Я - твое наказание (СИ)

— Почему это случилось?
— Полагаю, из-за того, что ты напрягла мышцы во время оргазма. Они чрезмерно сократились, что и вызвало судороги.
— И все?
— Ну еще, может быть, из-за того, что у тебя нехватка электролитов и витаминов. Но это вряд ли, учитывая, что ты не ограничиваешь себя в питании. Правда, еще это может случиться из-за потери жидкости.
— Я вроде не теряла жидкость.
  
— Ну как это не теряла? Трусы мокрые, значит потеряла.
Когда до меня доходит смысл сказанного, я хватаю подушку и замахиваюсь ей в смеющегося Вадима. Только он ловко перехватывает ее.
— Это не смешно!
— Предлагаешь мне расплакаться? Я пытаюсь абстрагироваться от сложившейся ситуации и не наделать себе комплексов. А если буду загоняться как ты, то до секса точно не дойдет. Сейчас лучше? — киваю, как болванчик, смотря на то, как он продолжает массировать мне ноги. — Но все равно нехорошо.
— Ага.
— Сейчас сделаем хорошо.
Не сразу понимаю, зачем он сгребает меня с постели и берет на руки. И только, когда Вадим заносит меня в ванную и усаживает на бортик, до меня доходит.
— Теплая вода окончательно снимет спазм, — уверенно произносит всезнайка, закатывая штанины моих пижамных штанов.
И все. По мере того, как в ванной набирается вода и мои ноги начинают ощущаться как прежде, я осознаю, что сейчас произошло. Даже не знаю, за что мне больше стыдно. Двойное позорище.
— Тебе приятно, да?
— Что? — непонимающе интересуется Даровский.
— Что я чувствую себя конченой дурой.
— Ну почему дурой? Конченой да, раз кончила, но точно не дура, — усмехаясь бросает Вадим, выключая воду. — А знаешь из-за чего это еще могло произойти?
— Из-за тебя?
— Хренушки. Из-за тебя. Ты слишком загоняешься. Надо уметь вовремя расслабляться, чего ты явно не умеешь. Ты вообще когда-нибудь кончала?
— Серьезно думаешь, что я буду с тобой это обсуждать?
— Серьезнее не бывает. И почему бы это не обсудить? Я так понимаю ответ — нет.
— Неправильно понимаешь. Мой ответ — да.
— С Горским или сама?
— Если тебя так интересует залезал ли мне в трусы Артем, то нет, не залезал.
— Значит, сама. Ну не все так запущено. И как?
— Прекрати.
— И все же? — не унимается, запуская в воду руку. Вновь принимается массировать мне ноги, только уже икроножные мышцы.
— Зачем ты это делаешь?
— Проверяю могут ли покраснеть твои щеки еще сильнее. Забавно, не думал, что такие люди существуют в наше время.
— Замолчи, — закрываю глаза, не в силах выдержать его насмешливый взгляд.
— Ну как ноги?
— Хорошо.
— Ну раз хорошо, предлагаю спуститься на кухню и позавтракать. Причем быстрее, дабы сэкономить электроэнергию.
— В смысле? Зачем быстрее и что экономить?
— Электроэнергию. На твоих полыхающих щеках бесплатно поджарим бекон и яичницу.
— Ну ты и…гад! — зачерпываю воду рукой и брызгаю ею на Вадима, на что он откровенно ржет. — И вообще ты должен быть мне благодарен.
— За что?
— За то, что у тебя больше не стоит. В смысле яйца не гудят.
— Ну, конечно, яйца от страха полопались на хрен.
— Хочешь помогу заштопать?
— Спасибо, я как-нибудь сам залатаю. Жду тебя на кухне.
* * *
Ненормальный. Первая пришедшая мысль, как только я увидела, где достают эту сирень и сколько она стоит. И ладно бы одну веточку купил, так ведь целое ведро! Уму непостижимо, как в здравом уме можно потратить такие деньги на сирень.
Привожу себя в порядок и спускаюсь вниз, забрав ведро с цветами. Вот только на кухню заходить не спешу. Во-первых, нет аппетита. Во-вторых, несмотря на доводы рассудка, все равно неловко. Однако понимаю, что все равно никуда не деться. В конце концов, я не ребенок, пора бы вести себя по-взрослому.
Да и запах жареной яичницы на беконе поднимет аппетит даже у мертвого. Аккуратно захожу на кухню и ставлю цветы около раковины.
