Измена. Ты пожалеешь... (СИ)
— Почти приехали, — сообщает таксист.
Машина медленно въезжает во двор дома, где живут Гриша с Варей.
До тебя нет дела, мама. Вот что означают слова старшей дочери.
— Какой подъезд? — интересуется мужчина.
— Притормозите на углу дома, пожалуйста, — прошу я, достав телефон.
Какая же я дура, зачем я адрес дочери и ее жениха назвала?
Очевидно, милые сейчас бурно мирятся, может быть, Варя утешает своего героя, которого так несправедливо поколотил ее злой папаша.
И тут им свалюсь на голову я — старая мамаша, которой поздно быть беременной в третий раз.
Дура, Елизавета. Дура…
Адрес-то я назвала, очевидно, пребывая в шоке, но вот теперь остыла.
Достаю телефон, в мыслях все гудит.
В офис поехать? У меня в кабинете и приткнуться негде. Офис, которым я гордилась, невероятно крошечный. Диванчик, который не раскладывается. На таком можно, конечно, скорчиться и заночевать, но моя поясница не скажет мне спасибо, и завтра я буду чувствовать себя старой развалиной, наверное, точь-в-точь такой же, какой считает меня старшая дочь.
Ей двадцать, она красива и молода, весь мир у ее ног, и она уверена, что все ее желания — первостепенные, самые важные, искренние. Все остальные подождут, они лишь пыль под ее ногами…
— Девушка, у вас деньги-то есть? — сомневается таксист.
Молча протягиваю ему две пятисотрублевые купюра. Поездка до дома Гриши и Вари явно не стоит столько, гораздо меньше. Но я даю задаток, потому что еще не решила, куда ехать.
— А теперь помолчите, пожалуйста, мне нужно подумать, куда уехать.
— Что, не дозвонились? — по-своему истолковал таксист небольшую паузу и телефон в моих руках.
Скорее, даже если Гриша с Варей мне откроют, они будут мне не рады, и я для молодых, увлеченных друг другом, буду просто обузой.
Хотела бы я в молодости, будучи увлеченной Владом, чтобы на голову мне свалилась мама и жаловалась на ссоры с отцом? Нет, я бы прятала голову на широком мужественном плече Влада и слушала его басни о том, что наши неудобства временные, и что он весь мир, извините, раком поставит, но сделает нас счастливыми. Кажется, с тем количеством денег ему уже неинтересно ставить мир раком, а вот жену… оказывается, недостаточно я раком стояла. Хоть и стояла раком, но не так, и давала, оказывается, не туда.
Опять эта едкая желчь… Изжога подкатывает…
Третья прервавшаяся беременность у меня началась не с токсикоза, а с изжоги. Я не могла есть привычные продукты, они все у меня давали изжогу, и я мучилась зверским аппетитом и невозможностью покушать утром.
И стоило только чуть-чуть перенервничать, как мне в глотку выплескивалась едкая горечь.
Точь-в-точь как сейчас.
Это отрезвляет и… заставляет сердце сжаться от страха.
Перед глазами темнеет до звездочек: что, если снова… выкидыш?!
Симптомы…
Нет-нет, рано думать о таком, Лиза. Просто рано… Это простая дурацкая изжога, больше ничего!
Решай, куда ехать.
Вариант поехать к маме я даже не рассматривала. Сразу же отмела.
Во-первых, потому что с ночевкой у бабушки младшая дочь, Стеша. Не хочется пугать и вводить в курс проблем еще и младшенькую…
Плюс мама… Моя мама, которая в самом начале кривила нос и была против моего брака с нищебродом, сыном алкоголика и носителем дурных генов, теперь чуть ли бы не книксен делает в присутствии Влада.
И больше никаких криков, как раньше:
— Кого ты родишь от сына алкаша? Больных детишек захотела? Не вздумай… принести мне в подоле от этой рвани. Гены — страшная вещь!
Не к дочери и не к маме.
Есть подруги, но… с годами дружба тоже трансформируется.
Или просто меняемся мы сами? И в том круге, где мы сейчас вращаемся с Владом, так мало настоящих друзей и подруг, что хоть плачь, и я, действительно, начинаю плакать тихонько.
