Какую дверь открыть? (СИ)

Скандал получился знатный. Детей рекомендовали больше на подобные свалки не привозить. Мол, хватит им и того хлама, что во дворах невывезенный лежит.
Мама покричала, привычно постреливая в воздух, да и забыла. А машиниста потом кто-то убил. Из подозреваемых была только моя родительница. Всех деталей того происшествия я не помню. Мама несколько дней провела в участке, и ей сильно повезло, что нашлись записи камер, что она была на работе в то время, когда случилось убийство. К тому же машиниста зарезали, а мама предпочитает стрелковое оружие.
  
Расследование ни к чему не привело. Предположу, что именно эта ситуация повлияла на нашего Неона и он пошёл служить в полицию. А у меня после лежания под вагонами и испытанного страха появились странные способности ощущать эмоции людей.
Но я не сразу понял это. До сих пор не могу поверить, что у меня такие своеобразные отклонения в психике. Жить это не мешает, напротив, часто помогает угадать настроение у людей и подстроиться под нужное поведение. Единственное, чего я опасаюсь, так это разоблачения. Ничуть не сомневаюсь, что у мамы не дрогнет рука, если узнает, что я каким-то образом стал паранормалом. По этой причине я старался не выделяться и, естественно, никому не рассказывал об эмпатии. Только общения в больших группах людей мне давались с трудом, потому и не любил я сборища и социалку.
В ближайшую субботу социальная группа снова собралась в полном составе.
— Новый член команды, прошу познакомиться, — обрадовал Илья Валерьянович, представляя десятого человека.
По нормам должно быть десять-двенадцать человек. У нас было меньше и последнего необходимого кандидата наконец нашли.
— Ирида Иванова, — вышла вперёд девушка.
— Ещё одна прекрасная дама в нашем обществе! — первым громко обрадовался Анис Куценко.
Девушки бурные восторги не спешили демонстрировать. От Марсианы пошла волна ревности. Они же с Лизой раньше были в центре внимания, а тут его придётся с кем-то делить.
— Красивая, — заметил тихо Вовка.
— Я бы сказал, что очень красивая, — поддержал мнение друга и снова удивился.
Теперь волной ревности меня накрыло от Вовки. С чего бы? Предаваясь размышлениям, я шёл за парнями в сторону волейбольной площадки. Ирида и Вовка чуть приотстали. Мне не нужны были глаза на затылке, чтобы ощущать эмоции. Они уверяли, что эта парочка знакома друг с другом. Этот факт так меня удивил, что я споткнулся на ровном месте.
— Женечка у нас сегодня в ударе, — поспешила заметить Марсиана. — Берегитесь! Идет чемпион!
— Делимся на две команды, — переключил на себя внимание куратор, не дав ей как следует надо мной покуражиться.
Наши барышни отказались быть в одной вместе с новенькой, а я присоединился к Вовке, в очередной раз удивляясь, как моему психологу удаётся создавать конфликты на ровном месте. В том, что это с его подачи нам добавили Ириду, я уже не сомневался. Как и в том, что Антонов конкретно косячит.
Почитал я на досуге справочный материал для социальных групп. Пусть и рекомендуется менять возрастные группы по составу, но этому предшествует тестовая работа и подробное анкетирование. Добавление новых участников (как мы с Вовкой) обязательно происходит по рекомендации психолога. Он у нас вроде бы есть, но слишком много тех самых «но». Неужели никто не замечает, насколько мы не подходим друг другу?
Если бы у меня не было опыта общения в подростковой команде, я мог бы усомниться в правильности своего мнения. С Корниловым, нашим с Вовкой одноклассником, я продолжал общаться на форумах. Раз в неделю он мне обязательно звонил, пересказывая новости. Отец Коллапса Корнилова с моими родителями как-то там на работе пересекался. Так что общие темы для разговоров у нас имелись. Но об этих звонках Вовке я не рассказывал. Иначе тот начинал фонить негативом, а терять личного психолога из-за такой ерунды я не хотел по многим причинам.
