Под кожей

Поправив выбившуюся из-за ее уха кудряшку, говорю:
– Это твой день рождения. Подарки должны дарить мы.
– Но я хочу…
Я обещаю, что буду ждать подарка с нетерпением, но мысли о праздновании ее дня рождения вызывают изжогу.
После завтрака мы отправляемся в парк – погода вдруг порадовала солнечным днем.
К асфальту дорожек прилипли сорванные желтые листья. Сабина порывается собрать из них букет, я веду ее на газон, где выбор не такой затоптанный. Она забывает о листьях в тот момент, когда видит полупустую детскую площадку. Пока щеки дочери наливаются румянцем от скакания по площадке, я думаю о том, что, возможно, мы с Саби могли бы куда-нибудь поехать.
  
Например, в теплые края, как и советовала моя сестра. Неделя где-нибудь на другом конце планеты – отличный способ отсрочить переезд Сабины в новый дом.
Я возвращаю ее к Балашовым-старшим к обеду. И снова бегу, отказавшись присоединиться. Саби вредничает совсем немного, и то потому, что теперь ее дневной сон проходит с капризами и борьбой за свободу, но я еще не готова от него отказаться.
– Я позвоню в три, – обещаю свекрови.
Сын очень на нее похож. Те же глаза, те же губы, но с поправкой на более грубоватые линии и штрихи. На его лице они истинно мужские. Выточенные возрастом и характером.
Ее губы то и дело поджимаются, будто с них вот-вот готов сорваться неудобный вопрос. В конечном итоге свекровь решает ничего не говорить, позволяя мне беспрепятственно выскользнуть за дверь.
В мои планы входит посещение какого-нибудь хозяйственного магазина, ведь в новом доме у меня появилась банальная потребность в швабре. Мне приходится изменить свои планы, потому что во время пути поступает звонок от Ильдара.
Парень сообщает о том, что в «Елках» только что был курьер. И что он принес цветы.
 
