На тропе Луны

Арноха насупился. Папа все время корчит из себя самого умного и могущественного. Намеками-то он сознается, что его инженерам далеко до его же сына-восьмиклассника, но объяснение нашел. «Гены», понимаете ли. Если бы дело было в «генах»! Тогда папа и сам бы понял, что заряд батарей американского октокоптера стал почти бесконечным, потому что Арноха замкнул кое-какие контакты, воспользовавшись тем, что в фантастике зовется четвертым измерением. И никакие оплаченные папашиными деньгами преподаватели этому научить не смогут. Просто Арноха таким уродился – то, не открывая шкаф, засунет туда руку, то, минуя дверь, вбежит в комнату и увидит чего не следовало.
Например, распростертое на белом ковре тело и красное пятно вокруг головы.
Сейчас такое же будет на асфальте. На дорогу непонятно откуда выскочил долговязый мальчишка в странном прикиде, типа юного джедая. Может, с тренировки идет…
– Пап, притормози, собьешь ведь…
Вместо ответа Резанов-старший усмехнулся и прибавил скорость.
На глаза Арнохе опустилась алая пелена. И он со всей дури въехал рукой по кнопке тормоза на панели управления папочкиного, собранного по спецпроекту «Эсэс» («Сверхпроходимый Суперкар, сынок. Но какая игра слов, какой намек, оцени!»). А потом выскочил наружу с намерением вдарить уже дебилу, оказавшемуся на пути.
– Э, пацан, жить надоело?
Пацан только обалдело моргал. Видимо, засмотрелся на припаркованные на той стороне улицы Мясницкой тачки. Сами по себе черные «хаммеры» для Москвы не редкость, но когда их такая банда – штук пять у одного ресторана – есть чему удивиться. А когда они к тому же затюнингованы, будто на них ездят чокнутые фанаты компьютерных квестов, черной магии и «Звездных войн» заодно… есть на что вытаращить глаза. Кстати, хозяева «хаммеров» – папочкины топ-менеджеры и прочие товарищи по Охотничьему клубу – наверное, тоже вытаращились.
Арноха подскочил к замершему посреди дороги мальчишке и довольно сильно толкнул его в грудь. Драться на проезжей части было глупо, но после такого выпада разойтись миром уже не получалось. Долговязый как-то весь подобрался и тренированным движением выбросил кулак в подбородок Арнохе. Ну да, щас! Арноха легко уклонился, поймал руку противника и дернул вниз, словно продолжая удар. Можно было бы еще и вывернуть хорошенько, но он вместо этого просто сильно пихнул долговязого с дороги на тротуар…
И сник, услышав, как у машины весело смеется и аплодирует отец.
Долговязый даже про драку забыл, вытаращившись на Резанова-старшего. И было на что! Представьте себе высокого, крупного, даже толстоватого дядьку, затянутого в кожаные штаны и задрапированного в фиолетовый плащ-накидку. Все это одеяние сверкало от обилия металлических «молний», кнопок, пряжек и непонятно чего еще. Но счастливый обладатель удивительного наряда выглядел так невозмутимо и уверенно, словно он-то был одет как надо, а вот все остальные нацепили на себя драные одеяла. Впрочем, если у тебя такая машина, спокойно можешь одеваться как помесь злого колдуна и клоуна, – никто не рискнет заржать и показать пальцем.
Отец улыбался, но смотрел при этом так, что хотелось свернуться в маленький бублик и укатиться куда-нибудь подальше и побыстрее. Судя по лицу недавнего Арнохиного противника, тот тоже был не прочь куда-нибудь запрятаться. У самого Арнохи, по счастью, был иммунитет к харизматичному плащеносцу.
– Вы, молодой человек, куда-то шли? Домой, должно быть? – насмешливо спросил Резанов. Долговязый кивнул, явно борясь с желанием судорожно сглотнуть. – Вот рот закройте и идите себе. Только не по проезжей части, уж будьте любезны.
Тот подобрал отвисшую челюсть и попятился к тротуару, а незнакомец положил сыну руку на плечо и коротко скомандовал:
– Садись в машину, Арнольд.
Арноха дернул плечом, сбрасывая руку, но без возражений сел в чудо техники, похожее не то на внедорожник, не то на НЛО.
Забираясь в машину, он уже подостыл и теперь вряд ли бы внятно ответил, отчего так психанул. Хотя… придурок посреди улицы ворон ловил, а отец тормозить не собирался. Насмерть бы не задавил, скорость была плевая, но сбил бы в два счета, просто смеха ради. А Арно ужасно не хотелось видеть кого бы то ни было распластанным в луже крови на асфальте. Или на полу. Да вообще нигде.
 
– Арнольд, ты в последнее время стал невыносим, – бодро сообщил отец, останавливаясь перед клубом-рестораном «Темная ночь». – Переходный возраст замучил? Понимаю. Придется еще пару лет на стену покидаться. А может, снова психолога к тебе пригласить?
Отец не признавал водителей и «помощников» – охранников. «Я в свои машинки и пистолетики один играю, ни с кем не делюсь!» – говорил он. Но любого учителя, репетитора, тренера или психолога для Арно был готов из-под земли достать: «Ты мое будущее, сын, ничего личного, ха-ха!»
– Верни Киру, – буркнул Арно.
Отец усмехнулся:
– А вот этого не будет. И не проси.
Арноха мрачно уставился на свои руки.
– Я вообще не пойму этой дурацкой привязанности к простому охраннику сын, – продолжал тем временем отец. – Не говоря уже о том, что мальчик в твоем возрасте, зовущий мужчину женским именем, выглядит престранно.
От папочкиных намеков Арноху передернуло. «И это говорит человек в фиолетовом плаще, назвавший меня Арнольдом», – тоскливо подумал он. Но вслух, конечно, не сказал.
Он не видел ничего плохого в том, чтобы звать Кирилла Кирой. Не больше, чем в том, чтобы звать Сергея Серегой, во всяком случае. Да и не был для него Кира «простым охранником». Он был его единственным настоящим другом, почти братом – старшим братом, о котором Арноха мечтал с детства. И еще Кира прекрасно понимал, что такое четвертое измерение, – «глубина», как он говорил.
Появился Кира через два месяца после того события, о котором Арнольд Резанов-младший предпочел бы забыть навсегда, после которого осталась в его волосах совершенно седая прядь… Вопреки отцовскому прогнозу, он так и не забыл мамину руку на белом ковре, тонкие пальцы, в смертной судороге вцепившиеся в пушистый ворс… А вот два последующих месяца после того, как шестилетний Арношка так некстати вбежал в отцовский кабинет, выветрились из его головы, скрутились в плотный ком врачей, психологов, лекарств, сеансов гипноза и выкатились из памяти.
Арноха открыл глаза в своей кровати после очередного папочкиного «волшебного успокоительного напитка», который ни капли не успокоил, хотя и усыпил на несколько часов. И первым, кого он увидел, был здоровенный дядька, загорелый, кучерявый и почти такой же синеглазый, как сами Резановы. Рядом с ним няня Юля теребила подол своего голубого платья.
– Арноша, познакомься, это Кирилл Андреевич, – почему-то краснея до ушей, сообщила она. – Он будет тебя охранять. Давай-ка, я тебе помогу одеться, а потом будете завтракать и знакомиться.
– Чего-о? – удивился дядька. – Такой здоровый пацан и сам не оденется? Или не здоровый? Э, пацан, пять минут тебе штаны нацепить и зубы почистить, я проверю. Пойдемте, Юленька, там булочки шоколадные стынут. – И он галантно предложил няне руку.
И с этого дня у Арнохи началась настоящая жизнь.
Прекрасная жизнь, кстати, началась еще и у Юли, потому что Кирилл Андреевич, моментально превратившийся просто в Киру, освободил ее практически от всех забот – даже кровать заправлять и стирать-штопать носки (да-да, а вовсе не выкидывать!) Арно теперь приходилось самому.
Кира проверял у Арно домашку из гимназии – и попробуй не сделай или закапризничай. Он даже Резанову-старшему возразил что-то вроде: «Я охранник, я и решаю, как мне объект охранять» – и отвел Арноху в секцию кунг-фу, а потом еще и сам принялся обучать его приемам армейского рукопашного боя. Зачем?
– Я, пацан, в армии служил, да не в Кремлевском полку. Таких, как ты, десятками убитых видел. Будешь знать, куда бить, сможешь хотя бы сбежать вовремя.
Кира учил Арнольда Резанова-младшего выживать так, как никому другому не пришло бы в голову. Например, носиться через дворы и переулки, максимально сокращая путь. Тут здорово пригодились Арнохины странные навыки – с разбегу ахнуться в забор на Тушинской, а выскочить из киоска на Таганской площади. Пришлось научиться ездить в метро, уже без приколов с «глубиной», а еще – покупать всякую всячину в киосках и супермаркетах, косить под обычного пацана. И маленький Арно круто выучился на недоуменные вопросы кассирш: «Мальчик, ты что, один?» небрежно крутить головой: «Да не, меня брательник в машине ждет, вон, сами смотрите».