Бессердечный ублюдок (ЛП)

Я посмотрел на Лину, и по моему телу прокатился мощный, пьянящий кайф, который я всегда испытывал, когда насилие брало вверх. Она стояла рядом со мной, на ее лице отражался шок. Глаза огромные, скорее белые, чем голубые и черные. Розовые губы приоткрылись. Кожа такая бледная, что она была похожа на фарфоровую куклу.
Я протянул руку и провел большим пальцем по ее щеке, стирая брызги крови, омрачившие ее идеальную кожу после того, как я сломал руки этому ублюдку. Ради нее. Эта кровь размазалась по ее щеке, словно неистовый мазок кисти.
Я не признавался себе в этом раньше, не позволял этому по-настоящему развиться во мне до этого самого момента, но, глядя в полные ужаса глаза Лины, я знал, без сомнения, что сожгу Десолейшен — весь гребаный мир, — если это будет означать, что она будет моей.
Потому что я никогда не отпущу ее, и, судя по ее глазам, она тоже это понимала.
11
Галина
«Дасвидания».
Это слово снова и снова повторялось в моей голове, Леонид произнес его негромко и насмешливо с густым русским акцентом. И все это время он наблюдал за тем, как Арло выводил меня из бара.
Теперь я сидела на пассажирском сиденье «Мерседеса», который был припаркован у здания. Мое сердце колотилось так быстро и сильно, что пульс постоянно отдавался в ушах. Я смотрела на свой рюкзак, не понимая, как он оказался у меня на коленях, и не зная, кто его взял. Он был у меня с собой, когда я вошла, моя одежда была засунута внутрь, когда я переодевалась, и когда я сжала пальцами старый, покрытый пятнами нейлон, все, что я увидела, — это кровь, запекшаяся кровь и насилие.
«Ты вывел Диму из строя», — сказал Леонид со сдержанным весельем. «Ты будешь мне должен, Арло. Я позвоню, и ты придешь. Помни, теперь я знаю твою слабость». Последнюю фразу он произнес, не сводя с меня взгляда.
— Что он имел в виду? — мой голос был на удивление твердым, учитывая тот факт, что я чувствовала себя так, будто нахожусь вне тела. Мне было знакомо насилие. Все это было зверством. Но то, что я наблюдала со стороны от Арло, то, как он использовал этот декоративный каменный шар… это не было похоже ни на что, что я когда-либо видела раньше.
Он выглядел совершенно в своей стихии, спокойный, когда раз за разом обрушивал шар на руки этого человека с сокрушительной силой и точностью. А его лицо… Боже, на его лице не было ничего.
У меня перехватило дыхание, когда я снова и снова воспроизводила эти образы. И он сделал это потому, что тот мужчина прикоснулся ко мне. Я знала это так же хорошо, как и то, что сижу в его машине и позволяю ему везти меня неизвестно куда.
Я даже не сопротивлялась, когда он вытащил меня из бара, когда открыл дверь и усадил на кожаное сиденье этой машины. Я позволила ему застегнуть на мне ремень безопасности, его запах, пряный и мужественный, с темными нотками, заполнил мой нос, смывая медный запах крови, который до этого момента не давал мне покоя.
Он молчал, но ему и не нужно было говорить, чтобы дать мне ответы, в которых я нуждалась. Я могла смотреть на него и точно знать, каким человеком он был, кем он был до глубины души.
Убийца.
Кроме едва заметного сжимания пальцев на руле, выражение его лица было отрешенным.
Я уставилась на его руки, покрытые засохшей кровью. Мне захотелось снова спросить его, что имел в виду Леонид, хотя я и так могла сложить два и два. Нужно было быть слепым, чтобы не понять, что Леонид и Арло — это одно и то же лицо. Даже хуже, по сравнению с теми, с кем я выросла в Вегасе.
Тогда почему я не боюсь Арло? Почему мне кажется, что он готов убить человека, чтобы защитить меня… что он почти сделал?
— Куда ты меня везешь?
Он молчал так долго, что я решила засомневаться в его ответе.
— В мою квартиру, — наконец сказал он, и мое сердце заколотилось в груди.
Что-то глубокое и темное в моем теле ожило. Он бросил на меня быстрый взгляд и снова сосредоточился на дороге, а его пальцы снова сжались на руле.
  
— Если бы я хотел причинить тебе боль, мне не пришлось бы тащить тебя в свою квартиру, чтобы сделать это. — Он произнес эти слова так буднично, словно прочитал мои мысли. — Ты в безопасности, — прошло много времени, прежде чем он сказал так тихо, что я почти не расслышала: — Даже от меня.
Через двадцать минут мы выехали за черту города Десолейшен и заехали в подземный гараж. Он припарковался, вышел и обошел машину спереди, чтобы открыть пассажирскую дверь, прежде чем я успела сделать это сама. Секунду я просто смотрела на него, и у меня перехватило дыхание от холодного, отстраненного взгляда на его лице.
— Пойдем, Лина. — Его тон был жестким и резким. Это было опасно.
Я вложила свою руку в его и подавила дрожь, но не знала, было ли это от отвращения из-за того, что я видела, как он делал, или потому, что мне нравилось чувствовать, как его слегка мозолистая рука крепко обхватывает мою и помогает мне выйти из машины.
Я последовала за ним к лифту, и он провел серебряной карточкой-ключом по сенсору. Двери тут же открылись. А потом мы оказались вместе в лифте, пока он поднимался вверх.
Я должна была взбеситься. Я должна была требовать, чтобы он отвез меня в мою квартиру. Я не должна была смотреть на свои руки, которые еще крепче сжимали лямки рюкзака, и наблюдать, как они дрожат. Мне не следовало держать рот на замке и позволять своему взгляду скользить по моему платью, которое, как я теперь заметила, было покрыто темными пятнами размером с булавку.
Кровь… кровь покрывала меня.
Я ничего не знала об Арло, кроме его имени и того, что он ел в закусочной каждый раз, когда приходил. Его выражение лица всегда было таким каменно-холодным, как будто он был настолько неприкасаем для всего и всех, что его это не волновало. И когда я взглянула на его строгий профиль с мужественными чертами лица, я не могла найти слов, чтобы что-то сказать. Я не могла заставить себя сказать, чтобы он отвез меня обратно в мою квартиру, хотя это было последнее место, куда я хотела идти. Потому что я не хочу быть одна.
Я была потрясена, не понимая, что, черт возьми, только что произошло. Он избил человека, раздробил ему руки, и все из-за чего? Да, мужчина лапал меня, но Арло действовал с такой яростью, что мне трудно было дышать, просто думая об этом.
Может быть, все это была какая-то личная месть между двумя мужчинами, потому что, конечно же, я никак не могла повлиять на то, что делал или не делал Арло. Прежде чем мои мысли успели еще больше запутаться, лифт остановился, и двери открылись. Он вышел первым, а я на мгновение замерла, не зная, стоит ли мне следовать за ним.
Часть меня чувствовала себя так, будто я ступаю через врата самого ада. Но я двинулась вперед по собственному желанию, и лифт бесшумно закрылся за мной. Сразу же запахло лимонным чистящим средством, а при полностью выключенном освещении я смогла разобрать только то, что городские огни проникали сквозь огромные окна.
Ох. Вау.
Мой взгляд был прикован к этим окнам, которые занимали всю стену его квартиры, город и небо простирались до самого горизонта. Все выглядело так, словно было вырезано с открытки, таким идеальным, таким чистым и мирным… таким неопасным.
Я снова сосредоточилась на Арло, говоря себе, что, вероятно, мне не следует отвлекаться от него. Благодаря теням и свету, проникающему через большие окна, занимающие одну стену, я смогла разглядеть некоторые части его дома. Большой диван слева. Массивный телевизор на стене напротив мебели. Справа — кухня, темные, гладкие столы и блестящие приборы из нержавеющей стали.
Я ожидала, что он повернется в мою сторону, скажет что-нибудь, раз уж мы оказались в его владениях, но он ничего не сказал, просто шел впереди меня, и мягкий звук его ботинок по полу казался громче, чем следовало бы.
— Ты в порядке? — наконец спросила я, хотя задавать подобный вопрос было так глупо.