Измена. Ты пожалеешь... (СИ)
Я удивлена.
Надо же.
Не отец причина? Я-то мысленно спустила на Влада и Еву всех собак и позволила им обглодать горе-любовников до косточек.
— Ты зла на Гришу? — уточняю осторожно.
— Я хочу отменить свадьбу! — заявила дочь. — Я его больше не люблю и не хочу быть вместе. Пусть катится к той мымре…
— Он тебе изменил? — ахаю я, дотронувшись кончиками пальцев до губ.
— Он был с другой. Я случайно увидела. Дураааа… Видео с дня Рождения. Он танцует с другой и зажимает ее. Под нашу песню!
Дочь трясет телефоном у меня под носом.
Кажется, я понимаю, что этот короткий ролик, на который случайно попал Гриша, дочь уже засмотрела до дыр.
Каждый жест, движение выучила.
Всматриваюсь пристально и вижу лишь то, что Гриша танцует с другой девушкой. Все. Кажется, это та самая Аня. Жена двоюродного брата Гриши. Именинница.
Они танцуют, потом он вручает ей подарок и отходит. Под эту же мелодию Аню кружат в танце и другие мужчины вечера. Кажется, так и задумано. Всем достается несколько па…
— Это запланировано, кажется…
— Это была наша! Наша песня! — яростно возражает Варя. — И он не должен был вообще к этой сучке подходить! Даже на километр. Она однажды меня опозорила!
Дочь начинает эмоционально пересказывать инцидент, когда они с Аней оказались в одинаковых платьях. По мнению Вари, это трагедия.
И то, что она увидела… Тоже повергло ее в шок.
— Варюш, если этот танец был задуман ведущим вечера, то что, по-твоему, должен был сделать Гриша?
— Отказаться. Ради нашей любви. Плевать на всех. Кроме меня. Вот так он должен меня любить, а если нет… То пошел бы он… В задницу! — выражается некрасиво. — Я не выйду за него замуж, и ты должна убедить папу, что так правильно.
— Вот как?
— Да. У папы с родителями Гриши свои дела какие-то. Папа будет в бешенстве. Сделай что-нибудь, мама… Папа тебя послушает.
Я, честно говоря, в растерянности.
Была уверена, что у дочери катастрофа…
Тут же обрываю себя: дочери двадцать, она влюблена, беременна, обижена и очень уязвлена.
Не мне решать, что для нее — крушение целого мира!
***
Влад ждет меня в коридоре. Едва я появляюсь, он хватает меня за локоть и оттаскивает в сторону.
— Ну?
— Даже не знаю, как сказать, но…
— Успела настропалить дочь против меня? — усмехается муж. — Уверена, что стоило это делать, дорогая моя? Я ведь пожалеть тебя заставлю… Об этом!
— Слабо зайти в палату дочери и поговорить с ней?! — спрашиваю я. — И отпусти мою руку. Ты делаешь мне больно!
— Эта боль — ничто, по сравнению с тем, какой ад я для тебя устрою, если ты посмеешь втыкать мне палки в колеса.
— Ты пил? — всматриваюсь в его зрачки. — Пил?
— Я трезв.
Наш разговор обрывается. Он достает телефон и выдыхает сквозь зубы:
— Черт побери!
— Что?
— Ева. В больницу угодила…
Он облизывает губы.
Как наркоман в ломке…
Мне противно и хочется вымыть глаза с мылом, чтобы не видеть, как его ломает.
Он и к Еве попасть хочет, и к дочери заглянуть считает нужным.
Что же он выберет?!
Глава 8. Она
— Что ж, — говорю я, разводя руками. — Кажется, выбор очевиден, да?
Владислав хмурится.
Я делаю вид, что стряхиваю невидимые пылинки с его плеча и похлопываю по нему несколько раз.
— Езжай. К ней. Еве привет. Дочь все равно не хочет тебя видеть. И Гришу с собой прихвати, ага.
— В чем дело? Все-таки этот мудак провинился перед Варей? В чем именно?
Я отхожу в сторону.
— Ты не видел, здесь есть кофейный автомат? Я, пожалуй, пока останусь… Не помешает немного взбодриться.
Точно помню, что автомат для кофе стоял на втором этаже, и я такую бурду пережженную сто лет не пила. Но сейчас делаю вид, что заинтересована.
Может быть, Влад ждет, что я стану его умолять остаться в браке или буду чинить препятствия для его встреч с Евой, но я делаю все с точностью до наоборот, и его это неимоверно бесит!
К тому же он не любит, когда что-то остается вне поле его влияния. Поэтому, выматерившись грязно, он размашисто шагает следом за мной по лестнице.
— Какого черта? — выдыхает супруг, разозленный до состояния кипящего чайника. — Это пойло для нищебродов! Прекрати себя травить.
— А я помню времена, когда мы сидели на фудкорте, пили кофе из пластиковых стаканчиков и ели один десерт на двоих. Вот были времена, да? — придаю своему голосу мечтательные нотки. — Ты хотел бы вернуться в прошлое?
— Нет! Ходить в дырявых кроссовках я больше не стану. Ни за что. И вообще, ближе к делу, Лиза.
— О чем тут говорить? У тебя же совсем нет времени.
Телефон Влада звонит.
— Ответь. Вдруг там что-то важное?
Зыркнув на меня зло, Влад отходит.
— Да. Я с женой и дочерью. Что непонятного? Нет, сейчас же не могу. Не получится… Нет. Что ты мне мозг выносишь? Ты знала, что я женат, и все непросто! Моя дочь в больнице, это тебе не шуточки! — звучит его голос в отдалении, потом он добавляет более мирным тоном. — Я пришлю за тобой такси.
Может быть, мне даже делать ничего не придется.
Больше всего на свете Влад не любит истерики по телефону. Он из тех, кто предпочитает реальные беседы лицом к лицу.
В телефонной истерике с капризами она ничего не добьется.
Так что Еве стоило бы подготовиться получше…
— Что с Варей и ее женишком?
Я вынимаю заветный стаканчик и дую. Там голимый кипяток, жду, пока остынет.
— Лиза… — жилка на лбу Влада тикает, как часовая бомба. — Мне из тебя клещами вытягивать?
— Варя хочет отменить свадьбу.
Влад удивлен. Наповал сражен шоком!
— Что за глупости?! Столько бабла вбухано! Договоры между мной и семьей Григория вот-вот будут подписаны…
— Варя тоже так сказала. Она опасается, что твоя любовь к деньгам перевесит все остальное.
— Это она так сказала?
— В переводе на понятный тебе язык, да. Именно это она имела в виду. Поэтому говорить с тобой не хочет.
— Я все-таки с ней поговорю. Свадьба — это не шуточки. Редко кому везет, когда совпадают выбор ума и сердца, — произносит Влад. — У них все было хорошо. Что стряслось?
— Хорошо — это не означает навсегда, Владислав. Люди влюбляются, произносят клятвы и мечтают умереть в один день, а потом оказывается, что их встреча была ошибкой и лучше…
Лицо мужа темнеет, по нему проносятся тысячи эмоций, вне небезобидные.
Он не глупец и понимает, на что я намекаю.
Разговор снова о нас, и он тяжело дышит, подступив ко мне близко-близко.
Глаза в глаза… Я чувствую его дыхание на своих губах.
Внезапно осознаю, что не могу вспомнить, когда мы последний раз целовались горячо. Секс — да, был. А поцелуи? В какой момент они пропали и превратились, в лучшем случае, в простой сухой чмок?
— И лучше — что, Елизавета?!
— И лучше не было бы ничего. Вообще ничего, — выдыхаю я, отойдя в сторону.
Влад застыл на несколько мгновений, потом развернулся круто.
— Ничего? Ни-че-го, Лиза? Даже наших дочерей?!
И только спустя секунду до него доходит.
— Я не понял, этот мудак изменил нашей дочери?! Не уходи вот так, без ответов.
— А ты бы этого хотел? — парирую я в ответ. — Желал бы ты своей дочери, чтобы она обожглась в браке с Гришей… Спустя лет так дцать? Или лучше сейчас? Как ты считаешь?
Телефон звонит.
— Извини, надо ответить, Влад.
— Я его убью, — выдыхает муж. — Размажу червяка.
— Да, славно. Только для начала узнай его правду.
— Мне плевать! Он не будет вытирать ноги о мою дочь, и точка…
— Как же мужская солидарность? Разве у монеты не две стороны? — цокаю языком.
— Я не понял… Ты мне мозги вылюбить сегодня решила?
— Не кричи. Мы в больнице…
Достаю телефон и отвечаю, не глядя.
Плевать, кто.
Лишь бы подальше от Влада, а в динамике… знакомый до боли голос.