Первые лет пять я гордился тем, что имею личного психолога. Папа уверял, как это пойдёт мне на пользу. Брат его поддерживал, а маме было всё равно.
— Главное, свою голову на плечах имей, — прокомментировала она нашу с Вовкой дружбу.
Своё мнение я всегда имел и последние два года перестал его озвучивать вслух.
Вот и на спортивной площадке, прыгая и пытаясь ударить по мячу, я мысленно прикидывал, как и что изменил бы в составе команд и прежде всего удалил бы себя. Не спортсмен я и не имею такого роста, чтобы прыгать как кенгуру. Знаете, кто такие кенгуру? Я недавно познавательное видео смотрел. В Австралии живут. Или жили. Неважно. Главное, что эти животные прыгают хорошо, а я не очень.
Со счётом 45:30 наша команда проиграла. Марсина пришла в хорошее настроение и предложила позагорать у пруда.
— Павел, назначаю тебя ответственным, если кто-то полезет в воду купаться, — сообщил куратор Щеглову на прощание. — Моё время работы в социальной группе завершено.
— У него ребёнок маленький, — зачем-то пояснил я Ириде.
Та в ответ пожала плечами и стала расспрашивать, куда мы в последнее время ещё ходили.
— Так тебе не восемнадцать лет? — неожиданно задал вопрос Павел, когда услышал о деятельности Ириды в другой группе.
— Мне три месяца назад двадцать два исполнилось, — откинула на спину свою шикарную косу Ирида и добавила специально для Щеглова: — Мальчик.
Это замечание развеселило Лизу. Кто-кто, а Павел в нашей группе «мальчиком» не выглядел. Ростом и комплекцией он немного до моего брата не дотягивал. Но про его интеллект меньше ста процентов я уже упоминал, потому Павел на замечание девушки не обиделся. Он, кажется, единственный такой пофигист из всех, кого собрали в этой группе. Неслучайно куратор дал задание Павлу присматривать за молодёжью, зная, что он не вспылит, не устроит скандал, не полезет в драку, а в случае чего вытащит из пруда того, кто плохо плавает.
— По специальности я второй помощник пилота дирижабля, — продолжила Ирида, и парни невольно присвистнули. — Закончила лётную школу и сейчас на практике.
Малым вертолётом умеют управлять все, а стать пилотом дирижабля в двадцать два года — отличный карьерный рост. Мой брат тоже имел эту специальность, но как запасную, предпочитая следить за порядком в городе. Безусловно, случись необходимость, он сможет управлять дирижаблем, пусть и не отлично, но на экстренный случай сойдёт. Хотя без практики он не считался полноценным пилотом.
— Вторая профессия программирование, — закончила саморекламу Ирида.
Какую неоднозначную девушку привёл к нам Вовка, невольно присвистнул я.
— А как попасть на курсы пилотов? — подошла к новой информации с практической стороны Марсиана.
— Тебе никак, — оглядела Ирида свысока нашу одногруппницу. — Чтобы поступить учиться, нужны высокие баллы и индивидуальные занятия с инструктором. У меня папа пилот, — и чтобы добить девушку окончательно, сообщила: — Последние три года требования ужесточили. В этом году двести сорок шесть социальных балов для зачисления на учёбу.
— Это где ж столько можно набрать? — невольно возмутился я, припомнив свои несчастные сто тридцать семь.
— В школе нужно хорошо учиться, — вздёрнула подбородок Ирида, и я ощутил, как от мужской части нашей группы повеяло грустью.
От девчонок пошла злость, один Вовка оставался нейтральным в эмоциональном плане. Вот что значит психолог!
На самом деле Ирида не права, учёба в школе, даже отличная, не гарантирует получения баллов. В этом я разбирался как никто. Всем интеллектуалам с повышенным айкью по итогу учебного года баллов не давали. Считается, что мы пользуемся особыми ресурсами мозга и это нечестно по отношению к другим ученикам. Снять баллы за неуспеваемость могли, а добавлять не добавляли.
  
— Кстати, группа, я сумел выбить для нас отпуск в начале августа, — повысил голос мой личный психолог.
— Здорово! А когда конкретно? — первыми отреагировали девушки.
— На сколько недель? — поинтересовался Вальтер Фролов. — Меня больше чем на три не отпустят.