— Их надо подрезать, чтобы дольше постояли. И кое-что добавить в воду, — зачем-то поясняю я, видя, что Вадим вместо того, чтобы следить за сковородой, смотрит неотрывно на меня. — Ты ночью за ними ездил?
— Да.
— Не знала, что они могут продаваться в декабре.
— Я тоже.
— А еще я узнала, что они стоят как почка. Ну ладно, половина почки. У тебя с головой точно все в порядке? — на мой комментарий Даровский начинает хохотать. — Что смешного я сказала?
— Просто представил, что будет с тобой, когда ты попадешь в аэропорт.
— Я сейчас не очень тебя поняла.
— Я хочу, чтобы мы сегодня улетели в Москву. Примерно на дня четыре, может, пять.
— Ты говорил, что сегодня какая-то встреча и мы должны быть на ней.
— Я решил не идти на нее и отправить туда твоего отца, взамен на то, что на важной встрече в Москве буду я. Но прежде устрою себе мини отпуск. Ты как?
— Я не могу. На кого я оставлю хозяйство?
— Я поговорю с Русланом. Он согласится. Первые три дня погуляем по столице. Сходим в театр, на выставки, — офигенное времяпрепровождение.
— Ты забыл оперу предложить.
— Конечно, и туда сходим.
— Это был сарказм.
— Я понял. Но ты в этом всем, как и в сексе, новичок. Никогда не знаешь, что тебе понравится. Так что надо пробовать. Сначала культурная программа, потом не очень. А вообще нас ждет увлекательное путешествие. Увидишь как украшена Москва и сколько почек спустили на ветер. В смысле на ее украшение. И сирень тебе покажется граммулечкой от почки.
— Ясно, что ничего не ясно. А не очень культурная программа это что?
— Давай, сначала культурную переживем.
— А где мы будем жить?
— Сниму какую-нибудь комнатушку. В тесноте, да не в обиде, — если бы не знала, что Вадим не жмот, то с легкостью поверила бы.
— А если серьезно?
— Ну тут без вариантов. Двадцать минут назад я забронировал номер в отеле.
— Как в санатории?
— По метражу да. Но в этом номере одна кровать. Не волнуйся, когда перейдем к некультурной программе, я оплачу вызов платной неотложки и они будут стоять всю ночь прям под окнами нашего номера на случай, если ты решишь вырубиться и тебя надо будет откачивать, — вот же… гад.
— Кстати, я хотела сказать… спасибо за цветы.
— Пожалуйста. Давно хотел спросить. Ты зачем притворялась гэкающей?
— Хотела сделать тебе неприятно, — без раздумий произношу я. И тут до меня доходит. Ну и где твоя хитрость, Настя? Идиотка.
— Зачем?
— Потому что я посчитала тебя наглым, гадким… в общем снобом. Я слышала твой разговор с моим отцом, когда вы впервые приехали в деревню. Ты говорил ему про то, что твой самый страшный кошмар — гэканье и неправильная речь. И про мою одежду гадость сказал. И про то, что я твоя будущая жена. А потом, когда увидела тебя в лесу, оскверняющего мои опята, мне захотелось сделать тебе какую-нибудь гадость и поставить тебя на место, — на удивление Вадим не меняется в лице и не злится. — А ты все равно не отлипал.
— Какая у меня добрая жена. Стой. Ты с машиной тоже не случайно?
— Полила тебя грязью и типа не смогла вовремя притормозить? Неслучайно, конечно. Ну, водить я и вправду не умею, но это было нарочно.
— Опасный ты человек, Настя.
— Не опаснее тебя.
— Два дебила — это уже не сила. У вас яичница сгорела на хрен, — синхронно поворачиваемся на стоящего у двери Руслана.
Действительно дебилы. Как можно не почувствовать запах гари и дыма? Прекрасное, просто великолепное утро!
Каким-то образом нам удается молча убрать за собой и вновь поджарить яичницу на всех, не вляпавшись в очередную неприятность.
— Нам надо уехать на пять дней. Присмотришь за Настиным хозяйством?
— Тысяча баксов. За день, — да уж. Мое хозяйство столько не стоит.
— За бесплатно, — серьезно произносит Вадим. — После нашего возвращения, вновь сядешь за руль. И станешь обладателем крутой тачки.
— Насколько крутой?
— Все прошмандовки при виде ее будут твои. Ты давно хотел такую машину.