Измена. Ты пожалеешь... (СИ)
Измена. Ты пожалеешь...
Диана Ярина
Глава 1. Она
— Я хочу здесь… — с чувственным придыханием звучит женский голос.
— Сумасшедшая! — хрипло отвечает мой муж.
Через миг их голоса сплетаются в чувственный, сочный поцелуй. С причмокиванием и громким звуком, как будто лижутся двое подростков, впервые оставшихся наедине.
Звуки шагов, смешки…
Они удаляются.
Мое дыхание просто растворяется, пальцы примерзают к ручке двери.
Я уронила ключи, когда услышала, что мой муж… занят другой женщиной.
В нашей квартире!
Звук падения ключей вышел громким, но они были так увлечены, что даже не услышали.
Я крадусь по коридору за ними, словно воришка.
Воришка в собственной квартире!
Они удаляются… и влетают прямиком в супружескую спальню.
Шок уступает место злости, и на глазах закипает жгучая соль.
Как он посмел?
Привести какую-то дрянь… прямиком на нашу кровать…
На ложе супругов, где много раз мы сплетались друг с другом в порыве страсти.
Однако теперь муж страстно увлечен другой и шепчет ей комплименты, от которых начинают гореть уши.
Самая-самая…
И это не я!
Другая…
— Здесь… Боже, да… Я хочу тебя прямо здесь! — торжествующе заявляет… она.
Голос жутко знакомый, но мозг отказывается в это поверить.
Нет, просто показалось… Нет-нет! Я ошибаюсь.
Ноги несут меня вперед. Я уже не скрываюсь, каблуки стучат, но парочке на посторонние звуки плевать. Они ничего не замечают вокруг себя.
— Сколько раз ты представлял меня… здесь, ммм? Сколько раз спал с ней и мечтал обо мне?
В этом голосе — самодовольство и злое торжество.
— Постоянно, — звучит хриплый ответ моего мужа. — Ч-ч-черт… Какая ты… Еваааа…
Влетаю в спальню так бурно, что дверь стукается о стену.
И только этот звук заставляет любовников застыть.
Вернее, муж мой и так полулежит на нашей кровати.
Развалился, с расстегнутыми штанами, опершись на локти и жадно-жадно смотрит перед собой.
Его рубашка растрепана, а на губах алеет след женской помады.
Я знаю этот оттенок.
Дорогой, эксклюзивный и… подаренный мной очень-очень близкому человеку.
Нет…
Отравленная стрела вонзается в сердце.
Разбивая его на мелкие, окровавленные осколки.
Потому что перед моим мужем, распахнув тренч, под которым только одно сексапильное белье, стоит Ева.
Ева…
Моя старшая сестра…
— Ты?!
Приваливаюсь к дверному косяку в поисках опоры. Ноги меня не держат.
Я не могу поверить… Не хочу!
Мотаю из стороны в сторону вмиг отяжелевшей головой, пытаясь прогнать образ, отпечатавшийся на сетчатке.
Моя сестра в вызывающе откровенном белье.
Демонстрирует свои прелести моему мужу, а он… смотрит так, словно не видел в жизни ничего сексуальнее и прекраснее.
Он ее… не то, что хочет. Он ее жаждет рьяно…
Я вдруг понимаю… Что на меня он так никогда не смотрел.
Даже в самые наши бурные молодые годы…
Ни-ког-да…
Эту животную, опьяняющую страсть, этот дурман похоти не спутать ни с чем.
Муж ее хочет. Безумно хочет…
Он выглядит как молодой жеребчик, готовый к спариванию, и тяжело дышит.
Даже мое появление не остужает его пыл, красноречиво приподнимающий ширинку.
— Елизавета?! — медленно моргает Владислав. — Разве… Разве ты не должна сейчас помогать дочери выбирать свадебное платье?!
Я не в силах ответить, что у дочери плохое самочувствие, она отменила примерку и, подозреваю, дело в том, что дочь беременна. Кое-какие признаки на лицо… Я пока не тороплю ее с признанием, жду, что сама скажет.
— Давай, — произношу слабым голосом. — Скажи это.
— Что?
Муж медленно поднимается и застегивает брюки. Какой же наглый у него вид. Ему приходится постараться, чтобы застегнуть брюки, трусы продолжают быть натянутыми до предела.
