Охота за наследством Роузвудов
Но мы должны попытаться.
Глава 22
ПЯТНИЦА, 28 ИЮНЯ, 22:01Дэйзи подходит к просвету в живой изгороди первой и отгибает ветку, пропуская меня вперед.
– Совсем как тогда, когда мы были детьми.
Я делаю глубокий вдох, опускаюсь на четвереньки и ползу вперед, подгоняемая воспоминаниями о нескончаемых летних месяцах и нашем девчачьем хихиканье. О времени до того, как Дэйзи оттолкнула меня, до того, как умер отец, и до того, как дядя Арбор запустил в меня свои когти. До того, как я позволила ему это сделать.
Я ползу сквозь изгородь, и мое платье опять рвется. Оно и так уже безнадежно испорчено – грязное, с рыжим пятном над подолом, где у меня кровило колено, когда я упала. На руках и плечах красуются бурые потеки – остатки аэрозольной краски для волос, смытые на кожу моросящим дождем, а коса наполовину расплелась и свисает на спину. Короче, если сегодня я и была похожа на одну из Роузвудов, то теперь не сойду даже за служанку.
Держась вместе, мы беззвучно пробираемся по двору. После того как вход в особняк был для нас закрыт, прошло менее недели, но за это время здешние растения успели разрастись. Наши ноги натыкаются на расползшиеся лианы, руки царапают шипы, а сырой воздух пропитан благоуханием роз.
– Как ты думаешь, внутри кто-нибудь есть? – шепчет Дэйзи, показав кивком на маячащий в темноте особняк.
– Разве что Фрэнк, – отвечаю я, вжав голову в плечи, пока мы осторожно движемся в сторону бассейна.
– К черту Фрэнка, – в ярости шипит Дэйзи, напомнив мне, что она подозревала его. – Готова поспорить, что он работал на моего отца…
Она вдруг вскрикивает, и я молниеносно поворачиваюсь, ища глазами охотников в балаклавах. Но вместо этого мои глаза встречаются с темно-карими, цвета эспрессо, глазами Куинн, которая обхватила запястье моей кузины. Ее аэрозольная краска для волос тоже смылась, оставив бурые потеки на щеках. Она отпускает предплечье Дэйзи, и тут я вижу за ее спиной Калеба и Майлза.
– Тебе обязательно было так подкрадываться ко мне? – шепотом огрызается Дэйзи, но тут у нее отвисает челюсть. Ее пальцы легко скользят по окруженной фиолетовым синяком ране на виске Куинн. – Кто это сделал?
Мгновение Куинн просто смотрит на нее, явно удивленная тем, что ей есть до этого дело. Но затем делает шаг в сторону, чтобы Дэйзи не могла до нее дотянуться, и в ее глазах отражается нечто похожее на высокомерие.
– Он получил свое.
– Там, впереди, есть охрана, – тихо говорит Майлз и разворачивает нас, чтобы мы направлялись не к патио, а в глубь двора. – Кто-то охраняет ворота. Нам нельзя шуметь.
– Это охотники? – спрашиваю я, и от страха по спине бегут мурашки.
Калеб качает головой. Его нижняя губа распухла, а на голой руке красуется скопление мелких, но наверняка болезненных ссадин, которые он, должно быть, получил, когда его свалили на дощатый тротуар. Его очки сидят на переносице немного косо.
– Нет, вид у них более официальный.
– Тогда это люди Фрэнка, – шепчу я.
Мы огибаем особняк и останавливаемся на противоположной от него стороне бассейна под прикрытием первой линии деревьев. Прошло всего несколько дней с тех пор, как мы с Лео свалились в него, но вода из бирюзовой уже превратилась в зеленую, и на его поверхности плавает столько листьев, сколько я никогда на ней не видала. За ним маячит громада особняка, и в его кухне за сдвижной стеклянной дверью царит мрак.
– Это какой-то сюр, – говорит Майлз, неодобрительно оглядев меня с головы до ног. – Почему ты не сказала мне, что на тебя ведется охота?
Я пытаюсь изобразить на лице улыбку.
– По крайней мере, я последовала твоему совету и осталась в живых. Хотя бы до сих пор.
Он качает головой.
– Мы должны обратиться в полицию. И к твоему дяде.
Мы с Дэйзи переглядываемся.
– Если учесть, что мой отец заодно с охотниками, это, скорее всего, плохая идея, – замечает она.
