Неидеальные. Откровения о любви (СИ)

Дима скупо улыбнулся, но настоящей радости на его лице не было, только безнадежная тоска. Или это игра света такая?
Он затушил окурок и выбросил в урну.
— Ты смотрела мультик про кота Матроскина? — неожиданно поинтересовался. Я кивнула. Я — дважды мать, мои познания в мультфильмах практически совершенны! — Помнишь про корову и теленка: корова рыжая одна, а все, что она дает — молоко, телят — это наше. Он наш, Алена. Кирилл наш общий сын.
— Ты меня сейчас с коровой сравнил? — сухо бросила.
— Прости. Неудачная аналогия. Ты — дикий цветок, — и неожиданно шагнул ко мне. — С шипами. Алена, — притянул к себе, — три года, — с осязаемой мукой произнес, губами прижался к моим волосам. — Три года жизни. Мы могли быть вместе. Быть счастливы.
Я растерялась, растеклась мягким маслом от его слов, тона, взгляда: в нем нужда. Во мне нужда. Словно нужна ему именно я, очень нужна. Иллюзия. Самообман. Его, конечно. Я все это прошла три года назад. Поэтому с силой толкнула его в плечи.
— Ты свой выбор сделал! — напомнила жестко.
— Ты мне не дала шанса! — эмоционально воскликнул Небесный. — Ты не сказала мне! Я мог быть отцом! Мог быть счастлив! Ты хорошо наказала меня! Молодец!
— То есть, чтобы быть со мной, тебе нужен был повод? — сложила руки на груди. — Ни чувства и желание, а веский повод?
— О чем ты? — нахмурился Дима. Вероятно, он реально не понимал, что им двигало тогда. Вполне возможно, и сейчас тоже. Небесный запрограммирован на это.
— О том, что тебе нужно себе и своему окружению как-то объяснить, почему такой породистый самец выбрал безродную дворняжку. Сын — это аргумент. А признаться, что нравилось трахаться со мной, ну такое. Стыдно, да, Дим?
— Что за бред!
— Расслабься, — не удержалась и хлопнула его по плечу, — ты выбрал подходящую женщину, своего круга, вот с ней и будь счастлив, а меня не втягивай в это, — развернулась и зашагала прочь от него.
— Мы разводимся, — услышала вдогонку. Мне было все равно, но я все же обернулась на ходу и произнесла это вслух:
— Мне все равно.
Уже дома пришло сообщение:
Приеду завтра.
И следом:
Целую…
Я не стала отвечать, наоборот, очистила переписку. Я прекрасно помнила, как Небесный умел манипулировать, укрощать, приручать, соблазнять. На меня больше это не действовало, но все же я не настолько самоуверенна.
— Ждет? — спросила у мамы, вышедшей из детской.
— Ага, водички попросила.
— Отдыхай, — погладила по плечу, — я отнесу.
— Ален? — естественно, она хотела знать, что будет дальше.
— Потом, — проговорила и, взяв стакан воды, направилась к дочери.
— Мам, ты была с дядей Димой? — с любопытством поинтересовалась Катя. Я только кивнула. — А он кто?
Я замялась, обдумывая каждое слово. Судя по настрою Небесного, дети скоро узнают, кем он приходится. Но я должна максимально обезопасить их от травмы потери, если решит, что отцовство не так занимательно, как рассказывали в сказках. Катя, после возвращения из отпуска три года назад, спрашивала про «дядю-папу», даже требовала к себе. Конечно, возраст сгладил огорчение и притупил память, но время шло, дети росли: с каждым годом вопросов будет больше, а ответы станет сложнее придумывать.
— Дима… Дима папа Кирюши.
— И мой?
Я слабо улыбнулась и погладила ее по голове. Катя по отчеству была Семеновной, и я не скрывала, что ее папа умер. Правда, тогда она была совсем малышкой. Когда Ярослав исчез из нашей жизни, а я носила Кирилла, объясняла, что будет братик, не вдаваясь в подробности. Катюша была слишком мала, чтобы провести анализ: как без папы рождаются дети? Про своего она спрашивать перестала, но, видимо, решила, что отец у них с братом один. Это логично. Хорошо еще, что выяснять не стала, где ж он тот самый папа…
— Нет, малыш, — крепче обняла ее, — твой улетел на небо, когда ты еще была в животике у меня. Его звали Семен, поэтому ты у меня Екатерина Семеновна.
 
— Папа теперь на небе живет? — спросила тихим шепотом, инстинктивно понимая, что говорим о сокровенном: жизни и смерти.
— Да, — ответила, хотя сильно сомневалась, что Семен попал в рай.
— Пусть тогда дядя Дима будет и моим папой, — проговорила с потрясающей детской непосредственностью. — Он добрый.
Я только вздохнула: как объяснить детской душе запутанные взрослые отношения?
— Катюш, понимаешь… Я не знаю, как часто Дима будет приходить. Он как бы это сказать: биологический отец Кирюши. Это не значит, что он будет с нами жить, понимаешь?
— А что такое бирогический?
— Би-о-ло-ги-чес-кий, — повторила по слогам. — Это значит, что у них с Кириллом одна кровь. А у тебя, меня, бабушки другая.
У меня не было ни возможности, ни желания, да и знаний не хватало, чтобы вывести генетическую формулу родства единоутробных брата и сестры. Надеюсь, дочь поняла меня.
— Значит, если нет общей крови, то папой быть не может?
— Теоретически да, — медленно проговорила, — но ты ведь знаешь, что есть детки из детских домов: у них нет родителей по крови, но их могут усыновлять и удочерять — эти люди становятся им родителями. Мамой и папой. Да, не по крови, но по сути.
— А если…
— Все. — строго оборвала. — Знаю я тебя: тысяча почему, чтобы не спать.
Поцеловала ее и вышла. Мама ждала меня на кухне, но я больше не могла: все, финиш, выдохлась. Лечила, врачевала себя, по частям собирала и снова сломалась…
  
Глава 33
 
Алена 
— Не сегодня, ладно, — устало пресекла застывший на лице матери вопрос. Взяла большую кружку чая, сделанную для меня: приятно остывшую, чтобы можно было пить и наслаждаться, не боясь обжечься. — Пойду лягу, — проговорила и спряталась в спальне.
Кирюша спал у себя, в той же приставной кроватке, что и его сестричка в этом же возрасте. У меня были деньги купить все новое и даже дорогое, но я не стала. Зачем? После Катюши много базовых вещей осталось в хорошем состоянии. Да, на моей улице перевернулся грузовик с деньгами. Только это, увы, не равно счастью. Не в общем понимании, а женскому.
Так-то грех жаловаться: дети здоровы, и я тоже. Мама хоть и диабетик, но болезнь держим на контроле. У меня свой бизнес, который приносил пусть не миллионы, но стабильный доход и был отдушиной. Вроде бы все хорошо. И до повторного появление Димы в моей жизни, я считала, что счастлива, что большего мне не нужно. Но он снова здесь: с ноги ворвался и к чертям снес закрытую дверь моего маленького закрытого мирка.
Разводится он! Отцом хочет быть! Счастливым со мной и детьми! Только спросить забыл, нужно ли мне это! Не нужно! Совсем не нужно! Наше время давно ушло. Да и было ли оно нашим?
Нет, конечно, не было. Мы всегда были вне закона, тайная жизнь, встречи в ночи. Я все это знала и тем не менее ждала, верила, надеялась. Даже после того, как увидела его с другой женщиной в белом платье, с фатой и улыбкой счастливой невесты. Я все равно надеялась. Тогда Дима был нужен мне: его поддержка, нежность, ласка. Любовь…
Я хотела, чтобы выбрал меня! Чтобы то чудесное, что родилось во мне, нашло отклик в его сердце. Но этого не случилось. Да, у него были обстоятельства, обязательства, беременная невеста, собственные установки и рациональный подход к жизни. Окей, его право. Мне там не было места тогда, а ему нет места со мной сейчас. Больше не позволю провести меня через ад болезненной любви и бросить одну, сгорать в самой сердцевине душевных страданий.
Я вырвала чувства к Небесному с корнем. Выпила противоядие. Сделала прививку от любви. Я победила! Ни один мужчина больше не воспользуется мной! Дмитрию Александровичу нет места рядом со мной. Не впущу, не позволю, не поддамся. Больше никогда!
Я заснула легко, но спала беспокойно, урывками. То Кирюша разбудит, то сон мучительно странный приснится. Мое подсознание играло в жестокие игры. Там как в зазеркалье — все наоборот. Там мы вместе. Но я не хотела этого наяву. Да и в сны не верила.