Друг отца. Девочка авторитета

Только когда моя рука ложится ей на плечо, девушка останавливается, понимая, что убегать бесполезно.
– Догнала, – говорю и обхожу вросшую в пол незнакомку. – Привет, – смотрю на нее.
– Здравствуйте, – отвечает брюнетка, не зная, куда деть взгляд.
– Почему убегаешь? – осматриваю хрупкую фигурку в скромном черном платье, аккуратно собранные в пучок волосы и ухоженное личико.
На вид ей не больше двадцати пяти лет, миловидная. Но это только если присмотреться. Про таких обычно говорят – невзрачная. Но мне на нее любоваться не нужно.
– Я… мне стало стыдно, что я следила за вами.
– А ты кто?
– Я Мила… горничная.
– Отлично, Мила. А я Луна, и я здесь живу.
– Я знаю, – смущается она и отводит взор.
– И что именно ты знаешь? – я не из тех людей, кто будет ходить вокруг да около. Я предпочитаю разбираться со всем сразу. И в данный момент я хочу знать, что именно Рэм наговорил своему персоналу обо мне и кто из них меньше всего хочет меня тут видеть.
– Вы невеста Рэма… – спотыкается, – Виленовича, – совсем избегает моего взгляда.
– Ясно. А ты, похоже, неравнодушна к нему?
– Что? – распахивает она широко глаза. – Я? Нет! Что вы!
Я давлю ее взглядом.
Несмотря на то что с виду я смазливая голубоглазая блондинка, характер у меня папин. И только рядом с любимым попочкой я была принцессой. Остальные же старались со мной не связываться.
И если кто-то изначально считал, что я способна лишь хлопать длинными ресницами и смотреть голубыми глазками, то впоследствии они понимали, как ошибались.
Горничная вспыхивает и начинает еще больше заикаться.
– Я… ну… Нет! Нет же! Он же мой хозяин.
– И ты спишь с хозяином?
– Что вы? Где я, и где он… – говорит она с грустью. И я верю бедняге, что от чудесного Рэма Виленовича ей ничего не перепадает.
– Значит так, Мила. Предлагаю облегчить тебе жизнь.
Она выпучивает глаза и смотрит на меня не моргая.
– Вряд ли тебе понравится прислуживать жене твоего краша и терпеть ее заебы.
– Почему?
– Не перебивай, – шепчу я и оглядываюсь по сторонам. – Почему бы тебе не показать мне место, где мы могли бы поговорить без камер.
Слышатся чьи-то шаги, и девчонка вся сжимается.
– Простите, я не понимаю, о чем вы говорите, – быстро тараторит она и сбегает из коридора так быстро, что я не успеваю ей ничего сказать.
– Чёрт! – тру переносицу, чувствуя себя в западне.
– Здорово, – раздается низкий бас, и я поворачиваю голову в сторону звука.
Откусывая с хрустом кусок яблока, на меня с ухмылкой смотрит тот самый мужик со шнобелем-картошкой.
– Зря стараешься, – усмехается он, прижимаясь плечом к стене. – Молот позаботился, чтобы ты никуда не делась. Никто не решится тебе помогать.
– А ты что тут делаешь? Большой и грозный босс оставил тебя в няньках? – хочется вмазать по его выдающемуся профилю, чтобы не совал его куда не следует.
– Представь? – снова откусывает яблоко. – Но, видимо, не зря. Чую, хапнет он с тобой.
– Это его выбор. Если не нравится, помоги освободить его от такой страшной участи, – хлопаю глазками, включая очарование.
– Не выйдет, кис, – усмехается он. – И да, камерами напичкан весь дом. И твоя комната тоже.
От этой новости грудь обжигает кипятком и я чувствую, как во мне просыпается не только злость, но и самая настоящая ненависть.
– А его? Его спальня тоже с камерами? – представляю, как он там будет принуждать меня выполнять супружеский долг и за всем этим действом будут наблюдать его головорезы.
– Его – без камер, – хрипло смеется он.
– Какие же вы мерзкие! И ты, и твой босс!
Собираюсь уже уйти в комнату, где, как оказывается, мне не уединиться, но решаю испытать шанс.
– Может быть, тогда хотя бы ты скажешь, кто убил папу? – смотрю пристально на этого громилу и замечаю, как улыбка сползает с его лица.
– Шла бы ты, – говорит он строго. – На сегодня разговоры окончены.
Злая и еще более расстроенная, поднимаюсь к себе в спальню. Встаю посреди комнаты и, подняв голову вверх, ищу камеры. Замечаю черный глазок, через который за мной подсматривают извращенцы. И мне приходит безумная идея.
  