Ее джинсовые шорты и розовый топик без бретелек испачканы после того, как мы протиснулись внутрь сквозь подобие просвета в живой изгороди.
– Пожалуйста, скажи, что ты шутишь, – бормочет Калеб.
– Если бы. Дядя Арбор облапошил меня и забрал записку с подсказкой.
Я со стыдом смотрю в глаза Куинн и Калебу. Несмотря на духоту, меня охватывает озноб. Обнаженные руки покрываются гусиной кожей, когда я вижу их изодранные прикиды, испещренные ржавыми пятнами крови и огромными прорехами, в которых видны ссадины и синяки.
– Тогда мы захватим его, – говорит Куинн. – Есть только одна часть города, в которой мы пока не нашли подсказку, и это твоя часть, Лили. Вот эта. Юго-западная.
– Мы могли бы поездить по городу, пока не засечем его машину, как вам такое? – предлагает Майлз.
– Или разделиться, – добавляет Дэйзи. – У нас есть моя машина и машина Майлза. Половина из нас поедет…
– Лили, – перебивает ее Калеб, и его теплая рука сжимает мое предплечье. Он расковырял кожу вокруг ногтей до крови – Ты вся трясешься.
– Вы все пострадали, вы ранены, – вырывается у меня. Я отступаю к высокому дереву и прислоняюсь к нему спиной. – Я просто… Они здорово поранили вас.
Куинн пожимает плечами.
– Немного помяли, но ничего страшного.
Я мотаю головой. Всем им грозит опасность, и осознание этой опасности сокрушает меня.
– Нет, вы можете пострадать намного, намного серьезнее. И я не хочу этим рисковать. Не хочу рисковать ни одним из вас.
Майлз протягивает ко мне руку, но я отступаю в сторону.
– А тебе вообще не следовало впутываться в это дело, – говорю я ему.
Выражение его лица делается упрямым.
– Я беспокоился о тебе. Я не мог просто сидеть дома и ничего не делать. Я хотел помочь.
– Он останется с нами, – решительно отрезает Калеб и смотрит на Майлза. – Мы с Куинн здорово психовали, когда не смогли найти ни тебя, ни Лео. Он был единственным человеком, к которому мне пришло в голову обратиться, который точно был надежен и мог нам помочь, и я хотел все исправить просто… просто на всякий случай. И получилось, что я не зря десять минут пресмыкался перед ним по телефону.
Майлз многозначительно смотрит на него.
– Ну, не десять минут, а что-то около двух, и на твоем месте я не стал бы бросаться такими словами, как «пресмыкаться». Я просто часто имею дело с парнями, попавшими в беду.
Калеб отнюдь не плохой парень, и мы все это знаем, но я не могу заставить себя улыбнуться.
– Я рада, что вы помирились, но это дело совсем не легкое и не простое. Ситуация куда серьезнее, чем я думала. Мой дядя… – И я выкладываю им все. Все, о чем мы говорили с Дэйзи: об угрожающих письмах моему отцу, о том, как ужасно дядя обращался с тетей Дженель. Они слушают внимательно, и, пока я говорю, Дэйзи, стоящая рядом, молчит. – Я не знаю, что делать, – заключаю я, чувствуя, что у меня все больше и больше сжимается горло. – Потому что я не хочу, чтобы пострадал кто-то еще, и не хочу, чтобы деньги заполучил мой дядя, но я тоже их не хочу, если это значит, что придется поставить вас всех под удар, и… – Я замолкаю, пытаясь сморгнуть слезы. Но они все равно текут и текут по щекам.
– Деньги никогда не были главным, – тихо произносит Калеб. – То есть да, они играют свою роль, но твоя бабушка свела нас вместе, поскольку знала, что нам нужна помощь такого рода, что долларами этого не решить.
– И она знала, что мы не сдадимся, – добавляет Куинн. – Потому что лично я ни за что не пойду на попятный.
– Что до меня, то я обожаю ловить вероломных дядюшек. Это типа одно из пяти моих самых любимых хобби, – говорит Майлз с заговорщической улыбкой. – Но это, разумеется, идет после страсти к скверному нарезанию салями.
Я вытираю глаза и уныло фыркаю.
– Скорее всего, мы опоздали.
– Ты сказала, что мы попытаемся, – напоминает Дэйзи. – Возможно, мой отец так и не понял, о чем в этой подсказке идет речь. Если она была предназначена только для тебя…