Перекрёстный огонь

Коити говорил с непривычной враждебностью. Капитан смотрел на нее, как будто встречал ее где-то раньше. Разумеется, встречал. Он видел ее в «Сакураи ликере».
Но почему Идзаки привлекли к этому делу, когда существовала явная опасность, что Дзюнко узнает его? Неужели Стражи проявили такую недальновидность? Может, их с самого начала не заботило, узнает она его или нет?
— Но, видишь ли… — Голос Коити прозвучал как ответ на ее вопросы.
Девушка открыла глаза, но по-прежнему не видела, где он стоит. Он передвинулся куда-то вправо, словно отдалился от нее.
— …я убиваю тебя не потому, что ты обнаружила ошибку Идзаки.
«Ошибку? Вот, значит, как они именуют убийство Нацуко? Ошибка? Извиниться и забыть?»
Дзюнко вспомнила, как изменилось выражение лица Нацуко, когда она сказала ей, что ее послал Фудзикава; вспомнила ее заплаканные глаза, изможденное личико.
— Мне очень жаль. — Коити говорил все так же отстраненно. — Стражи с самого начала планировали тебя убрать. Исполнить это поручили мне. Я изначально был всего лишь киллером.
Дзюнко выдохнула воздух в ночное звездное небо. Ее дыхание моментально превратилось в белое облачко и рассеялось. Как ее любовь. Была — и пропала.
Оставался только один вопрос. Почему?
— Ты всегда слишком усердствуешь. Слишком много убитых, а это опасно для Стражей. От тебя было бы мало пользы для организации. Разве я не говорил тебе, как важно не оставлять улик?
— Ты как-то слишком открыто убиваешь, — это встрял Идзаки. — И даже не пытаешься замести следы.
— Каори Курата еще совсем юная. Если ее как следует подготовить, возможно, она будет точно выполнять именно то, что ей велено. Только в этом случае пирокинез окажется полезным. А ты уже взрослая, сформировавшаяся личность. Ты настолько сильна, что, сложись все неудачно, мы все окажемся в опасности.
Дзюнко снова закрыла глаза. Она попыталась сосредоточиться на том месте, где стояли эти двое мужчин, но почувствовала, что в уголках глаз набухли слезы и покатились по щекам. «Может, и правда стоит поплакать», — подумала она.
Дзюнко метнула заряд энергии, но не поняла, куда он направился. Ее удивило, насколько слабым он оказался. Он вырвался в ночь, но холодный ночной воздух и вода в озере поглотили его. Девушка только теперь поняла, почему они выбрали именно это место, чтобы расправиться с ней. Они не хотели, чтобы она смогла оказать сопротивление.
— Рано или поздно твой путь должен был пересечься с путями Стражей. Это произошло в случае с Масаки Когуре. Мы выследили его и готовились разделаться с ним, чтобы это выглядело либо как естественная смерть, либо как несчастный случай. Тут явилась ты и уничтожила его таким образом, что об этом завопили все СМИ.
— Конечно, Стражи — могущественная организация и у нас много своих людей в полиции, чтобы уничтожать неудобные улики, но есть предел и нашим возможностям. Детективы, расследующие кровавую бойню, устроенную тобой, могли случайно выйти на нашего человека, задействованного в этом деле.
— Вот почему нам пришлось найти тебя и убить.
Дзюнко снова вздохнула. Где-то в глубине тела поднималась боль, но странным образом она вернула ей способность говорить:
— Зачем же ты так старался понравиться мне?
Коити ответил не сразу. Слышно было, как он прошелся по снегу.
— Я не хотел сразу убивать тебя, — наконец сказал он все тем же ровным тоном. — Мы еще надеялись, что ты поможешь нам с Каори Курата. Мы привезли бы ее сюда сегодня, если бы не этот дурацкий фотокулон. Тебе понравилось бы жить здесь с этой девочкой. С младшей сестренкой, которой у тебя никогда не было. Увы!
Дзюнко услышала, как он снова перешел на другое место. Она выпустила еще один заряд энергии, но и тот испарился в ночном небе.
— Но все, что я тебе сказал, оставалось в силе. Главным условием организации было то, что, если ты проявишь хоть малейшую готовность к нападению или хотя бы заподозришь кого-либо из Стражей, выйдешь из повиновения или разгадаешь наш замысел, тебя следовало немедленно убрать. Что и произошло. — Коити еще раз извинился. — Я надеялся, что все продлится дольше и мы сможем неплохо провести вместе время. Поэтому я и старался тебе понравиться. Дольше не получилось, но в целом нам ведь было хорошо. Мне, видишь ли…
 
