Перекрёстный огонь

— Ну, в общем, о сверхъест… о паранормальных способностях…
Симидзу вытаращил глаза.
— Точнее, о людях с необычными способностями. Как по-вашему, человек вообще может поразить мишень путем простой концентрации?
Симидзу поперхнулся кофе и так закашлялся, что едва не обрызгал Тикако.
— Боже правый, детектив Исидзу! А я-то считал вас достаточно старой… то есть я имею в виду, достаточно разумной, а вы несете такое!
— Значит, вы в паранормальные способности не верите?
— Ну конечно нет! — Симидзу отмахнулся от самой мысли. — Это все обман, фокус и ловкость рук. Во всяком случае, взрослым людям, и полиции в первую очередь, не пристало серьезно воспринимать эти бредни.
— Ну ладно. А что, если я сейчас уставлюсь на вас, когда вы вот так надо мной насмехаетесь, и подожгу взглядом ваши волосы?
Симидзу окончательно потерял терпение:
— Да бросьте вы! Это просто какой-то роман Стивена Кинга!
Он круто развернулся и вышел. Тикако поникла: «Вот так все к этому и отнесутся, а?»
На ее столе зазвонил телефон. Она торопливо схватила трубку в надежде, что это Митико Кинута.
Это оказался сержант Кинугаса. Всего с неделю назад он направил ее к Макихаре в полицейский участок Аракавы, а казалось, что прошла целая вечность.
Дело о вооруженном ограблении, которое он раскручивал в Акабане, удачно завершилось как раз позавчера. Тикако поздравила его. Он поблагодарил ее, а потом спросил:
— Ну что, встретились с детективом Макихарой?
— Да, встретились.
— Ну и как? Помог он вам?
Тикако принялась извиняться:
— Видите ли, скорее, чисто теоретически. Меня полностью сняли с дела в Таяме, так что его практическая помощь не понадобилась.
Она рассказала, что произошло, и сержант Кинугаса удивился и даже встревожился.
— Как-то очень уж внезапно, — проворчал он.
— Да, но теперь дело объединяет сразу три места преступления, и, видимо, здесь требуются более опытные сыщики, чем я.
— Все равно непонятно мне это. Но, думается, знакомство с детективом Макихарой еще принесет вам пользу.
Тикако смешалась. Все, кто работал вместе с Макихарой, склонны считать его скорее головоломкой, чем ценным советчиком, и Тикако в душе с ними соглашалась. Почему же Кинугаса так в него верит?
— Детектив Макихара — личность любопытная, правда? — рискнула Тикако. — Он так необычно рассуждает…
— Так он уже изложил вам свою версию о воспламенителе? — засмеялся сержант.
— Вы, разумеется, знали о ней.
— Да, конечно. Может, это последствия детской травмы. Он рассказывал вам, как сгорел его младший брат?
— О да.
— Он так и не избавился от этого впечатления. Но остроты ума у него не отнимешь. Я надеюсь, что, работая над этим делом, он сможет справиться со своей навязчивой идеей.
— Я тоже надеюсь.
Кинугаса сообщил, что на следующий день появится в ГПТ и увидится с ней, и отключился. Не успела Тикако положить трубку, как телефон снова зазвонил. На сей раз это оказалась Митико Кинута.
— Простите, у меня тут два ваших сообщения. Вы так и не выбрались в клинику навестить Каори?
Митико казалась взвинченной, и голос ее звучал громче обычного:
— Я сообщила о случившемся в отделение, и меня вызвали туда.
— О, вот как?
— Детектив Исидзу, меня отстранили от этого дела.
— Да что вы?!
— Меня отстранили от дела Каори. Дали задание, совсем не связанное с ней. Шеф сказал, что я слишком близко к сердцу приняла случай с Каори и потому не смогу объективно оценить положение.
— Детектив Кинута, постарайтесь успокоиться.
— Меня заменили человеком, который изначально убежден в виновности Каори, считая, что все возгорания — ее рук дело. Он ее даже в глаза не видел! Он говорит, что отправка девочки в исправительное учреждение для несовершеннолетних преступников — просто вопрос времени. — Митико была явно на грани истерики.
У Тикако заболела голова.
  
21
 
— Я знаю тебя в лицо, не беспокойся — и приоденься, ладно? Все-таки это наше первое свидание.
Тот парень по телефону говорил про одежду так настойчиво, но Дзюнко все равно натянула джинсы с черным свитером и надела кроссовки, чтобы в случае чего было удобно сбежать. Она сложила кошелек и другие мелочи в поясную сумку, надела короткое черное пальто в клетку и вышла из дому.
 
Не то чтобы она нервничала. Как заявила она тому старику по телефону, ей не требовалась охрана, для того чтобы встретиться с любым незнакомцем. С одеждой, однако, дело обстояло несколько сложнее. Годы борьбы и скитаний свели на нет все излишества в ее гардеробе.
Местом встречи был назначен вестибюль недавно отстроенной гостиницы в Синдзюку. Посредине просторного вестибюля возвышалась рождественская ель. Дзюнко остановилась, с любопытством разглядывая ее. Нет, она, конечно, помнила про рождественские каникулы, но все эти Рождества, Новые годы и прочие праздники почти перестали что-либо значить в ее одинокой жизни.
Вокруг огромного дерева расположились уютные кресла, и все они оказались заняты. Дзюнко огляделась, но не заметила ни единого свободного места. Неужели все эти люди с кем-то встречаются здесь? Давно не приходилось ей появляться в таком многолюдном месте. Здесь было так жарко и душно, что у нее закружилась голова. Она сняла пальто, перекинула его через руку и пошла вокруг елки. Раз он так уверен, что узнает ее, не надо торчать на одном месте, крутя головой во все стороны.
Она общалась с этим парнем только по телефону, но успела почувствовать к нему неприязнь. Точнее, она была убеждена, что он не понравится ей при встрече. Одеваясь, чтобы пойти на встречу, Дзюнко подумала с некоторым пренебрежением, что увидит одного из тех самодовольных пустобрехов, которых всегда презирала; такие парни считают, что стоит им подойти к женщине, как она тут же в лепешку расшибется, чтобы им угодить.
Но ведь он тоже обладает какой-то особой силой? Он сказал, что способен управлять людьми как марионетками. То есть удерживать в подчинении разум и чувства человека, как она держит пальто? Дзюнко криво усмехнулась. Ей ли использовать слово «трюкачество»!
Кто-то легонько похлопал ее по плечу. Она обернулась и увидела молодого человека, заступившего ей дорогу. Его крашенные в каштановый цвет волосы торчали дыбом, густо смазанные гелем, и он ухмылялся от уха до уха:
— Привет! Ты здесь одна?
Дзюнко внимательно оглядела его. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы сообразить, что у него не тот голос, который звучал по телефону, и что это вообще не тот человек. Он явно намеревался подцепить какую-нибудь девчонку, и эти несколько мгновений, пока она колебалась, только придали ему самоуверенности.
— У меня сорвалось свидание, и я тут торчу одинокий под этой романтичной елкой. Почему бы нам не пойти вместе в кино или еще куда-нибудь?
— Меня…
— Да ладно, обойдусь без имени. Или подожди — я попробую угадать.
Дзюнко закатила глаза от негодования, но парень не обратил на это внимания и продолжал трещать как сорока, перечисляя женские имена. От энтузиазма у него даже слюна брызгала во все стороны. Девушка отрицательно покачала головой и отступила от него на шаг, но он не сдавался:
— Если хочешь, можем пойти выпить чаю, я знаю одно шикарное место. Небольшое кафе, без всякой рекламы, но известные продюсеры встречаются там с актрисами, потому что вокруг куча всяких студий.
Дзюнко отмахнулась от него и попыталась обойти, но он схватил ее за плечо:
— Эй, не надо так отмахиваться от меня. Я подошел из самых дружеских побуждений, потому что ты выглядишь такой одинокой!
Внезапно он издал какой-то странный булькающий звук, хотя улыбка еще не сошла с его лица. Дзюнко замерла. Глаза у парня закатились, нижняя челюсть затряслась. Она видела даже, как у него во рту дергается язык. Дзюнко отступила на шаг, зажав рот.
Рука, только что державшая ее за плечо, теперь висела в воздухе, изображая нечто вроде пистолета с вытянутым указательным пальцем. Другая рука словно прилипла к боку. Глаза вернулись в нормальное положение, и парень в ужасе уставился на свой указательный палец, который теперь двигался в сторону его собственного лица. Он не мог выговорить ни слова, только нечленораздельно мычал, а указательный палец тем временем тянулся к его же собственному правому глазу. Он уже коснулся ресниц, когда Дзюнко пришла в себя и решительно воскликнула: