Право на счастье
Теона Рэй
Право на счастье
ГЛАВА 1
Дочка жалась к моим ногам, тянула за юбку и еле слышно просила скорее уйти.
– Минутку, милая, – я вздохнула, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце.
Я успела только обуться, накинуть на плечи теплую шаль, а для Вероники отыскала кофточку в сундуке, как дверь в комнату распахнулась. В руках я сжимала платья дочки, которые наспех выхватила из небольшой кучки вещей.
– Что ты ищешь? – громыхнул голос мужа. Савар одним взмахом руки выбил у меня вещи, платья разлетелись яркими всполохами ткани. – В этом доме нет ничего твоего, убирайся уже!
Смотреть на него мне не хотелось, слезы душили и горло жгло от невысказанных слов. Трясущимися руками помогла обуться Веронике, схватила ее за руку, и мы проскочили мимо Савара.
– Мама, моя Заплаточка! – вскрикнула дочь, но ее отец уже захлопнул дверь спальни.
Сейчас в моей голове билась только одна мысль: уйти, сбежать как можно дальше, чтобы больше не слышать оскорблений, не видеть презрения и злобы в глазах некогда родного человека
– Заберем позже, хорошо?
– Мам, но…
– Вероника, – я присела перед дочерью, беглым взглядом окинула пустую прихожую и, едва сдерживая рыдания, улыбнулась. – Я верну твою Заплаточку, но не сегодня, хорошо? Сейчас мы пойдем к тете Иде.
Вероника смахнула слезу с пухлой щечки, отвела взгляд. Савар оскорбил не только меня, но и ее, но если я понимала, в чем причина нашего с ним раздора, то дочь хотела просто уйти, чтобы не слышать ругань.
– Ты еще здесь? – недовольно крикнул муж.
– Все, идем, – шепнула я Веронике.
Шагнула за порог в темноту, увлекая за собой дочь. Холодный ночной воздух остудил разгоряченное лицо, высушил проступившие на глазах слезы. Вдохнула полной грудью, на миг прикрывая глаза. За спиной чернотой зиял дверной проем, откуда-то из недр дома доносился крик мужа, а следом раздался глухой звон – кувшин полетел на пол… или в стену. Савар часто оставлял нас без посуды.
Но в этот раз все было по-другому, и оттого я не знала, как себя вести.
– Мы еще вернемся? – спросила Вероника, когда дом остался позади.
Я промолчала, мотнув головой. Дочь должна была знать правду, но прямо сейчас мне не хотелось ей ничего говорить. Темные улицы переплетались, уводили все дальше, в центр города. Там, в Пятом южном квартале жила моя единственная подруга, Ида, и кроме нее мне не у кого было просить помощи.
Когда Савар пришел поздним вечером домой на удивление трезвый, я так обрадовалась этому редкому явлению, что сразу же поспешила на кухню, чтобы разогреть ужин. В тот момент мне показалось, что муж как-то особенно счастлив и, наверное, даже рад был видеть меня и дочку. Я улыбалась. Впервые за долгое время искренне.
Но стоило мне поставить кастрюлю на печь, как он смахнул ее на пол, заявив:
– Свою тошнотворную кашу мне больше делать не будешь.
Я, все еще улыбаясь, так и застыла, не в силах понять услышанное.
– Что глаза вылупила? Смотрит стоит. Все, сдохла твоя бабка, а значит и я больше не обязан с тобой нянчиться!
Кухонное полотенце выпало из моих ослабевших пальцев, в висках застучала кровь, и губы сжались в тонкую полоску. Я поняла, о ком он говорит, но еще не знала, что уже спустя несколько минут мой муж, человек, которого я за восемь лет если не полюбила, то приняла и смирилась, выгонит меня и своего родного ребенка на улицу среди ночи.
Савар же будто радовался. Счастье так и искрилось в его глазах, руки дрожали от нетерпения. Он никогда раньше меня не бил, но сейчас больно ткнул в плечо кулаком, подгоняя к спальне.
– Одевайтесь и выметайтесь! Слава Создателю, не оформили брак пред его ликом!
– О чем ты?.. Савар? Что происходит?
– Совсем безмозглая? – муж рычал. – Всю жизнь мне испортила выродком своим! Если бы ты не залетела, если бы твоя бабка не заставила меня взять тебя в свой дом, я был бы куда счастливее! Ты посмотри на себя, зачуханка пожирневшая…
В ушах шумело, и я его уже почти не слышала. Столкнулась взглядом с ничего непонимающей дочерью, и именно она все осознала первой.