«Мне было так одиноко». Она поняла, что он пытался сказать.
Кто-то заплакал. Дзюнко услышала сдавленные всхлипывания.
«Может, это я? Неужели я плачу? Нет, это Идзаки. Капитан».
Дзюнко снова обратилась к звездам:
— Мне казалось… Я думала, что мы с тобой… понимаем друг друга.
«Я ведь знаю, как тебе одиноко!» — хотелось ей воскликнуть.
— Это было всего лишь счастливое заблуждение с твоей стороны, Дзюнко, — возразил Коити. — Ни один человек на свете не способен меня понять.
«Я приняла свое одиночество за твое».
— Я ведь рассказывал тебе о девочке, на которую я «нажал», чтобы заставить ее пойти со мной на свидание, когда мне было всего четырнадцать лет, — сказал Коити.
— Да, — ответила девушка так тихо, что ее услышали только звезды.
— Два года спустя она умерла.
В наступившей тишине Дзюнко услышала прерывистое дыхание Идзаки.
— Она сошла с ума из-за того, что я вторгся в ее сознание.
«Я-то тебя ни за что не оставлю!» — пообещала когда-то Дзюнко.
— Ты сказала, что доверишься только тому, кто вместе с тобой замарает руки в крови.
Наконец-то он сказал правду.
— Когда я узнал, что моя первая любовь погибла из-за меня, я задушил в себе остатки человеческих чувств. Теперь у меня просто нет души, которую я мог бы доверить кому-либо. По-моему, такой, как я, вообще не способен испытывать человеческие чувства.
Выходит, ей только показалось, что они поняли друг друга, но там и понимать-то с самого начала было нечего. Да, пьесы сочинять он умел. Актерствовать тоже. Он поставил великолепный спектакль. Дзюнко едва ли не пожалела, что оказалась единственным зрителем.
Девушка смотрела на звезды, мерцавшие высоко в небе, и слушала, что они нашептывают ей: «Ты совершила ошибку, Дзюнко. Ты приняла неверное решение, Дзюнко. Ложный шаг с твоей стороны. Тебе не следовало поступаться принципами».
Дзюнко слышала их, но почему-то это ее совсем не трогало. Почему бы это?
— Довольно! — хриплым голосом вмешался Идзаки. — Прекрати ее страдания. Ни к чему ее дальше мучить. Будь милосердным.
Коити замолчал. Дзюнко услышала, как он переступает, выбирая позицию. Она закрыла глаза и сосредоточилась на звуке шагов.
  
33
 
Владелец машины, зарегистрированной в Нериме, оказался низеньким и пухлым. Убедившись, что он ничуть не похож на того, кого видел официант в «Сан Парей», Тикако и Макихара устремились к озеру Кавагути. Движение наладилось, и они добрались туда всего за два часа.
Детективы не знали, застанут ли там человека, побывавшего в ресторане вместе с Дзюнко Аоки, но надеялись, что, проникнув в дом, сумеют раздобыть какие-нибудь сведения о нем. По крайней мере, вреда от этой поездки не будет. А вдруг им повезет, и не только он окажется на месте, но и Дзюнко Аоки заодно? Это было бы настоящим рождественским подарком.
Макихара так крепко стиснул руль, что напоминал начинающего жокея, который учится ездить верхом, намертво вцепившись в уздечку. Тикако, конечно, понимала, что он опасается вовсе не за свою жизнь и не за машину.
Это было его дело. Его судьба. Макихара наконец ступил на правильный путь, и этот путь вел его к Дзюнко Аоки.
Они подъехали к бревенчатой хижине и осветили фарами крыльцо и входную дверь. Нажимая на тормоз, детектив увидел, как из-за угла дома показался человек.
Дальше произошло то, что в точности повторило кошмар из прошлого Макихары.
В то время как Дзюнко сосредоточенно вслушивалась в шаги Коити, соображая, где он стоит, причем, скорее всего, с пистолетом, направленным ей прямо в сердце, раздался шум подъезжавшей машины. Машина. Направляется прямо сюда. До девушки донесся скрежет шин по обледеневшей, очищенной от снега дороге.