Андрей Белый. Новаторское творчество и личные катастрофы знаменитого поэта и писателя-символиста
МЛАДЕНЦУ
Играй, безумное дитя,Блистай летающей стихией:Вольнолюбивым светом «Я»,Явись, осуществись – Россия.…………………………………………Ждем: гробовая пеленаПадет мелькающими мглами:Уже Небесная ЖенаНежней звездеет глубинами, —……………………………………….И, оперяясь из весны,В лазури льются иерархии:Из легких крылий лик ЖеныСмеется радостной России.«Звезда самосознания» Белого утопает в астралах тумана антропософии, лучи ее разложены по правилам «духовной науки» и описаны в схемах и выкладках потусторонней математики. Только изредка выплывает она из теософской мглы, вспыхивая чистым, хрустальным, поэтическим светом.
Сборник «Стихи о России» заключает в себе стихотворения, выбранные из «Пепла» и «Звезды». Многие из них значительно переработаны. К ним автор присоединил одно из лучших своих обращений к родине, написанное в августе 1917 года. Оно пылает раскаленным, расплавленным металлом; в нем – огненное вдохновение самосжигающегося хлыста: из дыма, искр и языков пламени вылетают исступленные заклинания:
Рыдай, буревая стихия,В столбах громового огня!Россия, Россия, Россия —Безумствуй, сжигая меня.В твои роковые разрухи,В глухие твои глубины, —Струят крылорукие духиСвои светозарные сны.Не плачьте: склоните колениТуда – в ураганы огней,В грома серафических пений,В потоки космических дней!Сухие пустыни позора,Моря неизливные слез, —Лучем безглагольного взораСогреет сошедший Христос.И финал:
И ты, огневая стихия,Безумствуй, сжигая меня,Россия, Россия, Россия —Мессия грядущего дня!Третий стихотворный сборник «После разлуки» носит подзаголовок «Берлинский песенник». В нем собраны поэтические упражнения Белого 1922 года. М. Цветаева рассказывает в своих воспоминаниях о происхождении этого сборника. Белый часто жаловался ей на то, что он перестал быть поэтом: «Я никогда не читаю стихов, – говорил он. – И никогда их уже не пишу. Раз в три года – разве это поэт? Человек должен быть на стихи обречен, как волк на вой. Тогда – поэт». М. Цветаева посылает ему свою книгу «Разлука»; он отвечает ей письмом: «Глубокоуважаемая Марина Ивановна! Позвольте мне высказать глубокое восхищение перед совершенно крылатой мелодией вашей книги „Разлука“. Я весь вечер читаю – почти вслух и – почти распеваю. Давно я не имел такого эстетического наслаждения.
А в отношении к мелодике стиха, столь нужной после расхлябанности москвичей и мертвенности акмеистов – ваша книга первая (это безусловно)».
Через некоторое время они встретились. Белый сказал Цветаевой: «Я ведь стихи пишу. Ведь я после Вашей „Разлуки“ опять стихи пишу… Это будет целая книга: „После разлуки“ – после разлуки с нею (Асей) и „Разлуки“ – вашей».
В предисловии поэт излагает идею сборника:
«БУДЕМ ИСКАТЬ МЕЛОДИИЭта маленькая тетрадь – поиски формы. Я считаю, что после, символизма не было сколько-нибудь действительно новых сдвигов к грядущему стилю поэзии; акмеизм был благоразумной реакцией, временно, может быть, необходимой… Всеми школами недавнего времени пропущена одна существенная сторона стиха: мелодия целого… Мелодия в стихе есть господство интонационной мимики. Стих есть всегда отвлечение от песни… Только в мелодии, поставленной в центре лирического произведения, превращающей стихотворение в подлинную распевную песню, поставлены на свое место: образ, звукоряд, метр, ритм. Провозглашая мелодизм, как необходимо нужную школу, я намеренно в предлагаемых мелодических опытах подчеркиваю право простых совсем слов быть словами поэзии, лишь бы они выражали точно мелодию.
Тезисы: 1) Лирическое стихотворение – песня; 2) Поэт носит в себе мелодию; он – композитор; 3) В чистой лирике мелодия важнее образа; 4) Неумеренное употребление посредственных элементов стиха (образа и звуковой гармонии) насчет мелодии самые богатства этих элементов превращает в верное средство убить стихи; 5) Довольно метафорической перенасыщенности; поменьше имажинизма и побольше песни, побольше простых слов, поменьше звуковых трещаний (меньше труб) – гениальные композиторы гениальны не инструментами, а мелодиями: оркестровка Бетховена проще оркестровки Штрауса.
Впереди русский стих ожидает богатство неисчерпанных мелодийных миров.
И да здравствует „мелодизм“.
Вечный бунтарь Белый замышляет новую «революцию». Его неугомонный, беспокойный дух мечтает взорвать старую поэзию и на месте ее создать новую школу «мелодизма». Он бунтует прежде всего против самого себя: кто более его был повинен в «неумеренном употреблении образа и звуковой гармонии»? Чьи стихи были более перегружены метафорами и «звуковыми трещаниями»? Кто упорнее его «инструментовал» свои строки?
Но «революция» не удалась; школы «мелодизма» Белый не создал, но свой поэтический дар убил окончательно. «После разлуки» – последний его стихотворный сборник. Больше стихов он не писал.
«Мелодические опыты» автора поражают своим убожеством. Для передачи «интонационной мимики» он прибегает к одному-единственному приему: рубит поэтическую фразу на мелкие куски (чаще всего на отдельные слова) и выписывает их столбцом один под другим. Это должно изображать то «мандолину», то «виолончель», то «гитару», то «балалайки»:
УтонатываемВ ночи,УтонатываемМы —В разъедающиеОчи,В нападающиеТьмы!УтонатываемМы —Утонатываем– В тьмы!А по содержанию «После разлуки» – крик боли и отчаяния. Ася его покинула, Ася ушла навсегда: она – холодная, язвительная, злая… Он вспоминает 1921 год; он болен, лежит в больнице, один…
БОЛЬНИЦА
Мне видишься опятьЯзвительная – ты…Но – не язвительна, а холодна: забыла…………………………………………………………Я, удушаемый, в далекую тебя —Впиваюсь пристально. Ты – смотришь с неприветом.О, этот долгийСон:За окнами закат.Палата номер шесть, предметов серых ворох.Больных бессонный стон, больничный мой халат,И ноющая боль, и мыши юркий шорох.…………………………………………………………..Исчезновение, глаза мои закройРукой суровою, рукою ледяною.