Баба Яга прибудет из Парижа (СИ)
— Голод не тетка…
— Голод — дядька!
— Почему?
— Странный вопрос, Петька. Давай рассуждать логически. Во-первых, голод — он мой. Мужского рода. А во-вторых, если не тетка, которая женского пола, то второй пол у нас в стране мужской. Нет у нас в стране этой европейской бесовщины, типа гендерного разнообразия. Два пола у нас, как природой заложено: мужской и женский. Вот и получается аналог тетки, но мужского рода — дядька.
— Логика, однако.
— Ага. Еще Медичи говорила, что «логика — лучший из шпионов».
— Умная тетка.
— Умнейшая. Травить, правда, всех любила. И сама себя в результате перехитрила: отравила собственного любимого сына. Короля.
С разговорами ни о чем и обо всем дошли до дома. Грейс бежал впереди. Мы сами не заметили, как оказались у калитки. Открыли ключом. Вошли. Никиты дома не оказалось. Он ушел в магазин. Так даже лучше. Можно будет поговорить с мамой наедине.
— Мам, я слышала, что Палыч к нам приезжал…
— Петька проболтался?
— Ты его не вини. Он проговорился. Остальное я сама вытянула. Да и рано или поздно тебе все равно пришлось бы рассказать.
— Я понимаю. Не хотелось тебя грузить. Ты такая счастливая была.
— Работа чем помешала бы счастью?
— Разве Никита не против, чтобы ты работала?
— Нет. Не против. Он против того, чтобы я рисковала.
— Ириша, у Палыча нет уже ничего. Дожирают остатки прошлой сытой жизни. Проекты твои готовые доделывают, за которые тебе его сынок так и не заплатил. Никто с ними работать уже не хочет. И тебе с ними связываться не советую.
— Тем интереснее будет им помочь.
— Ты опять целыми днями на работе будешь пропадать. А как же муж? Ему тоже нужно внимание. Может, еще немного отдохнешь?
— Тогда агентство вообще умрет, и реанимировать его не получится.
— Новое создадите.
— Новому рекламу делать придется. Клиентов нарабатывать. А тут имя раскрученное. Жалко, если пропадет все, что мы до этого создали.
— Не твоя вина. Палыч сам со своим сынком-недотепой виноват. Вот пусть и расхлебывает. Он тебя не ценил. Воспринимал, как само собой разумеющееся приложение. А ведь ты тащила на себе все. Он это только теперь понял. Да поздно. Близок локоток, да не укусишь.
— Мама. Я понимаю. Тебе за меня обидно, но помочь надо. Хотя бы временно. Да и грех на мне.
— Какой такой грех? Чего городишь?
— Моих всех уволили. Я виновата. Я не сопротивлялась и не отстаивала свою точку зрения. Струсила. Получается, подставила их всех. Из-за гордыни своей. Могла бы Палычу пожаловаться, а не стала.
— А то Палыч сам не знал все про своего туповатого сыночка. Так вот, ты ошибаешься. Твои работники к нему ходили и на сына его жаловались. И требовали тебя вернуть. Знаешь, что Палыч их уволил сразу? Так что, не все так просто, как ты думаешь.
— Они устроились? Или без работы сидят до сих пор?
— Устроились. Правда, вроде зарплаты не те. Меньше получают.
— Значит, вернуть их можно.
— И даже нужно. Тут ты права.
— Мне с ними хорошо и комфортно работалось. Не работа была, а сплошное удовольствие. Ты знаешь, я думаю справедливость восстановить. Палыч поступил гадко. И сынок его еще тот упырь. Только мы сами их наказать должны. Деньгами.
— Ты же его не ограбить собираешься?
— Нет, конечно. Грабить — не мое. Справедливость хочу восстановить…
— Вот откуда в тебе это? Опять за справедливость рубиться будешь?
— Зачем рубиться? Мягкими лапками обойдем и накажем.
— Объясни. Я тебя не понимаю.
— Вот мой план. У Палыча сейчас цейтнот. Правильно я поняла?
— Ну да. Он либо свой бизнес потеряет, либо хоть с малыми прибылями, но выплывет. Если только с твоей помощью…
— А мы ему свои предложения. Я хочу, чтоб все старые работники стали акционерами. Мы же с самого начала там работали. И все, что создано, создано именно нами. Всеми.
— Верно. Это его на место поставит.