Глава 10
 
«У меня не слишком заезженный выбор цветов?» – гласит очередная записка.
Подняв от нее глаза, я бросаю взгляд на розовые розы в корзине. На этот раз она ощутимо меньшего размера, но достаточно большая, чтобы производить впечатление.
Заезженный?
Я бы так не сказала.
Возвращаю записку в конверт и, пока делаю это, решаю: стоит ли от нее избавиться? Смять и выбросить. Самое простое и верное решение, я просто не в состоянии тратить моральные силы на каких-либо мужчин, помимо Балашова. Тем более на таких наглецов, как Денис Алиев.
Корзина благоухает с пассажирского сиденья, когда я покидаю «Елки». Мне пришлось забрать ее с собой в салон, чтобы оставить в багажнике место для покупок. Швабра, ведро, набор бытовой химии и неожиданно набор посуды на шесть персон. Его присутствие в моем багажнике – жирное напоминание о том, что до встречи с Балашовым два дня назад я в действительности не была уверена в своем переезде. Я тормозила его, все нужные покупки откладывала на потом. Думала, что, возможно, мой муж как-то решит нашу проблему. Сможет сделать это – заставить меня перешагнуть и забыть. Мне невыносимо в этом признаваться, но это так.
Я драю квартиру весь день. Здесь никто до меня не жил, но мне нужно чем-то себя занять, и война с пылью самое то. С пылью и тем беспорядком, который я успела создать за прошедшую неделю.
Звонок от сестры застает меня в ванной, где я стягиваю с себя промокшую от пота майку и леггинсы.
– Что происходит? – спрашивает она в лоб.
– О чем ты?
Кира оставляет место для небольшой паузы, за которой я чувствую звон подозрений.
– Где вы все? – интересуется она. – Я заехала в гости, и мне никто не открыл.
Информация о том, что мой теперь уже бывший дом пустует, дергает за болезненную струну внутри.
– Может, пора научиться предупреждать о визитах?
– Не знала, что мои визиты тебя раздражают.
– Не выворачивай, – прошу я ее.
– Так что происходит? Мама сказала, что Сабина у Балашовых-старших живет. И ты трубку не берешь…
Сглотнув слюну, я готовлюсь к тому, чтобы ответить на ее вопросы.
Наполненный паром включенного душа воздух становится для меня слишком густым, тяжелым и вязким.
Мне нужна пауза, прежде чем испорчу себе день. И это не просто пластырь, который нужно сорвать, это запуск пускового механизма у атомной бомбы. Моя новая жизнь обретает плоть и кровь. Наша с Балашовым жизнь.
Прочистив горло, говорю в трубку:
– Мы разводимся.
– Что? – слышу недоуменный вопрос сестры. – Ты пошутила?
– Нет. Я не пошутила.
– Очень смешно. Что за бред?!
– Мы с Вадимом разводимся. Все остальные вопросы потом.
– Что значит потом?! – визжит она. – Ты… Я просто в шоке! У вас идеальная семья, вы не можете развестись!
– К сожалению, такое случается.
– Какая же ты эгоистка! У меня свадьба через три месяца, и какой же ты отличный пример подаешь! Может, и мне замуж выходить не стоит, если это все равно закончится разводом?!
– Я никогда не ставила себя в пример…
– Но только все остальные ставили! «Карина то, Карина это! Смотри на Карину и учись!» Оказывается, все это картиночка красивая? Обман?!
Меня захватывает ураган чувств, от которого в груди под ребрами дрожит. И голос дрожит, когда прошу:
– Кира… Прекрати.
– Знаешь что? – шипит она. – Пошла ты!
Короткие гудки в трубке я ощущаю как пощечину.
Отшатываюсь, роняя телефон на пол, на маленькую кучку своей одежды, и залетаю в душ. Втираю в себя горячую воду вместе с гелем, чтобы прогнать всю ту дрожь, которая колбасит тело.
Телефон начинает звонить минут через десять. Звонит три раза подряд, и радует меня то, что никто, кроме Балашова, не знает, где я нахожусь. Телефонные звонки проигнорировать можно, а вот звонки в дверь уже вряд ли.
Звонила моя мать, а потом мой отец.
Я не безответственная, просто в таком состоянии общаться с ними не лучшая идея. Вряд ли смогу вести себя достойно, если услышу очередные претензии, поэтому отвечаю на оба звонка эмэмэмками, обещая перезвонить завтра.
Гостиная в квартире не может пожаловаться на маленькую площадь, но даже сейчас, когда метры не скрадываются мебелью, с этой задачей неплохо справляются цветочные корзины.
На фоне универсальных серых стен они как яркие, режущие по глазам кляксы. Им здесь не место. Они не ко времени. Что и кому я хочу доказать?!
По крайней мере, с автором этих посылок я не обязана быть учтивой. Он шлет цветы замужней женщине. Он просто беспринципная скотина. Я должна была выбросить ту записку, как и планировала, вместо этого она болтается в моей сумке. Как и та, что была вчера. Порывшись, достаю маленький конверт и читаю еще раз, после чего набираю сообщение:
«Как минимум у вас отличный выбор флориста, поздравляю».
Спустя всего какую-то минуту получаю ответ:
«Я ему передам. Может, у тебя есть предпочтения?»
Я ощетиниваюсь. Мгновенно. И с удовольствием ставлю прокурора Алиева на место:
«Когда мы успели перейти на "ты"?» – пишу я ему.
«Ты разнесешь меня за любой ответ?» – падает мне эсэмэска.
Именно это я и собиралась сделать. Я собиралась послать его к чертям собачьим.
Кипя от накопившихся за последние часы эмоций, набираю:
«Сначала хочу его увидеть».
Вижу, как галочки напротив моего сообщения становятся синими, но ответа не следует. Ни через пять минут, ни через десять.
 
Глава 11
 
В доме родителей совсем недавно закончился ремонт, как раз перед их отъездом. Работы сдали с задержкой, как водится, поэтому им пришлось оставить дом в бардаке, чтобы не возвращать путевки. Теперь у них есть новая остекленная веранда с видом во двор, где сейчас рабочие грузят в машину мешки со строительным мусором.
Гнетущее молчание на кухне нарушает грохот и треск с улицы. Чай в моей чашке давно остыл, я к нему не притронулась.
Пока отец задумчиво смотрит в окно, мать складывает посуду в посудомойку, чем добавляет долбящих по мозгам звуков.
Болтая в кружке турецкий чай, слышу ее задыхающийся голос: