Перекрёстный огонь

«Позвони мне, как только получишь это».
Как только получишь что? Дзюнко решила, что это мог быть пистолет — например, тот, из которого он выстрелил в нее. Пистолет, из которого он убил Фудзикаву. На эту мысль раненое плечо отозвалось болью, словно подтверждая ее открытие.
Девушка шепотом поблагодарила место упокоения семьи Асаба и положила записку и ключ в карман. Она быстро пошла к выходу, но замедлила шаг, чтобы глянуть на статую Будды.
Теперь она больше не чувствовала за собой ни вины, ни малейших угрызений совести.
Дзюнко позвонила по номеру, указанному в записке, но никто не отозвался.
Вокруг телефонной будки ярился ветер, а девушка снова и снова набирала этот номер. Услышав автоответчик, она сразу вешала трубку, но продолжала звонить. Зачем нужен мобильник, если человек не отвечает, когда ему звонят?
Примерно на десятый раз она уже собралась машинально повесить трубку, когда услышала не запись, а живой голос:
— Алло? Алло?
На линии были жуткие помехи, и она с трудом разбирала сиплый мужской голос.
— Да. Кто это?
Дзюнко была вне себя от радости. Она чувствовала себя охотником, обнаружившим следы преследуемого зверя на заснеженном лугу.
— Это господин Цуцуи?
После короткой паузы он отозвался:
— Кто вы такая?
— Кейити, то есть я хочу сказать, меня попросил позвонить Кейити Асаба.
— Что он сказал?
— Он велел мне сходить на кладбище в Сайходзи и взять то, что лежит в сигаретнице.
— Ну?
— Он сказал, что там будет ключ, и велел мне принести его. Я только что вернулась, но его нет дома. И по мобильнику он не отвечает. Это ведь очень важный ключ? Я не могу просто так сидеть здесь и ничего не делать.
Она старалась говорить быстро, хриплым голосом. «Я подружка Асабы, — твердила она про себя. — Он крепко держит меня на поводке, и я делаю все, что он скажет».
— Это ты все время названивала?
— Да, я.
— А почему Асаба сам не позвонил?
— Откуда я знаю? Это ведь вы написали записку. Я делаю, как там написано!
— Как тебя зовут?
— Эй, какое право вы имеете так со мной разговаривать! Сами-то вы кто?
— Асаба просто не мог поручить тебе такое дело.
— Почему? Откуда вам знать? Я ведь съездила в Сайходзи, так? — Дзюнко вспотела, но продолжила напористым голосом: — Вы ведь сами написали в записке, чтобы позвонили сразу же! Это я должна быть недовольна!
— Ладно-ладно. Подожди секунду. — Голос в трубке стал удаляться. Дзюнко догадалась, что человек меняет позу: встает или садится. Потом голос стал отчетливее. — Не знаю, кто ты такая. Но я могу говорить только с самим Асабой.
— Даже если он велел мне это сделать? — Дзюнко даже зажмурилась изо всех сил, стараясь, чтобы голос звучал капризно. «Думай головой, — твердила она себе. — Что сказать этому мужику, чтобы расколоть его?» — Знаете, Асаба ведет себя как-то странно…
— Странно?
— Ну да. Он куда-то торопился, когда велел мне съездить за этой жестянкой. Помню, вроде он говорил с кем-то по телефону. Он не сказал, что уйдет, но, когда я вернулась, его не было. — Дзюнко понизила голос. — Он ни во что не влип? Он как-то дергается все время и что-то такое твердит про полицию.
Мужчина молчал. Дзюнко ждала, пока он не заговорит, и лихорадочно придумывала, что бы сказать еще, если он откажется.
Он заговорил медленно, как будто решался на что-то:
— Так он сейчас у тебя?
— Ключ?
— Да.
— Да, я забрала его. Он при мне.
— Асаба велел тебе взять его, но, когда ты вернулась, его не оказалось дома.
— Ага.
— И ты не знаешь, где он может быть?
— Понятия не имею. — Дзюнко разыгрывала свою партию. — Вы ведь Цуцуи? Послушайте, я страшно беспокоюсь. Он правда должен был вам сразу позвонить?
Он снова заговорил после паузы:
— Похоже, нам с тобой надо как-то пересечься.
Дзюнко затаила дыхание и широко раскрыла глаза.
— Я лучше заберу его у тебя. — У него внезапно охрип голос.
