Hell Cat (СИ)

— А сколько до открытия? — Котя спросил сквозь боль в спине и манящее дыхание удивительной смертельной девы, связавшее его мысли в узел.
— Если нашим жрицам ничего не помешает сохранять поток, то несколько дней. — она призадумалась, — Иначе месяцы, а тебя уничтожат. — она отступила на шаг, — Знай, ваши бездумные вылазки стоит нам жизней! А если не удержим — быть вам рабами! — глаза ее вспыхнули пурпуром, а уши от ее крика заложило. Эхо наполнило подъезд до самой крыши. — А теперь — в убежище! — приказным тоном повелевала спасительница.
Котя зашагал по ступеням с опущенной головой и окровавленной спиной.
— Не так! — слова впились в тело и Котя развернулся.
— А… как? — он открыл удивленно свои большие, ставшие за три дня голубыми глаза. В них начали плясать зеленые огоньки.
— Представь место. Ты уже должен смочь, я это вижу. — совсем спокойно, но все еще переливчатым голосом прозвенела она. И начала обретать образ прохожей в плаще. Стоявший под стеной солидный лук стал зонтом-тростью. Она элегантно его взяла и повесила на руку.
Он смог.
В стене виднелась комната его квартиры. Там уже спали две голые чумазые особы, сильно смахивающие на Машку с Наташкой. Котя готовился войти, но спросил: — Кто вы такие?
Девушка, уже спустившаяся на один пролет ниже, остановилась и повернула лицо с легким и свежим макияжем.
— Гурии, — она слегка поклонилась, — а на Земле схлестнулись Ад и Рай. Не подведи, вратарь, — и она пошла дальше. — Возьми еще апостолов! — послышалось на прощание.
Котя сделал шаг. Его подташнивало, голова кружилась. Он должен был вот-вот беспомощно упасть. Сил хватило сбросить испорченную одежду и влезть между таких же потрепанных девушек. Он прижался к фигуристой курчавой шатенке, а сзади его обвили стройные и теплые ноги Машки. По спине прошла волна тепла, и Котя провалился в живительный сон.
Сквозь стену был виден подъезд, из которого только что пришел Котя. К нему в квартиру оттуда уже смотрела грозного виду старушка с мусорным ведром.
— Срам! — гавкнула она, смотря на спящую троицу, стены приобретали свой изначальный вид, и она, перекрестившись пошла дальше.
  
Глава 2
 
Бой у гаражей
Мишка заскочил домой. Ключ от гаража висел на крючке в старом шкафу, где его отец держал болты, краску и по полрулона старых обоев с каждой комнаты. Все это следовало бы давно выбросить, да рука не подымалась. После школы прошло лет десять, а здесь ничего не менялось, время застыло. Даже запахи из детства.
До вечера было еще долго, и Мишка никуда не спешил. Он извлек из шкафа самые свои любимые широкие джинсы, потертую джинсовую куртку и футболку с “Iron Maiden”, в которой еще в начале нулевых ездил с родителями на картошку. Ноги обулись в замшевые кроссовки с залысинами, а на путающиеся густые темные волосы упала бейсболка.
— Мишка бомцать во дворе готов! — отрапортовал он своему кареглазому отражению. Сунув в карман пару тысячных купюр, он захлопнул дверь.
Улица встретила Мишку пригоже. Осеннее солнце пыталось напоминать о своих летних замашках, но воздух упорно отказывался напитываться теплом, ему хотелось пахнуть листьями и мокрой землей. Даже меж бетонных городских строений витала новость о том, что где-то за городом в лугах, полях и лесах очень красиво, но туда сейчас нельзя: уборка — важное и ответственное дело!
— Миша, здравствуй! — его остановила Дашка. — Куда это ты в таком прикиде, неужто на школьную дискотеку? — она хихикнула с издевкой.
— Нет уж. Меня там одна красапета отшила как-то. — и он показал большие белые зубы, сощурась на оду сторону. — Привет, давно! Какими судьбами? Ты же тут больше не живешь?
— А я к маме на побывку, — она показала на пакет с овощами, — вот, отправили на борщ скупиться. А ты чего так нарядился? У вас тут субботник намечается? — и она недоверчиво оглядела запустелый грустный двор с лужами и врытыми скатами от грузовиков, окрашенными в самые идиотские цвета.
— Иду в гараж убираться, — ответственно и по-деловому заявил он, пряча левую руку в кулак, а большой палец в карман, по типу плаката с Высоцким из батиной лоджии.
 