Бесстыжий.
— Скажи… Дорогая, это не то, что ты подумала. Самое время… — голос срывается до хриплого шепота.
Потом я перевожу взгляд на сестру.
— А ты…
Ева поджимает губы. Я подарила ей эту помаду… Никак не могу успокоиться, смотря на цвет помады. Хорошо помню, как повела Еву развеяться по торговому центру. Мы забрели в магазин косметики, и сестра притормозила возле отдела с люксом. Она с такой тоской смотрела, что я не выдержала и сделала ей подарок.
Она радовалась, как ребенок, и я радовалась вместе с ней…
Теперь эта помада красуется не только на ее губах, но и на моем муже.
Губы, подбородок, даже шея и воротник рубашки отмечены.
Запачканы…
По телу проносится дрожь омерзения.
Не могу смотреть, выворачивает!
С трудом сдерживая позыв тошноты, я дышу через нос часто-часто, иначе меня вывернет прямо под ноги.
— Ты тоже… Ева… Тоже скажи что-нибудь. Избитое. Как из анекдота. Что я все не так поняла, что ты просто… Не знаю… Просто решила купить белье и не придумала ничего лучше, чем попросить моего мужа… высказать свою точку зрения. Мужскую… Что вся остальная одежда на сушилке или в барабане стиральной машинке!
Начинаю говорить тихим голосом, но в самом конце почти кричу.
— Нет, — отвечает Ева твердо.
Она оборачивается в мою сторону и не спешит запахнуть тренч, демонстрирует себя во всей красе.
Все говорят, что мы похожи. Высокие, стройные. Но она после трагедии в семье похудела до предела и ее грудь смотрится как грудь подростка, но ноги, безусловно длинные, стройные и тренированные.
Ева посещает спортзал несколько раз в неделю, ее икры смотрятся точеными, а бедра узкие, без грамма лишнего жира.
Длину ее ног подчеркивают высокие ботфорты.
Дерзкие и сексуальные, как у шлюхи.
И пришла она тоже… как шлюха.
Используя приемчики один в один — тренч поверх тела, на котором из одежды только полупрозрачное белье.
— Я так не скажу. И Владик тоже так не скажет, — заявляет она. — Потому что Владик меня любит. И всегда любил… А ты была для него лишь заменой. Моей… бледной копией! — вздергивает узкий подбородок. — Но пришло время насладиться оригиналом.
Губы растягиваются в улыбке.
— Может быть, ты выйдешь и просто закроешь за собой дверь? Чтобы не мешать… — предлагает сестра.
Глава 2. Она
— Выйти, чтобы вам не мешать? — переспрашиваю я.
Медленно, как будто я стала заторможенной или все вокруг погрузилось в вязкое желе, перевожу взгляд на мужа.
Не знаю, что я ожидала увидеть в его глазах, но он с небольшой досадой отводит взгляд в сторону.
Злится, что я их застукала? Не дала свершиться грехопадению? Или они давно кувыркаются на этой кровати?
Как же тошно… Ведь всего позавчера… муж ласкал меня жарко, мне казалось, что мы шумели больше, чем всегда, и потом я долго пыталась понять, слышала ли младшая дочь, как увлеклись?
Но уже сегодня я услышала такое, от чего внутри все застыло, покрылось коркой льда и потрескалось.
Вниз полетели кровавые осколки.
Боюсь сделать шаг в сторону, иначе кажется, что я точно буду ступать по битому стеклу.
Выйти, чтобы им не мешать? А может быть, просто взять тебя за волосы, сестра, и протащить хорошенько? По всему нашему дому, по полу, по которому ты ходила, по мебели, на который ты сидела, по всем его поверхностям… Протащить лицом и выбросить за порог? Какая гадина… Жила и всегда с превосходством на нашу семью смотрела, еще так говорила о моем муже, со снисхождением, своего боготворила, а когда он погиб трагически и внезапно вылезли его долги, огромные суммы, вылезли какие-то подозрительные личности, которым задолжал ее муж, кому она позвонила? У кого в ногах плакала и кому благодарно целовала руки?
И, возможно, не только руки, если мой муж смотрит на нее… так?