Пограничник (СИ)

— Грустный орк, — произнесла «звезда». Стояла с влажными щеками, сдерживалась из последних сил, чтобы не заплакать и не убежать от волнения, супруг вцепился в её локоть, поддерживая морально, но и с ним я поражался её выдержке. — Рикардо, как будет это название на языке древней империи?
Я пожал плечами — Рома латынь не знал.
— Может быть «Tristis Orcus»?
— Как-как пишется, вашсиятельство?.. — подсуетился с фонарём и дощечкой Соломон. Повторил ему по буквам.
— А почему так? — это я у Астрид, когда мастер старательно записал.
— Ты говорил, что задача этого арбалета — сделать так, чтобы орки, то есть степняки, загрустили. — Она улыбнулась. Сквозь влажные глаза эта улыбка смотрелась очень мило. Кажется, да, говорил. — Грустный орк, которого заставил грустить наш арбалет, нападает не так активно, как здоровый и сильный. Его легче победить, легче убить и отбить нападение. Вот и…
— Было дело, помню такое! — А это Вольдемар. — Говорил ты такое, воспитанничек.
— И я! — расплылся в улыбке Вермунд. — И я припоминаю.
— И мы помним, — поправил жидкую бородёнку Тихон. — Всё, сиятельство, название дали. Арбалет будет. Справный, суровый арбалет! Надеюсь, мы заставим это отродье дьявола грустить так грустить!
— Точно!
— Истинно! — вновь раздались поддерживающие воодушевлённые голоса.
— За это надо выпить!.. — произнёс кто-то поистине мудрый, учитывая, что уже ночь, а мы стоим в темноте за пределами замковых стен, а по степи гуляет прохладный летний ветер.
— Так чего стоим? В замке всё накрыто давно! — А это воодушевилась наша сегодняшняя звезда, которая станет звездой во веки вечные. Её имя будет растиражировано десятки тысяч раз — по числу стрелков-легионеров. Самое популярное имя на ближайшие столетия. Но я был только рад этому. Плата за жизнь бесценна, хоть так её отблагодарю.
— Грустный оркус? — стукнула локтем Анабель, также расплывшись в улыбке, беря меня под руку. — Да, Рома, ты и правда парень с фантазией. Хорошо, что я грохнула тебя тогда…
  
Глава 7. Церковная или возвращение императора часть 2
 
Глава 7. Возвращение императора (часть 2)
Ансельмо на завтрак опоздал. Не «не явился», как я поначалу подумал, а именно что опоздал.
Собственно, завтрак был поздний, поскольку я, проведший ночь с красивой женщиной (кто сказал бабушкой? Тело-то у неё юное!) был бодр и свеж, дышал энергией, завалился в казармы и потащил всех, кого нашёл на утреннюю пробежку. Ибо нефиг, раз мы не на войне — надо держать слово. И что интересно, к нам присоединился лично Вольдемар (!) И Йориковы орлы, которые вроде к замку не относятся, побежали. Не все, человек двадцать — кто был в казармах в этот момент, но им явно в прикол — ага, тут же сам граф бегает! Чем они хуже? В их замках такого шоу не было. Вольдемар после трёх неспешно пройденных (в смысле бежали трусцой, не спеша) кругов отдышался и ответственно заявил:
— Убедил, воспитанничек. Это полезно. Дыхалку и ноги развивает, а у пехоты ноги — самая нужная часть тела. Будут бегать каждое утро как миленькие! — Злорадная улыбка — будущих легионеров ждёт дрессура от бескомпромиссного наёмного убийцы. Тяжело в учении, как говорится… Но я им всё равно не завидую.
— Давай заходи как-нибудь, попробуем реперные точки устава легиона написать, — перевёл я на актуал. — Надеюсь, черновые идеи есть?
— Как не быть. — Наставник улыбнулся. — Но много пробелов. Да, давай обсудим, как вернёшься от мастеров.
Наивный. Если вернусь. Там же технические детали до ночи будем обсуждать — этим фанатикам железа и механизмов только волю дай. А потом пьянка — никто «поляну» не отменял, просто перенесли.
Так что завтракали поздно. Астрид морщила носик, но мне кажется, не только из-за времени. Отвыкает от лечебного братского перепиха, в себя приходит. Блин, капец как к ней тянет! Эти огненные всполохи волос перед глазами… Бр-р-р-р-р! Но я силой заставляю себя смотреть на неё и видеть Викино отражение. Надеюсь, получится. Ах да, родственничек почувствовал, что между нами что-то происходит, и от греха не отсвечивает — ему происходящее как раз выгодно. А комендантом замка его не поэтому оставлю. Людей не хватает, Вермунд с ним мудро придумал, дело не только в Астрид.
 
Падре, находившийся в хорошем настроении, минут пятнадцать втирал мне, что идея с диоцезом в Пуэбло — плохая. В смысле пустая, безнадёжная.
— Понимаешь, Рикардо, вас боятся, — подвёл итог словоблудию он. — Это может казаться смешным, ибо я не просто так был духовником твоего отца и знаю реальное положение дел в графстве. Но в Альмерии Пуэбло считают слишком сильным и вольным. Независимым. У вас на границе тысячи воинов; три тысячи только наёмных рыцарей. С такой силищей твои отец, дед и другие предки могли натворить в королевстве таких дел, что… — Махнул рукой. — А потому вас всячески пытаются ослабить. В том числе не дав власти духовной — ибо любой правитель, имеющий под рукой своего прелата, автоматически котируется среди коллег выше, чем тот, у кого такого нет.
— Поэтому они оторвали от нас два ключевых торговых города, — с ехидством в голосе произнесла Астрид, — в которых были кафедры прелатов. А затем оторвали пусть город без кафедры, но ключевой для всего Юга, потому, что в нём добывают железо. Но я не понимаю, при чём тут церковь, падре? Это же король. Тогдашний, — поправилась она. — Короли. Противостояние наших предков — мирян и королей-мирян. Епархии тут каким боком?
— Религия есть продолжение политики, дорогая сестрёнка, — с пониманием улыбнулся я и переглянулся с отцом Антонио. И знаете, такое зло в этот момент взяло! Видимо только сейчас полностью осознал то, что подсознательно понимал уже давно, просто не было времени сесть и взвесить. А именно — церковь УЖЕ выступила против нас. Не против меня, как попаданца, а против графов Пуэбло, которые не были никакими попаданцами, плоть от плоти этого мира. Про отца наверняка не знаю, но для всех он был просто чокнутым, слишком тщательно вселение скрывал.
А раз церковь замазана, раз она УЖЕ участник конфликта, что это означает?
А означает это второй, менее распиаренный постулат дяди Володи. Первый, про сортир, уже выполнил — всему королевству тошно стало. Теперь второй. Кажется, звучал он так: «Я детство провёл на улицах Питера и уяснил одну вещь. Если драка неизбежна — надо бить первым». Вот честное слово, лучше бы эту фразу мемом сделали — она куда полезнее для обывателя чем сотни других его более популярных цитат!
Нет, на самом деле это обычная грёбанная житейская мудрость, только и всего. Но чёрт возьми, какая философски правильная мудрость!
Итак, хоть сие — принятие эпохального решения — и произошло мгновенно, но я понял, что так и должно было быть. А может моей рукой и мыслями сам бог руководил и подсказывал. Но я понимал, что прав и жалеть не буду. И отговариваться тем, что «рано ещё, слишком слаб» не буду тоже, ибо никогда не бывает «вовремя», «рано» будет всегда.
— Адольфо, пошли кого-нибудь за писчими? — попросил я и, видимо, изменился в лице, так как и падре, и сам канцлер изменились в лице, а Астрид прекратила жевать
— Брат, всё в порядке? — участливо спросила она.
— Ага. — Я кивнул. — Я тут на новую войну нарываюсь. Надо к ней предлог подготовить. Сейчас будем сочинение сочинять.
— Сию минуту, сеньор граф… — пролепетал Адольфо и подскочил.
Канцлер, как магистрат, был мною допущен к своему столу, за которым, кстати, не наблюдалось всех троих прибывших баронов — хотя именно вассалы по определению сидят за столом сеньора. Типа дуются, «не простили», пока не доверяют. Нахрен, и без них хорошо. Вышел, и тут же вернулся в сопровождении опоздавшего Ансельмо.
— Граф!.. Граф!.. Ваше сиятельство! Твою ж мать, ваше сиятельство, в рот его за ногу!..
Это примерный перевод того, что говорил квестор, а говорил он витиевато — аж вояка Вермунд заслушался. При этом светился от счастья и подпрыгивал на одной ноге.