Бессердечный ублюдок (ЛП)
— Интересно, насколько ты сейчас мокрая? Любопытно, если я просуну руку между твоих ног, ты смочишь мои пальцы?
Я не говорила, не могла, поэтому вместо этого приподняла задницу и прижалась попой к его эрекции. Материал его спортивных штанов и моей хлопчатобумажной рубашки, а также тот факт, что на мне не было трусиков, почти не оставляли места воображению относительно того, что у него было между ног, не тогда, когда я могла чувствовать каждый твердый дюйм, каждый четко очерченный бугорок.
Он зарычал мне в ухо, перебросив длинные волосы через плечо и намотав пряди на кулак, откинув мою голову в сторону, чтобы я не шевелилась. Наклонившись, он лизнул мою шею, словно какое-то существо, наслаждающееся едой.
— Тебе, наверное, нравится играть с дикими животными, детка. Тебе, наверное, нравится риск быть укушенной.
Я закрыла глаза и застонала, невербально подтверждая, что хочу все, что он может мне дать.
— Так скажи… скажи мне, как чертовски мокра твоя пизда для моего члена. Скажи мне, как сильно твое тело плачет по мне, требуя, чтобы его трахнули.
— Почему бы тебе не проверить? — Боже, я действительно хотела, чтобы меня укусили, пока я дразнила Арло, пока поднимала свою задницу и опускала ее обратно, снова и снова, терзая себя о его тело, как будто имела представление о том, что, черт возьми, я делаю. Я понятия не имела, как соблазнить мужчину, но отсутствие контроля и сдержанности, которое чувствовала от Арло, говорило о том, что отсутствие опыта не имеет значения. Он неистово хотел меня.
Он стоял позади меня неподвижно и напряженно, как будто мои слова шокировали его, а может, даже разозлили, потому что я пошла против него. Я не сомневалась, не многие так поступают, если дорожат своей жизнью. Но когда он издал глубокий звук чистого вожделения, то поняла, что победила. Я знала, что он не откажется от меня, потому что, какие бы мысли не посещали его до того, как я вошла на кухню, до того, как мое присутствие вытащило его из крови, застилавшей его зрение и разум, в этот момент я была сильнее, чтобы эта железная воля исчезла.
Оно подавило эту суматоху, чтобы мужчина, стоявший позади, был тем, кто трахнул бы меня, чтобы дать мне понять, что мы оба здесь и живы, и ничто не могло этого изменить. Потому что даже если в наших жизнях и была какая-то часть зла, которая гноилась, прямо здесь и сейчас Арло был моим так же, как я всегда буду его.
И когда он скользнул руками по моим рукам и талии, чтобы обхватить мои бедра, я поняла, что никогда не хотела быть сломленной так сильно, как сейчас.
Долгое время он только и делал, что обнимал меня, его руки словно тиски обхватывали меня. Я подумала, не пытается ли он отговорить себя от этого, сказать себе, что это плохая идея, что, переступив эту черту, все изменится. Мне хотелось кричать и ругаться, смотреть ему в глаза и говорить, что все уже изменилось. Я уже изменилась. И все из-за него.
Он прорычал:
— Я всегда гордился тем, что являюсь человеком, способным контролировать себя, что ничто не может поставить меня на колени ‒ как в переносном, так и в буквальном смысле. Но когда речь идет о тебе… — Он провел кончиком носа по моей шее, и я наклонила голову, чтобы дать ему лучший доступ. — В том, что касается тебя, я никогда в своей гребаной жизни не был настолько иррациональным и безумным.
Я почувствовала, как он поднял мою рубашку, но не остановила его. Я бы не остановила его ни за что на свете. Прохладный воздух прошелся по моей голой попке, а когда он откинулся назад и застонал из-за того, что на мне нет трусиков, я почувствовала, как между бедер проскользнула струйка влаги. Мог ли он видеть, как намокла моя киска?
— Святые угодники, Галина. — Прошло еще несколько долгих секунд, пока он не двигался, но я чувствовала его взгляд на себе, чувствовала, как он прослеживает взглядом линии и изгибы моей попки, словно запоминая их.
Я оглянулась через плечо и увидела, как его взгляд скользнул к маленькой татуировке колибри на моем бедре ‒ крошечное существо с расправленными крыльями и выгнутой дугой спиной. Арло протянул руку, чтобы провести толстым мозолистым пальцем по чернилам.
— Колибри могут не только бросаться в глаза, но и прятаться, — тихо сказала я, и в горле запершило. Не знаю, почему мне захотелось рассказать об этом Арло, но слова полились прежде, чем я успела их остановить.
Я соединилась с маленькой птичкой, пульс которой составлял двенадцать сотен ударов в минуту, крошечной, но могучей, умеющей прятаться, но и быть замеченной… быстрой и ловкой. Мне нравилось сравнивать себя с таким существом, сложным, даже если внешне оно казалось хрупким.
Я задрожала, когда Арло провел пальцем по моей коже, а затем опустил руку обратно на бок. Его взгляд, такой темный и пронизывающий, заставил все мысли покинуть меня, кроме тех порочных вещей, которые я хотела, чтобы он со мной сделал.
— Шире, — сказал он таким глубоким, почти угрожающим голосом.
Я вздохнула и выполнила его указание, раздвинув ноги еще на дюйм, желая, чтобы он посмотрел на мои внутренние стороны бедер, увидел, как они блестят, потому что я вся промокла.
Он издал низкий гул одобрения, звучавший почти дьявольски. От этого мне стало еще жарче.
— Тебе нравится дразнить меня, мучить меня?
Я знала, что это не настоящий вопрос, не так, как он его сформулировал. Он провел рукой по одной из обнаженных ягодиц, и его грубые ногти царапали плоть до тех пор, пока я не задохнулась от этого ощущения.
Я потянулась к краю стойки, обхватила пальцами твердый камень, упираясь, давая себе рычаг и опору. Я приподнялась на носочках, чтобы предложить ему себя еще больше: вся моя грудь оказалась вровень с поверхностью стойки, а пальцы ног едва доставали до пола. Я молча пригласила его.
— Ты хочешь, чтобы я утратил контроль, мой свет? Хочешь, чтобы тебя впервые трахал джентльмен или гребаное чудовище? — Его слова были бензином для разгорающегося внутри меня ада. Я хотела этого, и он давал мне это.
— Мне нужен настоящий ты. — Я оглянулась через плечо, чтобы заглянуть ему в глаза. Я знала, чего хочу. Я знала, как он хочет дать мне это. Меня не волновала боль. Я хотела этого. — Я хочу монстра.
Его глаза прикрылись, губы приоткрылись, обнажая зубы, в диком проявлении альфа-агрессии и чистой похоти. Не отрывая от меня взгляда, он провел ладонью по моей попке, его рука была такой большой, что я чувствовала себя крошечной под ним, маленькой куколкой для этого русского зверя.
— Раздвинь ноги пошире. Дай мне посмотреть на эту маленькую пизду, такую влажную и готовую принять мой член. — Он взялся за другую сторону моей задницы, раздвигая мои ягодицы одновременно с тем, как я шире встала. Я чувствовала холодный воздух на своей разгоряченной киске и не сомневалась, что он видит мою плоть.
— Такая чертовски сочная, розовая и набухшая. — Его слова были негромкими, и я поняла, что он говорит сам с собой. — Скажи, кому это принадлежит. — Он подчеркнул, что имеет в виду, шлепнув меня по заднице, не настолько сильно, чтобы причинить боль, но достаточно сильно, чтобы в этом было мрачное обещание того, что должно произойти. — Блядь, скажи мне.
— Тебе, — задыхаясь, сказала я, слишком тихо, чтобы он мог расслышать, я знала.
— Скажи это громче, блядь. — На этот раз он сильнее шлепнул меня по заднице, и я застонала от боли.
— Тебе, Арло.
Он одобрительно хмыкнул и успокоил жжение, медленно проведя ладонью по моей заднице.
— Точно. Я, блядь, владею этой задницей. — Он перемещал руку все ближе и ближе к той части моего тела, которая болела сильнее всего. Мой клитор пульсировал в такт с пульсом, внутренние мышцы сжимались в ожидании чего-то значимого, что мог дать только Арло, а ноги дрожали от адреналина, бурлящего в венах.
Потребность почувствовать, как его большие мозолистые пальцы скользят между моих половых губ, дразнят пучок нервов между бедер, сжимают мою пизду в мужественной руке, была такой сильной, такой яростной, что я почти умоляла со слезами, текущими по моим щекам.