Перекрёстный огонь

— Совершенно верно.
Они помолчали. Глаза Тикако ломило от блеска снега. В отдалении слышался собачий лай.
— Вы решили избавиться от Дзюнко Аоки, потому что она расправлялась с объектами слишком открыто.
— Да. Она действовала с таким размахом, что существовала опасность для наших попасть под ее огонь. Больше всего нас беспокоило то, что внимание, которое уделяли СМИ результатам ее деятельности, может рикошетом ударить по нам. Мы стараемся избегать широкой огласки.
То же самое говорил ей Идзаки. По его словам, Кидо именно так и объяснил Дзюнко, почему он вынужден убить ее.
— Тогда почему вы вообще обратились к Макихаре?
— Ну, это просто. Это способный молодой человек. Он вполне мог выйти на Дзюнко Аоки и без нашей помощи, но тогда существовала опасность, что он наткнется на Стражей, которые пытались от нее избавиться. Необходимо было предотвратить это. — Кинугаса понизил голос и заговорил серьезно: — Кроме того, проблема заключалась еще и в том, что Макихара стойко придерживается собственных убеждений. Если бы он вышел на Стражей уже после гибели Дзюнко и попытался кого-нибудь обвинить, это большого значения не имело бы. Нас беспокоило то, что они могли объединиться. Дзюнко Аоки убила его брата, он пострадал от ее действий, но во всем остальном у них было слишком много общего. Оба из разряда одиноких людей, ищущих смысла жизни.
«К тому же из разряда хороших людей», — мысленно добавила Тикако. Вслух она сказала другое:
— У меня личный вопрос. Давайте оставим в стороне деятельность Стражей, просто скажите мне, как вы сами относитесь к тому, что случилось?
Ее собеседник удивленно повел бровями и уткнул подбородок в шарф.
— Вы не чувствуете сострадания к Дзюнко Аоки? Она ведь не претендовала на ту смертоносную силу, с которой родилась, и вовсе не собиралась стать убийцей. Она просто пыталась как-то жить с тем, что ей досталось, и все обернулось плохо для нее. Но у нее не было свободы выбора.
Кинугаса ответил не сразу, но, когда он заговорил, голос его звучал сухо:
— Детектив Исидзу, по-моему, преступники вроде Кейити Асабы тоже обладают сверхъестественными способностями на свой лад. Они мало чем отличаются от Дзюнко Аоки.
Тикако была в корне не согласна с ним, но промолчала, заставляя себя выслушать его до конца.
— Асаба и другие нелюди вроде него обладают врожденной склонностью к насилию и при этом не испытывают ни малейших угрызений совести. На войне такие ребята иногда оказываются весьма полезными, если точно исполняют приказы.
«Как можно даже думать такое? Жить с таким извращенным взглядом на мир?» Тикако стиснула кулаки, чтобы сдержаться.
— В случае Асабы его сила покоилась на отсутствии у него тех качеств, которыми обладает большинство людей. Дзюнко Аоки, напротив, обладала тем, что не дано большинству и что выделяло ее из всех. Но оба они являются опасным отклонением от нормы, и отнюдь не случайно оба превратились в убийц.
— Не согласна, — возразила Тикако.
— Меня тоже не радуют такие умозаключения, — сказал Кинугаса, — но факт остается фактом.
Тикако послышались в его голосе нотки неуверенности.
— Хотел бы я встретиться с каким-нибудь носителем необычной силы, который смог бы убедить меня, что я ошибаюсь.
Некоторое время они сидели бок о бок на скамье и молчали, и их дыхание растворялось в воздухе белыми облачками морозного пара. Они походили на два аппарата, запрограммированные на противодействие друг другу.
— Я все же выбираю другой путь, — решительно сказала Тикако, подняв голову. — Но из полиции я не уйду.
— Никто и не требует этого от вас.
— Говорят, Идзаки ушел из «Горячей линии».
— От него нам теперь мало проку.
— В сущности, то, чем он там занимался, может делать полиция.
— Неплохая идея, — улыбнулся Кинугаса. — По-моему, как раз подходящее для вас занятие.
— Странно слышать это от вас.
— В самом деле? Поймите меня правильно, детектив Исидзу. Я глубоко уважаю людей вроде вас, тех, кто предпочитает уступать дорогу пешеходам. Я всего лишь хочу сказать, что иногда этого недостаточно и требуются люди, способные двигаться стремительно, когда это необходимо. — Мужчина встал, намереваясь уйти, но внезапно вспомнил кое-что и, похлопав себя по карману, повернулся к Тикако. — Я хотел вручить это вам. — Он протянул ей пакет с фотографиями. — Я отпечатал их с пленки, отснятой Фусако Эгути.
 
Тикако посмотрела на снимки. Там был Идзаки, и рядом с ним за столом сидели двое молодых людей.
— Красивая была пара! — сказал сержант.
— Выглядят счастливыми, — согласилась Тикако.
— Так и было — на мгновение. Счастье вообще таково — всего лишь миг, точка в пространстве, которая никогда не становится линией, — вздохнул Кинугаса. — Правда тоже такова.
Он пошел прочь, неуклюже ступая по снегу, но Тикако окликнула его:
— Сержант Кинугаса!
Тот обернулся.
— Передадите от меня привет капитану Ито? Вы, наверное, знаете, что меня перевели в другое место.
Мужчина помахал рукой и зашагал вперед. Тикако решила еще побыть в парке, и компанию ей составила Дзюнко Аоки, ее лицо на снимке озаряла улыбка.
В полночь зазвонил телефон.
— Алло?
— Звонить в такое время!
— Не могла дозвониться до вас раньше. Вас все не было дома.
— Дел у меня полно.
— Да ладно, я все понимаю. Я бы и сама работала так же, не будь у меня мужа, который даже воды себе вскипятить не может самостоятельно.
— Что-то не похоже на вас, детектив Исидзу. Ладно, я сам собирался вам звонить. У меня новость, которая вряд ли попадет в вечерние газеты.
— Новость?
— Умер господин Курата.
— Да что вы?!
— Они с госпожой Курата встречались у адвоката по делу о разводе, чтобы обсудить последние детали. В приемной на него упал книжный шкаф и убил на месте.
— Надо же, книжный шкаф?
— Вот именно. Прибежали трое помощников адвоката и пытались что-то сделать, но не могли поднять с него этот шкаф.
— С чего бы это огромному книжному шкафу падать?
— Многое на свете трудно объяснить. Госпожа Курата, кстати, не пострадала.
— Я так и думала.
— Когда упал шкаф, в приемной, кроме них, никого больше не было.
— Случается же такое!
— Да, совпадение.
— Госпожа Курата чувствует себя хорошо?
— Да, только выглядит очень усталой.
— А Каори?
— Ей гораздо лучше. Фусако Эгути о них хорошо заботится.
— Макихара?
— Да? Еще что-нибудь?
— Не стоит уходить из полиции.
— Что это вдруг вам в голову пришло?
— Пусть мы действуем медленно, но обществу нужны полицейские вроде нас, чтобы делали свое дело, не сбивая пешеходов.
— Вот это метафора!
— Не смейтесь!
— Я вовсе не смеюсь, и я не собираюсь уходить из полиции. Надо же чем-то зарабатывать на жизнь. Кроме того, Дзюнко Аоки возложила на меня трудное поручение.
— Позаботиться, чтобы Каори… не превратилась в ее подобие?
— Но я же не могу пойти на полную учительскую ставку, ведь я преподаю один-единственный предмет, — со смешком сказал Макихара и повесил трубку.
В конце месяца Тикако, ведя за руку Каори Курата, посетила квартиру Дзюнко Аоки в Таяме. У Дзюнко не оказалось родственников, которые позаботились бы о ее имуществе. Когда домовладелица обратилась, вся в слезах, в полицию, Тикако взяла это на себя.
Дзюнко Аоки была женщиной аккуратной, и квартира оказалась в идеальном порядке. Каори оглядывалась вокруг с огромным интересом. Она понюхала мыло, которым пользовалась хозяйка, взяла джемпер, висевший на спинке стула в кухне, и накинула его на плечи, даже примерила комнатные туфли девушки. Тикако предоставила Каори самой себе, а сама занялась укладкой вещей в картонные коробки. Мебель и шторы были самые дешевые; Тикако решила, что для домовладелицы интерес мог представлять только новенький компьютер последней модели, стоявший на кухонном столе.