Мишка был крутой. Ему часто казалось, что он все еще тот неопрятный троечник, но сейчас он был широк в плечах, коренаст и с подчеркнутым джинсой старого кроя задом, на который засматривались девушки и дамы постарше. Сейчас на смуглом лице с выразительными губами играла непосредственная детская улыбка, ведь, Дашка — та самая одноклассница, которую он сначала дергал за косу, а потом краснея носил ей портфель. Пока ее у него не забрали родители, и было это уже в десятом классе. Доучивалась она в модной гимназии, а потом поступила к черту на кулички.
О ней он вспоминал, когда доставал старые школьные фотографии и нежно их нюхал. Там он стоял в заднем ряду с торчащими во все стороны волосами в то время, как данная мамой расческа забилась в рюкзаке под внутренний шов. А Даша стояла в первом ряду справа, неопытно и по-деловому отставив еще детскую ножку.
— Хочешь, я с тобой? — неожиданно для него прозвучало ее предложение. — мама мне второй день уши прожужжала. А потом приглашу тебя на борщ. — она ткнула его в заметно подтянутый и напряженный живот, — Бобер! Выдыхай! — и побежала в подъезд, — Жди, я мигом!
Мишка сел на лавочку. Боже мой, сколько лет он не сидел на этой самой лавке? В ней уже не хватает досок, ее перекрашивали множество раз. Но это все та же лавка, на которой они бывало засиживались допоздна, карауля входящих и выходящих подруг, хвастая или обновками, или просто собою.
— Слы, ты! Есть закурить? — из воспоминаний его выдернули какие-то молодые люди в странной мешковатой одежде на десять размеров больше. Обращавшийся крутил на пальце вязку ключей, имел вид злой и четкий.
Мишка без задней мысли полез в карман за пачкой. Деньги и сигареты лежали в одном кармане. Боясь, что деньги упадут на пол, Мишка сначала достал купюры и зажал между пальцев, второй рукой он предложил ребятам сигареты, открыв пачку. Все четверо взяли по одной, а стоявший с ключами спросил: — А что это у тебя такое? — и указал на деньги.
— Это, что ли? — спросил простодушно Мишка и разровнял купюры, — Это деньги, ребята. Вы че, никогда денег не видели?
Четверка переглянулась, у одного в руках была колонка с “MP3”, из нее доносилось модное гавканье на западный манер, что сразу и не разберешь, на каком языке и что тебе пытаются не то спеть, не то сказать.
— Ты сейчас назвал нас тупыми? — начал один из стоящих позади. Он деловито скрестил руки на груди, и посматривал на дружков.
Миша медленно и демонстративно спрятал деньги. Затем он обратился к бряцающему ключами: — Можешь взять деньги, если они тебе так нужны, — и сплюнул прямо тому на штанину.
Ребята начли переминаться с ноги на ногу, слегка зашумели, “задатычёкали”.
Первым нанес удар самый крупный, с прыщами по окружности лица и пушком над губой. Удар пришелся прямо Мишке в челюсть. Мишка открыл рот и пошевелил скулами.
— У тя прыщи от папки, а усы от мамки? — поинтересовался Мишка у ждавшего ответного удара дылды.
Поняв, что персонажа можно проучить за дерзость совершенно безнаказанно, герой с ключами осмелел. Он сложил ключи в ладонь и зарядил Мишке с другой стороны.
Мишка легко поймал правой рукой кулак у самой челюсти. Пока никто ничего не понимал, он негромко сказал парню с музыкой: — Что там у тебя такое?
— Размечтался! — уверенно ответил “диджей”.
— Ты ща тут ляжешь, пацанчик! — подал голос четвертый и уже подходил к Мишке.
— Отдай ему. — сказал “ключник” с кулаком в Мишкиной руке.
— Генка, да ты че, это ж сопляк, ща мы его размажем красиво! — отозвался здоровяк, которому Мишка дал себя ударить.
— Отдай! — неистово тот крикнул снова!
Троица переглянулась, колонка продолжила ритмично гавкать про цыпочек, баксы и уважуху.
Никто не двигался. Послышался яркий хруст в Мишкиной руке. Еще один. Затем третий, самый громкий.