От понимания: есть Тоня, Луиза и Снежана. Жены Михаила, Артура и Николая, соответственно… Есть много статусных женщин всех прочих приятелей мужа, их уже никто не называет устаревшим понятием «гражданская жена».
Есть много тех, с которыми можно посетовать за кофейной чашкой о неудачной укладке или затянувшемся ремонте, еще больше тех, с которыми за бокалом мартини можно обсасывать косточки всех прочих наших знакомых, но… нет среди них не одной, к которой можно было ввалиться поздним вечером, почти ночью, с разбитой рукой и полным ощущением пустоты в груди.
Вот такая стала наша жизнь с Владом — сплошной красивый фантик, за которым нет ничего стоящего...
— Девушка, вы так не убивайтесь. Если деньги имеются, можно же и в гостинице заночевать? Или что-то серьезное случилось? Умер кто-то?
Пожалуй, только вера в любовь и... немного в самых близких.
— Давайте в гостиницу.
Глава 14. Он
— Влад! — в голосе тещи просачивается страх. — Что случилось, Влад? Где Лиза?
Вот только этого мне не хватало — семейных разборок, скандалов и причитаний старческих.
— Все под контролем, Юлия Леонидовна.
— Нет! — взвизгивает она. — Что-то случилось, материнское сердце не обманешь… Что произошло, Владислав! Где моя дочь? Где она?!
Ах, материнское сердце… Я с трудом сдерживаю рык, родившийся в глубине грудной клетки.
— Что-то ваше сердце промолчало вчера и не екнуло!
Теща охает тихо.
— То есть беда приключилась еще вчера. Вы с Лизой крупно поссорились. Чем ты ее обидел?
— Вот, значит, как? Виноватым вы сразу видите меня? Вы не думали, что ситуация, как раз, наоборот?
Теща замолкает и начинает блеять невпопад.
— Но как же… Это же Лиза… Лизонька наша. Она и мухи не обидит. Она… добрая. Не верится мне, что она могла… Нет, только не она.
— Вы плохо знаете свою дочь, Юлия Леонидовна. Обеих дочерей плохо знаете.
— Ева-то здесь причем? — вспыхивает. — Ох, не примешивай… — тушуется.
Казалось бы, мама дочерей должна гордиться обеими дочерьми. Ведь Ева снискала славу актрисы театра и кино. Пусть все роли у нее были посредственные, кроме одной, но зато как прогремела в кино.
Плюс спектакль тоже был довольно громким…
Есть актеры одной роли. И с этим ничего не поделаешь. Ева — как раз из таких.
Мама Евы могла бы гордиться старшей дочерью, но они люди приземленные, далекие от мира искусства и красоты.
Для матери Ева не прославилась, но оскандалилась. Поэтому в доме моей тещи так много фотографий Лизы, наших детей и семьи, и так мало фотографий Евы. Их почти нет. Теща, если и предпочитает хвастаться успехами детей, говорит исключительно о том, как хорошо в жизни устроилась Лиза, какой у нее хороший муж и какие умницы-красавицы у нас с Лизой дочурки.
Ева, как шутила она сама, в этой простой семье была будто инопланетянка, неизвестно как очутившаяся среди серой массы…
Роль Евы была нашумевшая, не только благодаря тому, что фильм залетел. Не только…
Фильм о проблемной семье, запутанных семейных отношениях. Кино со взрослым цензом.
Ева — в одной из главных ролей. Там была одна сцена… сексуальная. Очень откровенная, Ева снималась в этой сцене сама, без дублерши.
От и до.
Сцена секса крупным планом со всеми подробностями.
Более того, есть режиссерская версия, более длительная, и еще более откровенная, чем то, что показали на больших экранах.
Пьяная сцена сексуального угара на вечеринке, где героиня занимается сексом сначала с одним мужчиной, а через секунду ее начинает иметь другой, из ревности, а первый, получивший свое, за этим теперь наблюдает, вышла очень живой и натуральной…
Родители Евы, люди консервативного склада ума, чуть сердечный приступ не схватили, когда все начали на каждом углу обсуждать, как их старшая дочь задорно голой скакала сначала на одном мужике, а потом прогибалась и стонала под другим.
Натурально. Сама…
Взбудоражила ли? Еще как…
Плюс довольно свободные нравы и рассуждения в семье Евы, когда мы бывали у них, будто так и подмывали заглянуть к ним в постель, под одеяло.