Посмотрим, захочет ли Рэм после такого, чтобы его псы и дальше подглядывали за мной.
Я берусь за край топа и тяну его вверх…
 
Глава 5
 
– Кто там? – слышу настойчивый стук в дверь.
Надо же, какие вежливые. Как через камеры подглядывать за обнаженной девушкой, так ни стыда, ни совести. Наверняка так ещё и рукоблудить бегали в туалет после моего шоу.
– Луна, – раздается бас принадлежащий шнобелю картошкой. – Тебе нужно одеться, – сейчас нет бравады в его голосе.
– Зачем это? – продолжаю щелкать пультом телеканалы, лежа на животе в одних стрингах, опираясь на локти, чтобы нельзя было рассмотреть мою грудь. Я конечно смелая, но не до такой степени, чтобы сидеть все время грудью в камеру.
Сначала я выкинула топ, оставшись топлесс, затем спортивные штаны. Единственный клочок одежды это белые стринги, прикрывающие лишь мою промежность и больше ничего.
– Ты смущаешь охрану.
– Я привыкла ходить так в своей комнате. Это же моя комната? – да, мне стыдно и у меня горят щеки, когда представляю, что возможно весь штат охраны в данную минуту смотрит на меня.
Но подчиняться правилам Рэма я не собираюсь. Если все его люди такие покорные, то пусть отвернутся.
– Твоя… – говорит глухо. – Но …
– Я тебя не слышу-у-у! – кричу своей няньке, делая телевизор погромче.
– Луна! – рявкает он и приоткрывает дверь.
– Я тебе не разрешала войти, – хватаю подушку и кидаю прямо в амбала, когда он пытается заглянуть.
За дверью слышится какой-то рык и наступает тишина.
А я… чтобы наверняка добиться нужного эффекта, решаюсь еще на одну вспышку. Переворачиваюсь на спину и потягиваюсь.
Спустя пару минут долбежка в дверь возобновляется.
– Луна, открой дверь! – орет этот орангутанг.
– Ничего не слышу-у-у! – знаю, что веду себя как мерзкая, избалованная сучка, и папа не одобрил бы обнаженки. Он оберегал мою честь и считал ангелочком. Но на войне все средства хороши.
– Блядь! – снова приоткрывает он дверь.
Не дожидаясь, когда он войдет я запускаю стаканом в стену рядом с дверным проемом и стекло со звоном осыпается на пол.
– Сука! – кричит он.
А я продолжаю изображать невозмутимость.
– Луна, – наконец-то пробивается сквозь шум женский голос.
В приоткрытую дверь высовывается изящная рука удерживающая смартфон.
– С вами хочет поговорить Рэм Виленович, – говорит, судя по всему горничная.
– Передайте своему Виленовичу, что если хочет поговорить, то пусть приезжает лично. А если ему что-то не нравится, то это не мои проблемы. Я к нему в невесты не напрашивалась.
– Луна, поговори с ним пожалуйста, – заглядывает она осторожно из-за двери, понимая, что в нее я швыряться не стану.
– Нет. Свою позицию я озвучила.
– Иначе нам всем придется очень плохо, – жалобно говорит она и старается при этом не смотреть в мою сторону. Ее щеки пылают так, будто это не я голая, а она.
– Ну зачем ты давишь на жалость, – чувствую себя паршиво, представив, что подставлю тем самым весь персонал.
– Он нас уволит, – продолжает она проверять меня на совестливость.
– А почему это меня должно волновать? – мысленно проклинаю себя, понимая, что таким образом я себе друзей точно не найду в этом доме.
– Он говорил, что ты хорошая…
Теперь мне становится по-настоящему стыдно.
– Я была хорошей, когда папа был жив и меня насильно не заставляли выходить замуж за мужчину вдвое старше, – и снова на глазах выступают слезы.
– Вот, – поднимает смартфон. – Я оставлю его тебе. Ты можешь ему сказать все, что тебя тревожит, – переводит на меня робкий взгляд и сразу отводит его в сторону.
Мила опускает гаджет на пол и выходит из моей комнаты. Как только она скрывается, смартфон начинает истошно орать.