Друг отца. Девочка авторитета

– Ну привет, девочка, – стоит на пороге Рэм. И судя по тому как сжаты его челюсти и он играет желваками, то у меня проблемы. – Ты так хотела, чтобы твои сиськи оценили, но забыла показать их главному ценителю, – приближается ко мне.
– О чём ты? – во рту пересыхает и в горле встает ком.
– Раздевайся, Луна. Хотела играть по взрослому? Я принимаю твой вызов.
 
Глава 7
 
– Раздевайся, Луна. Хотела играть по взрослому? Я принимаю твой вызов, – говорит он окидывая меня темным взором.
Инстинктивно я отползаю к изголовью кровати и мысленно прикидываю все возможные варианты того, как поступить дальше.
– Что же ты прячешься? – мечет глазами молнии. – Я жду. Где мое законное шоу? – невозможно разобрать серьезен он или издевается.
– Перебьешься, – огрызаюсь. – Ты не сделал ничего из того, что я просила. Даже не ответил ни на один вопрос.
– Ты наглядно продемонстрировала, что не готова услышать на них ответы, – таким разъяренным я его не видела и мне действительно жутко от его вида. – Снимай топ! Хочешь светить грудью перед всеми, кроме жениха? – тянется к пряжке ремня и у меня вся кровь отливает от лица.
– Я согласия выйти за тебя не давала! – не планирую сдаваться. Он мне никто, чтобы вести себя таким образом.– Папа в гробу перевернется если ты меня хоть пальцем тронешь.
– А то что ты вытворяешь, считаешь, не заставляет его кувыркаться в могиле? – вытягивает ремень из брюк и у меня сердце замирает, а потом несется галопом.
Я осматриваю комнату, отыскивая пути к отступлению.
– Потому что я на все готова, лишь бы не выходить за тебя! – выплевываю дерзко, хотя самой кажется, что сердце готово остановиться от страха. – Ты же… не был таким, – делаю бросок к противоположному краю кровати, когда Рэм совершает последний шаг ко мне, держа в руках сложенный вдвое ремень.
Не успеваю спрыгнуть на пол, как друг отца делает рывок в мою сторону и ловит меня за щиколотку.
– Не таким? А каким я был? – тянет на себя. – Ты ни черта не знаешь, какой я!
Пытаюсь отпихнуть его второй ногой, но Рэм хватает ее и как-то очень быстро седлает мои голени, удерживая их коленями.
Я дергаюсь, стараясь вырваться, но у меня не выходит. Рэм словно скала не двигается от моих жалких попыток. Он слишком сильный.
– Отпусти меня! – извиваюсь.
– Или что? – изгибаются его губы в усмешке, а глаза блестят как у безумца.
– Я тебе никогда не прощу, если ты сделаешь мне больно! – шиплю, в надежде на чудо.
– Кто сказал, что мне нужно твое прощение? – кажется, что в его радужках пляшут языки пламени и мне становится жутко от его взгляда. – Ты же могла по хорошему, но предпочитаешь другой вариант.
Хватает меня за талию и одним рывком переворачивает на живот.
– Или ты считала, что все вокруг должны носиться с тобой как с принцессой? – чувствую широкие ладони на поясе своих коротеньких шорт.
– Не надо, Рэм! – на лбу выступает испарина. —Ты же не станешь, меня … силой! – сама уже ни во что не верю, но вены сковывает льдом, как только представлю, что он может сотворить.
Если я пленница в этом доме и все окружение моего похитителя беспрекословно выполняет его приказы, то всем плевать к тому что он со мной делает.
Он сдирает с меня шорты. Я не успеваю отреагировать, когда мои ягодицы обжигает болью.
– Нет! – кричу, собирая покрывало пальцами. – Прекрати!
– Что прекратить? М? – рычит Рэм. – Я не твой отец. И не буду с тебя сдувать пылинки, – снова обжигает ягодицу новый удар ремня.
– Хватит! – ерзаю, стараясь спрятаться от боли, но он слишком крепко держит меня.
– Ты не будешь больше мне перечить! – еще один удар. – Не смей позорить меня! – новое столкновение с ремнем.
Мне кажется я уже не кричу, а вою. Кожа горит так, будто ее располосовали в кровь.
– И хватит позорить имя своего отца! – последний удар после которого я замираю и перестаю сопротивляться.
Папа. Да он бы ничто из происходящего не одобрил. Но так же … он не рассчитывал бы, что я просто смирюсь.
  
Знал бы он, что какой-то ублюдок поднял руку на его дочь, он бы и мокрого места не оставил от бывшего друга.
Жду новой порции боли, но внезапно все прекращается. Тяжесть мужского тела покидает меня и я лежу с горящей, обнаженной пятой точкой и думаю о том, как отомщу ему. За каждую свою пролитую слезинку, за пережитое унижение.
– Надеюсь, ты усвоила урок, – садится на край кровати. Я чувствую на себе его взгляд, слышу тяжелое дыхание.
– Луна, я не слышу ответа, – говорит настойчиво.
– Когда-нибудь, ты ответишь за все, – мой голос сочится ненавистью, я буквально чувствую как горечь яда растекается у меня во рту. – Клянусь.
– До того времени тебе еще нужно будет выжить. И если выживешь, тогда я буду ждать…твоей мести, – встает с кровати. – Больше я не потерплю такого поведения, – звучит его голос. – Хочешь, чтобы с тобой считались и отвечали на вопросы. Научись себя вести по–взрослому. В том что сейчас произошло, никто не виноват кроме тебя, – мне кажется, я слышу сожаление в его словах. – Мы могли жить мирно.
– Ты сам не захотел ничего объяснять, – сдерживаю подступающие рыдания. Ни за что не расплачусь при нем. Только от радости, когда всажу пулю ему в голову.
– Включай голову, Луна. Тебе не идет быть дурой, – бросает он напоследок, прежде чем покинуть мою комнату, оставляя меня растоптанную и униженную, размышлять над его словами.
 
Глава 8
 
– Через неделю у нас помолвка, – говорит Рэм, просматривая что-то на планшете и потягивая черный, как смоль кофе.
На этих словах пенка от капучино идет не в то горло и я закашливаюсь, выплевывая все, что было у меня во рту. Смотрю перед собой, понимая, что капли от моего кофе покрывают столешницу.
– Ой, Луночка, – подбегает с тряпкой Зоя, начиная вытирать последствия моего шока, – подавилась?
– Все… – делаю глубокий вдох, – в порядке.
Выдавливаю из себя эту фразу и снова шумно втягиваю воздух.
– У нас что? – наконец-то спрашиваю Рэма.
– Помолвка, – как ни в чем не бывало говорит он и даже не поднимает на меня глаз.
– Нет, – отрицательно машу головой. – Зачем?
– Что значит зачем? – наконец-то отвлекается от гаджета и поднимает голову вверх.
– Ну, разве не ты говорил, что это опасно? Тогда к чему вся эта шумиха? – пытаюсь отыскать логику в поступках Рэма.
– Так нужно. Просто, верь мне, – смотрит прямо и мне кажется, что в его взгляде появляется какое-то любопытство.
– Вот так просто, верь и все? – вытираю губы салфеткой и не отвожу глаз, понимая, что просто обязана выстоять эту маленькую битву. – На основании чего верить, Рэм Виленович? Слепо верить словам? Но я не видела ни одного доказательства, что мне что-то угрожает.
– Смерти отца тебе недостаточно? – теперь я занимаю его гораздо больше планшета.
– Мне кажется, я высказывала тебе своим мысли на этот счет.
– Хм, – усмехается он. – Какие предложение.
– Имя. Я всего-навсего хочу знать кто это сделал, – продолжаем играть в гляделки.
– Назову я имя, что это тебе даст? Ты со мной-то не в состоянии настроить адекватного общения, а если будешь знать наверняка, кто убил твоего папу, ты же с цепи сорвешься, – говорит спокойно и у меня от его спокойствия внутри целый шторм. – Как только мы с тобой наладим контакт, притремся в быту и не будем спорить по важным вопросам, тогда я, возможно, посвящу тебя в детали… своих дел.
Он говорит со мной осторожно, словно с диким зверем, которого опасается спугнуть.
– Для чего тогда помолвка? Неужели нельзя по тихому пожениться и все, если тебе так нужен этот брак?
– Нет, девочка, ты не понимаешь. Важно, чтобы все думали, что у нас с тобой все по-настоящему. Любовь-морковь и все дела. Чтобы считали, что это не просто уловка спасти твою хорошенькую задницу. И что я любого порву, кто только посмеет взглянуть в твою сторону.