— Мой план такой. Я пойду к нему работать, но на время. Как надоест — уйду. Работать буду только дистанционно. И со старым коллективом. Из дома. За большую зарплату. Для этого не обязательно каждый день ходить на работу. Да и ленивой я стала. А совещания проводить буду онлайн. И долю потребую с каждого проекта мне и группе всей. Пусть делится прибылью. Только так. А иначе возвращаться нет смысла. Проще свое агентство открыть.
— Хороший план, жена, — раздалось от порога.
Мы не заметили, как пришел домой Никита. Он стоял и слушал все, что мы говорили.
— Значит, ты меня поддерживаешь? Пойми, мне необходимо вернуть всем моим работу. Я их нанимала. Тем более они заступились за меня и работу из-за этого потеряли. Моя обида на Палыча прошла быстро. А вот совесть меня за трусость до сих пор мучает. Я могла их защитить, а сдалась…
— Я поддерживаю. Но только с условием. Работа дистанционная. Мне дома тоже жена нужна. А то я со скуки зачахну.
— Когда с Палычем говорить будешь? — мама взяла быка за рога.
— Завтра. Чего тянуть? Наших всех надо обзвонить. С ними поговорить. А то, может, они не захотят возвращаться.
— Захотят. Они к нам домой приходили и просили с тобой поговорить. Только, Иришка, ты себя больше в обиду Палычу не давай. Все на бумаге. Каждое условие пропиши до мелочей. Вплоть до того, кто и когда тебе кофе приносить будет…
— Мам, мне кофе муж приносит. Основные условия я пропишу жестко. Здесь ты права. Не надо давать ему шанса поступать с нами так снова…
— Вот и ладненько. На том и порешим. Давайте спать?
Все стали расходиться по комнатам. Мы с мужем поднялись к себе.
— Иришка, я так устал. День сегодня быстро прошел.
— Ага. Учитывая, что полдня мы просто проспали.
— А вторую проболтали.
— Никита, ты зачем в магазин ходил? Проблемы?
— Продавщица новая пришла. Оформить ее надо было. Да старая товар сдала и кассу. Все как обычно. Ты завтра на старую работу поедешь?
— Я собиралась сначала с бывшими сотрудниками повидаться. Разработать план, условия приема на работу. И, скорее всего, нам придется в поте лица работать первое время. Пока в колею войдем.
— Давай завтра вместе поедем?
— Давай. Я только рада буду.
Еще поговорили немного. И сон нас сморил.
Утром проснулась. Никита еще спит. Пусть спит. Все равно раньше обеда никуда не поедем. Пошла попить кофе. Не знаю, как для вас, а для меня главное утром подзарядиться чашечкой горячего кофе. Без этого я не человек, а непонятная субстанция. Что-то вроде амебы. Ничего не хочу. Ничего не могу. А кофеек сварила, попила, и уже снова человек. И полна энергии. Кофе попила. Грейс под ногами крутиться. Неужто его Петька не выгулял? На Петруху это не похоже. Постучала в дверь Петькиной комнаты. Он что-то пробурчал. Вроде бы разрешил зайти. Зашла. Он лежит вареный какой-то. Потрогала лоб — горячий.
— Петька, у тебя лоб горячий. Как себя чувствуешь?
— Плохо. Грейса выгулять бы.
— Ты тогда лежи. Сейчас маму позову. Грейса сама выгуляю.
Выскочила в коридор, стала маму кричать. Она вышла.
— Что случилось?
— У Петьки температура. Лоб горячий. Посмотри, что там. Может, скорую вызвать? Я пока пса выгуляю.
— Иди. С Петей я сама справлюсь.
Я пошла собакевича выгуливать. Правда, гуляли мы недолго. Он сделал свои собачьи дела. Пометил территорию. И мы быстренько повернули домой. Беспокойство за Петьку одолело. Как бы скорую помощь не пришлось вызывать. Пришла домой. Петька уже спал. Никита еще спал. Мама сидела в кухне задумчивая.
— Что с ним?
— В озеро вчера лазил. Купался. Простудился.
— Когда это он успел.
— Дурное дело не хитрое. Успел вот…
— Что делать будем?
— Температуру я ему сбила. Будем смотреть, как да что…
— Я тогда сегодня никуда не поеду.
— И не надо. Сиди дома. За Петькой наблюдать будем вместе.
— Я тогда в магазин схожу за хлебом.
— Да есть хлеб. На сегодня хватит.