– Мам, я сама оденусь.
Время замерло, и воздух будто стал плотнее, я наблюдала за происходящим словно со стороны. Наклонилась к сундуку, вытащила свою шаль, кофту дочери…
На щеку упала первая дождевая капля. Я тряхнула головой, прогоняя воспоминания. Осмотрелась по сторонам, крепче сжимая ладонь дочки, и только увидев перед собой фонарь над входом в дом Иды, позволила себе успокоиться. Подруга меня никогда в беде не оставит, обязательно поможет. Я занесла руку, чтобы постучать, и в этот момент серые тучи прорвались дождем.
Дочка молчала, ничего не спрашивала и не плакала, и за это я была ей благодарна. Успокаивать ребенка в то время, как сама едва держусь, то еще испытание.
Послышались шаги внутри дома, скрипнул засов, и дверь отворилась, обдав нас теплым воздухом. Глаза заслезились при свете десятков свечей и огня из камина – Ида не любила даже малейший полумрак.
– Создатель! – воскликнула подруга, прижимая ладони к пышной груди, и пошутила в своей привычной манере: – Чего кислые такие, будто умер кто?
– Ты не удивишься и даже скажешь: “я знала, что так будет”, – грустно улыбнулась я.
Ида растерянно кивнула, отступая.
– Давайте, быстро внутрь.
Вероника первой шмыгнула в гостиную, предварительно разувшись. Я задержалась всего на минутку у двери, чтобы вкратце объяснить Иде цель нашего неожиданного визита.
Подруга, выслушав, помрачнела. В ее глазах мелькнула смесь жалости и в то же время разочарования.
– Ладно, идем на кухню, – Ида похлопала меня по плечу.
В небольшом домике Иды всегда царила особая атмосфера спокойствия и уюта. Множество фонариков, свечей, на окнах висели газовые занавески, на полу в каждой комнате лежали пушистые ковры, в воздухе витал приятный хвойный аромат, а от самой хозяйки постоянно пахло выпечкой. Я любила проводить время здесь, а Ида никогда не была против, часто приглашала и меня, и Веронику по поводу и без. И пока дочка рисовала или гуляла с пушистым щенком соседского мальчика, мы с ней долгими часами говорили обо всем, шутили и смеялись, обсуждали наших мужчин, сплетничали.
Сегодня от спокойствия не осталось и следа. Я села на стул у окна, вжалась в спинку и рассеянным взглядом следила за тем, как Ида быстрыми движениями готовит чай. Насыпала листья в чайник, поставила его на огонь, – у нее была печь-артефакт, о которой я могла только мечтать, – достала из холодильного шкафа маленькие пирожные. Подруга, как и всегда, выглядела ухоженной, будто только-только вернулась со свидания. Темные волосы, собранные в пучок – волосок к волоску, парчовое голубое платье облегало пышные формы, подчеркивая достоинства, но не выделяя недостатки.
– Голодна? – спросила она дрогнувшим голосом.
– Как-то нет аппетита, – усмехнулась я. – Не знаю, что теперь делать… Я даже не представляла, что он может вот так нас… он нас просто выгнал, Ида!
– Я говорила тебе, что обряд бракосочетания очень важен, – буркнула подруга немного злобно.
– Он не хотел.
– Надо было заставить!
– Но как? Не силком же я его к алтарю потащу, в самом-то деле!
Ида разлила чай по чашкам, поставила их на стол и села напротив меня. Взгляд ее задержался на моем лице ненадолго, после она спрятала его в пол.
– В Бирцане тебе теперь не найти работу. Как ты понимаешь, с маленьким ребенком…
– Веронике уже семь лет, она вполне самостоятельная.
– …ты брошенка. Тебя из дома выгнал муж. Не подумай, мне-то все равно, но вот другие… Бирцан не маленький город, но Савар плотник, и его знает едва ли не весь южный квартал. Алена, ты понимаешь, что тебя ждет? Узнай кто, что Савар выкинул тебя на улицу как котенка, и никому ты уже будешь не нужна.
Слова подруги хлестали по сердцу розгами. Я стискивала челюсти, не позволяя себе разреветься. Не будь со мной дочки, расплакалась бы, чтобы вымыть слезами всю боль из души, но ради Вероники я должна была держаться.