Нерушимое доверие (СИ)

— Сейчас нет, — слегка раздраженно отвечает мужчина.
— Когда вам будет удобно? — стараюсь оставаться вежливой.
— Перезвоните мне завтра после трех…
— Подождите! Как завтра⁈ Моего мужа посадили по такому обвинению, а мы только завтра увидимся?
Раздается тяжелый вдох-выдох на том конце провода.
— Послушайте, Нина. Я только что виделся с вашим мужем, мы все обсудили и обо все договорились. Сегодня у него будет свидание…
  
— Свидание? Во сколько? — перебиваю адвоката.
— В четыре вечера. Свидание с Региной Булатовной. Игорь Владимирович попросил о встрече с ней.
— Не понимаю…
— Что не понимаете? Нина, у меня мало времени. Завтра после трех звоните, договоримся о встрече.
Адвокат завершает звонок, оставляя меня в полном смятении. Опять Регина и опять мой муж почему-то обращается к ней.
Я плохо разбираюсь в этой системе, но уверена, что свидания в СИЗО положены редко, если положены вовсе. И Игорь почему-то решил потратить встречу на Регину.
Хочется лечь на кровать и закрыться одеялом с головой, спрятаться от этого мира, где все складывается против меня. Но мне не дают это сделать.
Алла Анатольевна. Черт.
— Алла Анатольевна? — незамедлительно отвечаю на звонок, пытаясь сохранять спокойствие в голосе.
— Бесстыжая! — обрушивается на меня свекровь, — Почему я узнаю всю информацию о сыне от Региночки? Почему девочка сама ко мне приезжает и все рассказывает? И где ты шляешься все это время?
Ах, Региночки.
— Прекратите так со мной разговаривать…
— С тобой по-другому невозможно разговаривать!
— Что вы от меня хотите, Алла Анатольевна? Поругаться? — держу свои эмоции в узде.
— От тебя я уже ничего не хочу. Звоню, чтобы сообщить, что Яна пока поживет у меня…
— Но…
— Не спорь, Нина. Девочке сейчас лучше не возвращаться в ваш поселок, где соседи будут косо на нее смотреть.
К сожалению, в ее словах есть доля правды.
— Хорошо, — соглашаюсь только потому, что Яна любит бабушку и всегда охотно остается у нее, — Пусть поживет у вас недельку, пока Игорь не вернется. Вы правы.
— Вот и отлично. Пока, — свекровь прощается и тоже бросает трубку.
Агрессивно вытаскиваю шпильки из пучка, кидаю их прямо на пол и растираю лицо, чтобы опять не заплакать. Хочется орать и крушить все вокруг.
Еще вчера я была так счастлива, а сегодня еле держусь, чтобы не скатиться в истерику.
Вишенкой на торте этого чертова дня ставится звонок в дверь. У ворот стоит все тот же молодой оперативник, который был у дома Юли Рудиной вместе с криминалистами. Он хмуро ждет, пока я открою ворота и выйду к нему.
— Литвина Нина Леонидовна?
— Да, это я, — отвечаю не своим голосом.
— Вам повестка. Следователь вызывает вас на допрос завтра в одиннадцать утра. Прошу не опаздывать.
— На какой допрос? — сначала не понимаю.
— На допрос пока в качестве свидетеля совершенного преступления, — объясняет оперативник.
— Но я ничего не видела, чтобы свидетельствовать…
— Это неважно. Вы являетесь женой подозреваемого, поэтому автоматически становитесь свидетелем по делу. Следователь просто расспросить вас: замечали ли вы в муже наклонности, видели что-то. Может, вам показалось что-то странным в его поведении…
— Подождите. Суда еще не было. Вы так говорите, как будто Игорь и вправду убийца? — слова оперативника мне совсем не нравятся.
— Против вашего мужа есть весьма веские улики, которые будет сложно оспорить в суде.
  
Глава 4
 
Допрос
 
— Предупреждаю, согласно 51 статье Конституции РФ, вы имеете право не свидетельствовать против себя и близких, — строгим голосом зачитывает мне мои права следователь СК.
Алексей Михайлович Дорохов, как он представился мне в первую же секунду допроса, — человек, который ведет это дело и просто мечтает поскорее передать его в суд. Ему абсолютно неважно, виноват мой муж или нет. Более того, Алексей Михайлович как будто и не планирует искать настоящего убийцу.
Он спокойный, уверенный в себе, даже слишком, и его тактика на допросе — проверить мои нервы на прочность.
— Итак, где ваш муж был седьмого ноября между десятью и двенадцатью дня?
— Утром Игорь отвозил нашу дочь в школу, потом поехал на работу — отвечаю без раздумий, потому что по-другому и быть не может.
— Уроки в школе вашей дочери начинаются в девять утра, а я вас спрашиваю про другой временной промежуток.
— В это время мой муж был на работе.
— Он заезжал домой?
— Нет.
— Уверены?
— Да, я была в это время дома и точно бы заметила его присутствие.
— Тогда почему вы утверждаете, что в это время он был на работе? Вы оставались дома и не могли видеть его в клинике, — цепляется за мои слова следователь.
— Потому что в будни Игорь в это время может быть только в одном месте — в клинике. В десять у него начинается прием, запись всегда плотная.
— Хорошо, это мы обязательно проверим, — нехотя заключает мужчина. Он что-то пишет в своем блокноте некоторое время и вновь поднимает взгляд на меня.
Алексею Михайловичу где-то лет сорок, может больше. Высокий, крупный и очень уставший. Думаю, он ненавидит свою работу, но обязательно мечтает о повышении, чтобы выглядеть еще более важным. Не женат, судя по отсутствию кольца, или просто не носит, потому что пальцы распухли за годы брака.
Он вызывает у меня неприязнь и ничего более. Уверена, я вызываю у него те же эмоции.
— У вас еще будут вопросы? — спрашиваю с вызовом. Мне нечего скрывать.
— Да… Скажите, а ваш муж часто вам изменял за годы брака?
— Это как-то относится к расследованию?
— Очень даже относится. Рудина Юлия Алексеевна была не просто соседкой по поселку. Она состояла в любовной связи с вашим мужем, причем продолжительной.
— И у вас есть улики их связи? — говорю спокойно, потому что дурацкие предположения следователя меня никак не задевают. Наша любовь с Игорем слишком крепкая, чтобы вестись на такие манипуляции.
— Криминалисты скоро закончат исследовать вещи убитой, и, думаю, там мы найдем много интересного, — театрально тянет последнее слово мужчина.
— Ищите. Я могу увидеться с мужем? — перехожу к вопросу, который волнует меня больше всего.
— У вашего мужа вроде было свидание вчера с очень эффектной брюнеткой.
— Да, это его бизнес-партнер, а я жена.
— Мне неважно это, Нина Леонидовна. Жена или бизнес-партнер, или любовница…
— Когда я смогу увидеться с мужем? — не ухожу от темы.
— Здесь вопросы задаю я, — строго подчеркивает следователь.
— Тогда задавайте и я пойду, — также строго отвечаю.
Дальнейшее общение со следователем напоминает цирк. Мужчина перескакивает с темы на тему, иногда спрашивает то, что уже спрашивал, но по-другому. Постоянно цепляется к моим словам, но я держусь изо всех сил.
Когда все заканчивается, я чувствую дикое желание вернуться домой и смыть с себя запахи пота, сигарет и дешевого кофе, которыми пропах весь кабинет. Но пока нельзя.
Через пару часов у меня назначена встреча с адвокатом, который все-таки соизволил выделить мне время сегодня и поговорить. Пока жду, сижу в своей любимой кофейне и смотрю в окно на прохожих.
Когда-то мы приходили сюда с Игорем в его обеденный перерыв. Болтали обо всем на свете, обсуждали планы или молча пили кофе, поглядывая друг на друга. А сейчас я сижу тут одна и пытаюсь не развалиться. И физически, и морально.
Я впервые без мужа и дочери. Впервые за много лет мне не нужно забирать Яну из школы, потому что это сделает свекровь. Мне не нужно идти за продуктами и думать, что приготовить на ужин. Я пропущу сегодня плавание, чтобы не встречаться лишний раз с соседями.
  
Самое пугающее — я разучилась справляться и жить без мужа. Он окружил меня той самой каменной стеной, внутри которой я чувствовала себя комфортно и в безопасности. Но был ли этот комфорт мне на пользу?
Сколько Игоря продержат в СИЗО? Что будет с его клиникой? Как справляться с нашим большим домом в одиночку? Я ничего не знала и не умела.