— Что заберете?
— То, что было в жестянке.
Он явно избегал называть вещи своими именами. Он что, пытается проверить, на самом ли деле ключ у нее? Либо осторожничает, либо трусит.
 
— Вы говорите про ключ? Тот, что сейчас у меня, — уточнила она. — Он вроде от камеры? Где она? — На самом деле Дзюнко хотелось знать, что лежит в камере, которую открывает этот ключ.
— Слышь, сестренка, тебе лучше не знать, от чего этот ключ. — Цуцуи, видимо, отвернулся от трубки, потому что девушка теперь едва слышала его голос. Потом он опять заговорил: — Есть чем писать?
У Дзюнко ничего с собой не было, но она не хотела, чтобы он замолчал.
— Да, говорите, — сказала она.
— Знаешь перекресток авеню Каннана и шоссе Мито?
— Ну знаю.
— На перекрестке сверни влево, если идти спиной к Сиратори, поняла? Там есть забегаловка под названием «Курант», как раз перед светофором. Это кафе. Принеси туда ключ.
— Ладно, поняла, но есть одна проблема.
— Ну что там еще?
— Вы ведь понимаете, что я не могу вернуть вам ключ, не сказав сначала Асабе. — Трубка молчала, и Дзюнко заговорила снова: — Мне надо сначала поговорить с ним. Вы уверены, что не знаете, где он может быть?
— Если он не у себя дома, то точно не знаю.
— Дома где?
— Слушай, ты его подружка. Как это ты не знаешь, где он живет?
Дзюнко почувствовала, что он начинает ее подозревать, и снова принялась разыгрывать обиженную:
— Единственное место, которое мне известно, — это грязная квартирка в квартале Описи Хайтс в Оканомидзу. Но он как-то говорил, что у него есть и другое жилье. Здесь практически нет мебели и иногда спят другие ребята.
Дзюнко надо было назвать какое-нибудь место, и Ониси Хайтс подошло в самый раз. Ну же! Пусть только этот обладатель сиплого голоса скажет ей то, что ей больше всего нужно услышать. «Скажи мне, где он живет! Где он может держать эту девушку!»
— Ониси Хайтс? Оканомидзу?
— Да. Жуткая нора неподалеку от станции.
— Значит, когда ты вернулась из Сайходзи с ключом, ты пошла туда?
— Точно.
— Никогда не слышал об этом месте.
— Ну вот! Я же знала, что у него есть другой дом! — Она цокнула языком и постаралась, чтобы ее голос звучал разочарованно. — Он просто водит меня за нос. Наверняка у него есть и другие девчонки. Вот почему он не дал мне настоящего адреса!
— Да успокойся ты!
— Тогда скажите мне, где он живет! Я сама должна с ним поговорить. Потом я приду в эту забегаловку «Курант». Вы ведь тоже предпочли бы встретиться с ним, а не со мной? Я не знаю, в чем тут дело, но ведь вам нужен он, а не я? — Она выпалила все это на одном дыхании, но, прежде чем она перевела дух, он отказался наотрез.
— Раз Асаба сам не сказал тебе, где живет, я тем более не скажу, — заявил он насмешливо. — Мне вовсе ни к чему ввязываться в его отношения с подружкой.
Вот болван!
— Да бросьте вы! — попыталась уговорить его Дзюнко.
— Нет уж, уволь!
Смысла продолжать не было, и Дзюнко сдалась:
— Ладно, до встречи.
Кафе «Курант» действительно оказалось дешевой забегаловкой.
Не то чтобы оно имело совсем отталкивающий вид, но явно сидело на мели и мало заботилось о будущем. Под стать ему были и посетители: обе стороны явно нуждались в деньгах и обе не спешили их заработать. Дверная ручка была липкой на ощупь. При входе Дзюнко рассмотрела ручку с защелкой, отметив, что они сделаны из латуни.
По давно не мытому полу вокруг дешевых фанерных столиков были расставлены стулья, обитые синтетикой. За стойкой бара сразу возле входа восседала женщина в пестром фартуке. У стойки сидел мужчина, болтая и громко смеясь. Женщина не обратила внимания на вошедшую девушку, но мужчина сразу окинул ее похотливым взглядом, и его улыбка превратилась в плотоядную усмешку. На нем была белая рубашка и свободные брюки. Вместо галстука, как отметила Дзюнко, он носил на шее толстую золотую цепочку.