Бесшабашный. Книга 3. Золотая пряжа. История, найденная и записанная Корнелией Функе и Лионелем Вигр

Собаки все еще лаяли, но по крайней мере больше никто не стрелял. Возможно, потому, что последний выстрел попал в цель.
– Как они тебя поймали? – спросил Джекоб Сильвена. Нужно было подумать о чем-то другом. Иначе с ума сойдешь, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи.
– Из-за моего любопытства. А еще я не смог отказаться от их порошка.
– Порошка?
– Да. Они раздают его хорошим клиентам. Пакетик туда, пакетик сюда… Это в сто раз лучше, чем все, что я пробовал. Возвращает желание ко всему: жить, любить. Так продолжается несколько дней, а потом становится совсем дерьмово. Как будто кто-то украл у тебя сердце.
  
Похоже на эльфову пыльцу. Но как они производят ее без травяных эльфов?
А может, у него есть травяные эльфы, Джекоб. Может, Игрок посылает глинолицых отлавливать их за зеркалом. Или Шестнадцатую с Семнадцатым и пятнадцать остальных. Но почему тогда он там, по другую сторону, никогда о них не слышал? Потому что они на вид как люди, Джекоб. Возможно…
– Мне нравилось на них работать. Неплохая была работенка, – бормотал Сильвен. – Пусть даже редко кого-то видишь. И очень хорошо оплачивалась. Может, мне даже простили бы историю с порошком, не наткнись я случайно на зеркального человека. Джун, моя жена, бывшая, тысячу раз говорила: «Сильвен, не суй свой расплющенный нос куда не следует». Но такой уж я любопытный, Simonac. У меня и в детстве из-за этого много неприятностей было.
– И кому они поставляют зеркала?
– В гостиницы, рестораны, магазины, офисы… Зеркала пользуются большим спросом. Ни у кого и сомнений не возникает, да и с чего бы? А однажды мне захотелось посмотреть на них вблизи. В конце концов, я месяцами таскал эти ящики, а запирают склады редко. Заглянул в зеркало, и такое нехорошее ощущение появилось. Сперва подумал было, это оттого, что лицо у меня глупое. Так ведь нет… Они не только крадут его у тебя, они все возвращают, нравится тебе это или нет… все, о чем забыл, и все, что хочешь забыть.
Да. Вполне возможно. Джекоб и сам удивлялся, почему ни с того ни с сего постоянно думает о давно забытых школьных учителях, соседях и друзьях. И о матери. «Джекоб, иди сюда!» Видения были настолько явственными, что он буквально чувствовал ее поцелуи на лице. И это притом, что воспоминания о ней он держал взаперти почти так же глубоко, как воспоминания об отце. Надежным засовом служило то, что она всегда предпочитала ему Уилла.
Одна из собак завыла.
– Куда ты? – схватил его за руку Сильвен.
– Я тут рассиживаю, а она там. Нужно посмотреть, что с ней.
– Cocombre, ты же ничего не видишь! – Сильвен утащил его за ящики.
Снаружи все опять стихло. Жуткая тишина. Куда же она запропастилась так надолго?
– А ты тоже видел зеркальных людей?
Судя по голосу Сильвена, та встреча ему не понравилась.
– Да, – ответил Джекоб. «Но меня они пугают куда меньше, чем их создатель», – мысленно добавил он.
– Стоя среди всех этих ящиков, я вдруг подумал: «Сильвен, прихвати-ка одно для нее». Маленькие Джун понравятся. Зеркал было так много, и я не сомневался, что они ничего не заметят. Ведь под завязку наугощался этим порошком. Решил, что я хозяин мира. И тут вижу: лежит он. Человек, только серебряный. Меня вдруг в жар бросило, а он уже за моей спиной, будто все время там и стоял. В его коже все отражается, как в зеркале, а потом у него внезапно появляется лицо, затем другое. «Simonac, Сильвен, – думаю, – а ты был прав! Пришельцы уже здесь!» И я его ударил. Как-никак, я когда-то был неплохим боксером, кубок чемпионата Канады в тяжелом весе – единственный из моих подарков, который Джун захотела сохранить… Но бить… это была не очень-то хорошая идея, когда…
Джекоб зажал ему рот.
Кто-то толчком распахнул ворота. С грохотом, похоронившим всякую надежду на то, что это Лиса. Судя по голосам, вошедшие мужчины были такими же людьми, как и Сильвен, и, к счастью, забрали не те ящики, за которыми прятались беглецы. Ворота открывались еще дважды, и оба раза беглецов не обнаружили. Но Лиска все не появлялась, и Джекобу было плевать, что именно он должен эльфу и что это значит для нее и для него самого. Плевать, будет ли он до конца жизни смотреть сквозь серебро и что Игрок разгуливает с лицом его отца. Плевать. На все плевать.
Только бы она вернулась…
Час проходил за часом. Час за часом. Час за часом. Сильвен рассказывал о канадских кузенах и девушке, ради которой перебрался в Нью-Йорк, а Джекоб впервые за много лет вспомнил единственного школьного учителя, не считавшего его круглым дураком. И ту ночь, когда Ханута в пьяном угаре едва не пристрелил его.
И вот наконец едва слышный шорох.
Щелкнул замок. Шаги, очень тихие – так ходит только один знакомый ему человек.
– Джекоб? – Голос был для него роднее, чем собственный.
Ее силуэт он бы не спутал ни с чьим другим – несмотря на туман в глазах. И на этот раз он бы это сказал, да? «Я люблю тебя. Очень люблю. Слишком». Но это запрещено. Навсегда. Его сердце получит Игрок – в оплату долга.
– И что дальше? – шепнул Сильвен. – Зачем ты хотела, чтобы я его сюда притащил? Maudite Marde, мы в ловушке.
Лиса не обращала на него никакого внимания.
– Зеркало из комнаты твоего отца, – прошептала она Джекобу, – оно здесь.
Здесь? Мысли путались в его больной голове. Что с Уиллом? А с Кларой?
Лиска покачала головой.
– Вы здесь единственные пленники. – Она взяла его за руку. – Мы вернемся. Когда ты снова сможешь видеть.
Сильвен заупрямился, как ребенок, когда Лиска сказала ему, что нужно еще раз подойти к зеркалу. В конце концов она схватила его ладонь и прижала к стеклу. Сильвен Калеб Фаулер исчез – и зеркало перестало быть только их тайной.
Да никогда и не было. Вероятно, Игрок всегда знал, где оно.
 
16
 
Как в открытую дверь
 
– Ayoye! Ta-bar-nak!
Пронзительный крик, какая-то возня. Джекобу показалось, что он узнал очертания окон башни, а перед ними – силуэт его бывшего сокамерника, который с кем-то боролся. Кто бы это ни был, Сильвен в схватке победил.
– St-Ciboire! – Кряхтя, он наклонился над чем-то, неподвижно лежащим у его ног. – Он на меня набросился, клянусь! Ah ben Tabarnak! – В голосе его слышались одновременно отвращение и восторг.
– Это острозуб, Сильвен, – пояснила Лиса.
– Кто? Maudite Marde, кажется, я сломал ему шею.
Эта мысль ему была, похоже, не по душе. Теперь хотя бы понятно, что они протащили с собой сквозь зеркало не заядлого убийцу, и это утешало. И убил он острозуба! Джекоб уже много лет пытался поймать старого кровопийцу: тот страсть как любил воровать младенцев из колыбелей. И когда-то встретил Джекоба в этом мире укусом.
– Ну, что теперь? – К Джекобу подошла Лиса.
Его залепленные серебром глаза видели вместо зеркала лишь какое-то мерцающее пятно. Трудно было представить, что по другую сторону уже не комната отца.
– Может, мне вернуться и посмотреть, как там Уилл? – Лиса взяла Джекоба за руку.
– Нет. Пойду я. Как только снова смогу видеть.
Джекоб оттащил ее подальше от зеркала. На мгновение ему стало страшно: вдруг эльф наблюдает за ними сквозь стекло. «У твоей Лиски будут чудесные дети. Надеюсь, вы не станете с этим тянуть». Джекоб отпустил ее руку, как будто можно продать ее эльфу даже прикосновением. Между тем она стала для него еще желаннее. Ну разумеется. Ведь в этом и состоит игра, да? Запретные желания, исполненные желания… и всегда изволь заплатить.
  
Ему хотелось разбить это зеркало, но что потом? По всей видимости, их много, и пока он не нашел остальные, вернуться назад мог только сквозь это.
– Где мы? – Сильвен стоял у одного из окон. – Simonac! Старина какая-то… Просто древность!
Джекоб во все глаза смотрел на зеркало – или на то, что различал вместо него.
– Пусть приходят! – шепнула ему Лиска. – Мы устроим все так, чтобы им было трудно нас найти.