы люди! Так баню натопили, что и одному человеку пара не хватает!
Испугались в доме, что придется отдать красивую Катрину, и говорят гостям:
— Не отдадим дочери, пока не съедите всех наших угощений.
— Что ж, это можно, — отвечают товарищи, — несите на стол.
Стали хозяева блюда носить — все, что в доме было, на стол тащат. Коров зарезали, овец зарезали и, когда уже все на столе было свалено, зовут гостей обедать. Пошел один Едок к столу, принялся за пищу и умял все, что было. Спрашивает он, усы вытирая:
— Это что же, все?
— Все, — отвечает хозяйка, — в доме-то корки хлеба не осталось, и живность всю прикончили.
Достал Едок свой дорожный мешок и позвал товарищей за стол:
— Раз уж в доме и гостей-то угостить по-хорошему не могут, давайте хоть моими припасами перекусим.
Расселись путники, перекрестились и принялись за еду, да так все и насытились харчами Едока.
Но никак не хотят хозяева дочь отдавать, говорят гостям:
— Не отдадим дочку, пока с нею воды в решете не наносите.
А разве ж вода в решете удержится! Но все же соглашаются товарищи:
— Давайте решето, наносим!
Подает хозяйка одно решето дочери своей, красивой Катрине, а другое гостям, и принимаются они за дело. Красавица Катрина вперед на берег побежала, а Водонос, которому товарищи решето отдали, сидит себе на лавке, не торопится. Удивились хозяева, говорят ему:
— Что ж ты сидишь, иди дело делай!
— Не торопите меня, — отвечает Водонос, — я успею, — и встал с лавки. Вышел он из избы, но далеко не пошел, остановился за сараем с решетом в руках и ждет. А красавица Катрина уже с берега домой возвращается, полное решето воды несет. Водонос взял да и перелил воду из ее решета в свое, вошел в дом и сказал: