Перекрёстный огонь

В ванной клубился пар.
Прошло несколько дней, с тех пор как Дзюнко использовала свою энергию во всю мощь, и теперь она ощущала, как сила в ней восстанавливается.
Тело тоже на пути к исцелению. Огнестрельная рана все еще побаливала, но, к счастью, оказалась не инфицирована. Большая потеря крови выражалась в общей слабости и головокружении по утрам, но и это начало проходить.
Дзюнко сознавала, что это энергия, которая живет в ней, способствует выздоровлению. Словно нечто внутри ее приняло независимое от нее решение выздороветь.
Девушка ощущала, что сила в ней уже просится наружу, требует применения. Давно не использовала она свою способность так полно, как в этот последний раз, когда дала себе волю, но, похоже, теперь энергия вошла во вкус и стремится к большему. Она понуждала Дзюнко к действию.
Заброшенная фабрика больше не годилась для этих целей. Таяма превратилась в место паломничества журналистов со всей Японии. На каналах или в парке давать выход энергии опасно. Было бы непростительной оплошностью допустить, чтобы ее хоть кто-нибудь заметил или сфотографировал.
Единственный выход пока — это кипятить воду. Девушка наполняла ванну до краев холодной водой и направляла туда поток энергии. Очень скоро крошечная комнатка превращалась в парную.
Дзюнко утерла пот с лица и вышла из ванной. Купальный халат на ней отсырел, пропитавшись паром. Она решила открыть окно, чтобы проветрить помещение, но не успела сделать этого, как зазвонил телефон. Она потянулась к трубке — и снова боль пронзила раненое плечо. Девушка помедлила пару мгновений и взяла трубку здоровой рукой.
— Это Дзюнко Аоки? У вас есть время поговорить?
У девушки возникло странное чувство, будто рана в плече предупреждает ее о чем-то.
— Кто это? — спросила Дзюнко, стискивая трубку, скользкую от пара, просочившегося из ванной.
— Я не могу просто так назвать вам свое имя.
У говорившего был мягкий голос без малейшего напряжения. Отнюдь не молодой. Голос человека, сознающего собственную власть и ответственность, которая ее сопровождает. Он напомнил девушке голос врача. Последнее время она не общалась с врачами, но те, которых она когда-то слышала, разговаривали именно так: «Не переживайте, Дзюнко. Ваша мама поправится», «Следовало бы сообщить друзьям и родственникам вашей матери о ее болезни. Я, разумеется, сделаю все, что в моих силах, но сердце ее не внушает оптимизма». Да, она хорошо помнила их голоса.
— Алло, вы на проводе? — Голос по телефону оторвал ее от воспоминаний. — Я звоню, чтобы рассказать вам о Стражах.
Она припомнила, что уже слышала это название, и совсем недавно… Да, конечно, был же тот звонок. Дзюнко непроизвольно повысила голос:
— Недавно мне звонил какой-то парень, он-то и называл это слово. Он сказал, что не должен был мне звонить.
Звонивший был неприятно удивлен:
— Этот прыткий юнец… Так он с вами связался?
— Вы имеете к нему какое-то отношение? Он сказал: «Ваши возможности произвели на нас большое впечатление». Что он имел в виду? И что это за Стражи, о которых идет речь?
— Так называется наша организация.
— Мне это ни о чем не говорит. Не знаю, кто такие «мы» и чем занимается ваша группа.
— Конечно не знаете. — (По голосу Дзюнко поняла, что человек улыбается.) — Я звоню, потому что мы хотели бы встретиться с вами. Разве вам не интересно?
— Зачем мне встречаться с вами или с вашей организацией? — У девушки появилось ощущение, что ее разыгрывают, и она недоверчиво спросила: — Может, вы хотите мне что-то продать? Какая-нибудь финансовая пирамида?
Теперь звонивший уже откровенно рассмеялся и отвел трубку подальше ото рта.
— Что за смех? Я задала простой вопрос.
— Прошу прощения. — Говоривший подавил легкий смешок. — Я понимаю, что вы не станете встречаться с нами просто так, по первому же нашему звонку. Я собираюсь сделать вам подарок. Посмотрим, понравится ли он вам. Я перезвоню вам, скажем, через несколько дней.
— О чем вы толкуете?
Абонент оставил без внимания раздражение в голосе Дзюнко.
 
— Хитоси Кано, — сказал он.
— Что, простите? — У девушки округлились глаза.
— Я дам вам адрес Хитоси Кано. Вы ведь его давно разыскиваете. Ему уже исполнилось двадцать, совершеннолетний молодой человек. Он получил водительские права и увлекается сноубордом. По выходным он пристраивает сноуборд на верхний багажник и отправляется в горы. С друзьями.
«С друзьями. — Дзюнко зажмурилась. — Хитоси Кано. С какими дружками он теперь развлекается?»
— И вот еще что. В прошлый месяц в их районе проходили выборы на освободившееся место в парламенте. Не знаю, голосовал ли он, но мог, если бы захотел. Это даже меня возмутило. Право и привилегия любого гражданина Японии избирать и быть избранным. И его право тоже! И мы еще говорим о равенстве и толерантности, а? Страна предоставляет избирательное право этому бесстыжему подонку, нераскаявшемуся убийце!
Дзюнко ответила не задумываясь:
— Дайте мне его адрес.
— Разумеется, дам.
Девушка торопливо записала названный им адрес и телефон. Она ощущала растущее в ней ликование. Она уже сто лет выслеживает этого Хитоси Кано и переживает оттого, что он все еще гуляет безнаказанным. И все же в ней зародилось сомнение по поводу так внезапно полученных сведений.
— Откуда у вас адрес Кано? Почему вы даете его мне? Откуда вы знаете, что я его разыскиваю?
На другом конце трубки снова послышался смешок:
— Мы все про вас знаем. Мы ваши соратники, у нас общие цели.
— Общие цели?
— Мы желаем вам успеха — и не сомневаемся в нем, с вашими-то способностями. Поскольку наш подарок явно пришелся вам по вкусу и вы знаете, что с ним делать, у нас найдется и другой, когда вы с этим разберетесь.
Дзюнко подалась вперед. Она, конечно, понимала, что это не приблизит ее к говорящему, но ничего не могла с собой поделать.
— Что вы хотите мне сказать? О ком?
— Кадзуки Тада. — С этими словами абонент повесил трубку.
Дзюнко стояла посреди комнаты с трубкой в одной руке и блокнотом в другой. Она испытывала странное чувство, будто ее бросили одну на углу улицы.
Хитоси Кано. Три года назад это был безработный семнадцатилетний недоросль, проживавший в специальном районе Накано, Токио. Состоял в банде Масаки Когуре. Отнюдь не из главарей, всего лишь шестерка на побегушках. Его личность складывалась из подавленного недовольства своим положением в банде и крайней жестокости по отношению к тем, кто слабее его.
И вот теперь ему исполнилось двадцать — взрослый человек. Сноубордом, значит, увлекается? Получил водительские права?
Кого он теперь затаскивает к себе в машину? Кровь бросилась в лицо Дзюнко и застучала в висках. Стоило ей разозлиться, как энергия в ней возрастала. Если она хоть немного расслабится, сила выйдет из-под контроля, так что надо оставаться настороже, хотя она расплачивалась за это головными болями.
Дзюнко вернулась в ванную. Она сняла халат и присела на бортик ванны. Снова повернула кран и пустила холодную воду, одновременно выпуская туда энергию. К тому времени, когда ванна наполнилась, вода уже была горячей, и девушка машинально открыла задвижку, чтобы выпустить горячую воду и снова налить холодную. Энергия таким образом находила выход, но чувства по-прежнему кипели внутри.
Сегодня уже было поздно что-либо предпринимать. Действовать она начнет завтра. Решение разумное, но она не могла выбросить из головы Хитоси Кано. Мысли крутились безумным вихрем. Наконец-то она нашла его и уж позаботится о том, чтобы он испустил дух.
Дзюнко видела его всего раз в жизни, да и то издалека, но запомнила, что внешне он мог похвастаться разве что плоским носом и кривыми зубами.
Прошло уже несколько лет с тех пор, как в Токио убили нескольких школьниц. Девочки стали жертвами лишь потому, что, к несчастью, оказывались одни на дороге. Их хватали прямо на улице и увозили куда-нибудь в горы или на безлюдный берег озера. По дороге, еще в машине, их избивали и мучили. Когда прибывали к месту назначения, девочек выкидывали из машины и объявляли им, что они свободны и могут бежать куда угодно. К этому времени они уже оставались босыми и почти голыми. Тогда убийцы объясняли им: «Жизнь или смерть. Сумеете убежать от нас, останетесь в живых».