Измена. Ты пожалеешь... (СИ)

— Постой… Она и мне что-то написала, — удивляюсь я. 
— Лиз, стой! — просит брат, потянувшись ко мне. 
Но я уже открываю ссылку, отправленную Катей мне в переписку, и застываю. 
— Да уж. Приятные новости… 
Сердце стынет. 
В горле — ком. 
Местные новости пестрят фотографиями с аукциона поместья… 
Оно всегда интересовало Влада. Он шутил, что это не дом, а целый замок… Замок для настоящей принцессы. Потом он смотрел на меня и даже как-то сказал вскользь, мол, если бы его на продажу выставили, он бы не пожалел сил и средств, чтобы выкупить! Но поместье не спешили выставлять на продажу. 
  
И вот… 
Пожалуйста… 
Долгожданный аукцион, на котором продают поместье. 
Ушло за кругленькую сумму, плюс, в комментариях, смачно обсуждают, сколько долгов висит на этом поместье. 
Но не это главное! Заголовки и первые строки обсуждают того, кто купил это поместье — Кузьма Владислав, и в подарок, для кого. 
На фото мой муж и Ева. 
Она одета роскошно в черное, переливающееся платье, на плечах — меха какие-то, перчатки до локтей. Красная помада, сумочка и туфли в тон. 
Она выглядит будто кинодива на красной дорожке, и они очень-очень близки!
Есть еще несколько новостей, которые мусолят «бурный роман известной актрисы и миллионера». 
Гадают, куда он дел свою жену… Кто-то уже пустил слух о нашем разводе. 
На провокационные вопросы Ева отвечала загадочной улыбкой. 
Вот и ответ, с чего вдруг Влад расщедрился и разблокировал мои карты. Он просто сделал последний шаг и во всеуслышание обозначил свои планы! 
Вот для кого он облизывался на это поместье… 
Поместье для настоящей принцессы, не для ее бледной копии. 
— Да, Вить. Ты прав. Уехать — самое верное. 
*** 
Он 
— Как долго я тебя ждала… Наконец-то нам никто не помешает. Любимый… 
В последний миг я встряхиваю Еву. 
— Любимый? Куда лезешь? Место свое забыла?! — вырывается из меня с огненным дыханием. 
— Ох. 
Ева мгновенно откатывается назад и, как ни в чем не бывало, грациозно опускается на колени, перебросив волосы через плечо. 
— Хорошо, поняла. Сегодня ты хочешь быть грозным и жестким. Я не против… Со мной ты можешь быть любым! — проворно тянется к пряжке моего ремня. 
— Ты с дуба рухнула? Вон пошла. Я пришел сюда не за этим! 
— Но за чем же? — удивляется она, развернувшись в мою сторону. 
Сделав несколько шагов по коридору, ударом кулака снес декоративную вазу с комода. Там стояли сухоцветы. 
Осколки брызнули во все стороны. 
— Это был… Очень… Дорогой фарфор! — ахает она, прижав руки к груди. 
Томности в ней, как не бывало. Она бросается к осколкам и торопливо перебирает веточки. 
Не понимаю, что такого в этих вениках засушенных. Лиза живые цветы любит, а эта… Смотреть на нее не могу! Кретин… 
По голове себе настучать хочется. Кулаками! 
Прозрел…
Что я хотел получить, а? Ну, что… 
Пройтись теми тропками, которыми не ходил? Купить все, на что не хватало денег! 
Я ведь уже пробовал и не получал ничего… 
Так с чего я решил, что воплотив одну из фантазий, вдруг стану тем самым… из прошлого. 
Фантазия-то поблекла.
Не все золото, что блестит. 
И, конкретно с этой фантазии даже позолота местами слезла. 
Внезапно я замечаю, как между тонких пальцев Евы проскальзывает какой-то пакетик. 
— Что это у тебя?! 
  
Глава 31. Он 
 
— Не понимаю, о чем ты. 
Через миг пакетика в пальцах Евы не стало. Он будто растворился. 
Миг — и его уже нет. 
Мне даже захотелось глаза протереть кулаками, чтобы прочистить зрение. Вот это фокусы! 
— Показывай! — рычу, сжав кулаки. 
— Владислав, какая муха тебя укусила? — изумляется Ева, изображая желание приласкаться ко мне. — Это же я! 
— Это же ты. Вот именно! 
Крепко сжав тонкое запястье, встряхиваю Еву хорошенько. 
— Доставай!
— Что? Откуда… Влад, если это такая прелюдия, то я предпочитаю игры… в более безопасных местах, где… 
Сам не понял, как влепил ей по щеке. Она схватилась и замерла. Я резко рванул ее за халат, вытряхнул карманы — пусто! Дернул за бюстгальтер. 
Ева сначала забилась в руках, потом подставляется. 
— Я все поняла… Ты любишь… Очень… Очень жестко!
Какая же мерзкая, и так торопливо сама пытается расстегнуть и отбросить в сторону свой лифчик, что у меня не остается никаких сомнений.
В нем что-то есть. Определенно! 
Мои пальцы проскальзывают под ткань и цепляют гладкую поверхность. Есть! 
Выдергиваю.
Точно. Пакетик. С каким-то веществом! 
Вдох-выдох. 
Это не безобидная гомеопатия, верно? Иначе бы Ева так тщательно его не прятала и не выглядела сейчас так, словно я схватил ее хвост и пригвоздил к полу. 
— Говори, — облизываю губы, над которым выступил соленый, горький пот. — Говори, млин! 
Ева стоит, жадно сглотнув. Я только сейчас замечаю, какая у нее длинная, по-птичьи тонкая шея, напоминающая шею ощипанной курицы. Что я в ней… нашел? В ней?! 
Замершей в испуге, лицо искажено, губы кривятся… 
Всклокоченная, растерявшая лоск. Лифчик повис на одну сторону, и вид ее груди вообще не вставляет. 
— Это для чего? Не безобидный же порошок! 
Я сам бывал на вечеринках и праздниках ее мужа, знаю, что иногда за закрытыми дверьми гремели весьма небезобидные вечеринки, с большим количеством алкоголя и не только! Так что это не ново для Евы. И я, зная об этом, забыл, что у нее есть возможность… простимулировать себя, может быть, даже меня. 
— Влад… — наконец, Ева отмирает, поправляет на себе одежду, пытается придать благопристойный вид. — Что ты, как маленький? Мы, т-творческие люди, иногда нуждаемся в дополнительном вдохновении и источнике энергии. Дай, пожалуйста. Это бодрит, ничего больше. 
— Бодрит, значит?! Ну-ка… Взбодрись немного. Прямо сейчас. 
— Знаешь, это не самая хорошая идея. Я не злоупотребляю и… 
То, как она усердно отказывается принять, наводит меня на некоторые мысли, что здесь может быть не бодрящий порошечек, но кое-что другое. Сколько раз мы болтали тет-а-тет, когда Лиза попросила помочь Еве, а? Я обсуждал дела, просматривал бухгалтерские бумаги ее мужа, вникал. Она наливала мне выпить, болтала обо всем на свете. Мне льстило ее внимание и такой открытый, смелый взгляд на некоторые вещи… 
Я пил, она подливала… Болтали о разном, о прежних временах. 
И я будто наяву вижу тот самый момент, когда мы предавались ностальгии, и меня остро кольнуло той самой неосуществленной фантазией. Помнится, мы как раз обсуждали… 
— Что бы ты сделал из того, что не успел сделать? — поинтересовалась Ева. 
— Даже не знаю, нужно хорошенько подумать. 
Она придала себе грациозную позу, томно закусила губу и посмотрела на меня пьяно, проведя пальцами по груди. 
— Все. Я бы сделала… Все… 
После этого меня будто зациклило, и начало точить этим чувством раздрая внутри. 
Кризис среднего возраста? Оказывается, ни хрена подобного! Это, млин, кризис идиота, которого одна сучка грамотно подпоила и под влиянием момента направила мысли в нужную сторону.
Потом она просто подпитывала эти идеи! И я, кретин, был уверен, что сам хозяин своим желаниям, что это мое решение начать жить так, словно у меня появился шанс нырнуть в прошлое и осуществить все нереализованные фантазии, желания, прихоти. 
Бойтесь своих желаний! 
Да чтоб тебя! 
От злости на самого себя я несколько раз пинаю комод. 
— Я забираю это, — трясу пакетиком. — Выясню, что это! И если это то, о чем я думаю, тебе не поздоровится. 
— Скажи! Кто… Кто настраивает тебя против меня? — требует Ева. — Кто? Я же знаю, что ты меня хотел… Всегда! 
  
— Да, были у меня шальные, грязные фантазии с твоим участием. Типичные мальчишеские фантазии, с которыми иногда под душем приятно провести две-три минуты наедине. И все!