Рыба моей мечты! (СИ)
— Ты чего там делаешь? — спросил он, подбрасывая меня на плече? — очухиваться, что ли, начал? Ну, так мы это сейчас поправим! Ишь, живчик какой!
Я не видел, что он там собирается делать, и как собирается поправлять. Наверное, хотел дать мне очередной парализующий заряд. Хотя я и до этого каждый раз пропускал момент и не видел, как он это делает. Ожидание заставило меня внутренне сжаться, но заряда не последовало. Вместо этого я вдруг понял, что мы падаем, и к моему лицу стремительно приближаются ступеньки.
Но чьи-то руки схватили меня, не дав приложиться головой. Однако я всё равно упал вместе с мужиком.
— Живой! Живой! — раздался рядом радостный шёпот Марты, — мы его уже похоронили, а он оказывается живой! Это ты снял купол? Алик, это ты? — тараторила Марта, но на всякий случай шёпотом, — как ты это делаешь? Как тебе удаётся? Это же просто чудо какое-то! — не затыкалась она, — мы думали, что ты погиб! И даже я не чувствовала тебя! И перстень был, как будто далеко и в тумане… я думала, он на дне реки лежит… с тобой… мы про взрыв знаем. Нам всё рассказали, как ты там дрался и как погиб… ну, точнее, мы думали, что ты погиб… ну, в общем, это здорово, что ты всё-таки выжил!
— Уфафи мефя ф лефнифы, — наконец выдавил я из себя, с трудом ворочая языком.
— Что? Я не поняла! — растерянно сказала Марта, наивно глядя мне в глаза.
— Ф-ф-ф-ф-ф-ф! — яростно прошипел я, не в силах больше произнести ничего членораздельно.
— Нам, наверное, лучше уйти с лестницы, — сказала Марта, — вдруг здесь кто-то ещё есть?
— Х-х-х-х-х! — выдал я, пытаясь сказать, что именно этого я от неё и добиваюсь.
Она, похоже, поняла мою «одобрительную» интонацию и, подхватив подмышки, потащила сначала вверх по лестнице, а потом в ближайший коридор.
Тащить ей меня было нелегко, и делала она это не очень аккуратно. Несмотря на это, я вдруг внутренне расслабился и даже начал улыбаться. Было полное ощущение, что на этот раз всё закончилось хорошо. И даже когда опуская на пол Марта приложила меня хорошенько головой, я на неё не рассердился. Всё-таки не зря у меня оказался её перстень! Ох, не зря!
19. А не спеши ты нас хоронить, а у нас еще здесь дела…
Марта быстро и не очень бережно дотащила меня до конца коридора, и мы ввалились в какую-то пустующую квартиру, дверь в которую отсутствовала. Я всё это видел, вращая только глазами. Повернуть голову сил не было.
Внутри мы повалились на пол, и там и остались лежать, приходя в себя после пережитого.
Я времени старался не терять и постоянно шевелил пальцами. На более крупные части тела пока что энергии не хватало. Но пальцы двигались всё лучше и лучше.
— Скучал по мне? — некоторое время спустя спросила Марта.
Я попробовал пошевелить губами, но это по-прежнему получалось очень плохо, поэтому я не стал утруждаться и только промычал что-то нечленораздельное.
— Я тоже скучала! — сказала Марта, по-своему расценив моё мычание.
Мы лежали ещё некоторое время, а с улицы доносились звуки боя. Сражение шло нешуточное. Было множество взрывов, криков, стонов, всего того, что обычно сопровождает массовую бойню. Очень хотелось узнать, что же именно там происходит, но я решил дождаться восстановления речевых функций.
Постепенно звуки боя удалялись от нас. Прошло минут десять, и я понял, что, наверное, могу говорить. Руки и ноги уже тоже кое-как двигались, но идти я пока что был неспособен.
— Что ты сделала с тем, кто меня нёс? — спросил я в первую очередь. Получилось всё равно не очень членораздельно, но вполне понятно.
— О! Очухался! — обрадовалась Марта, — то же, что я всегда делаю в таких случаях. Приложила камушком по головушке. Булыжник — оружие пролетариата! А я, самый что ни на есть, пролетариат.
— Нам бы его связать и забрать с собой, если он до сих пор там лежит, — сказал я, — он из верхушки этой банды, может многое рассказать.
— Ты всё о делах! — осуждающе сказала Марта, — только чуть оклемался, уже про войну думаешь. Подумай о себе, лучше! Всё будет хорошо!
— Всё будет хорошо, только в одном случае: если мы всё сделаем хорошо. А если мы не сделаем, то не будет. Закон жизни. Можешь быстро глянуть там он или нет? Только если он пришёл в себя, сама не лезь. Просто посмотри.
— Хорошо, — без особого энтузиазма сказала Марта. Её не было буквально несколько секунд, — нет его там. Либо сам оклемался, либо унесли его друзья, если они тут были. В общем, пусто там!
— Жаль! — вздохнул я, с трудом садясь и приваливаясь к стене.
— Да ничего не жаль, — махнула рукой Марта.
— Ты просто не знаешь, что происходит, — сказал я, — это был очень ценный пленник.
— Это ты не знаешь, что происходит, — с лёгкой гордостью посвящённой сказала Марта, — а я так очень даже хорошо знаю. И знаю, что ты здесь делал, пока меня не было, и как дрался с Водяным на старом корабле, и как там потом всё бабахнуло. Только вот ни я, ни остальные не знали, что ты выжил. Вот это правда. Это сюрприз, так сюрприз! И сейчас тоже никто не знает! Я же рванула с места, никому ничего не сказав, таким сильным был твой зов! Да и я в тот момент тоже ничего понять не смогла. Меня просто понесло, как будто мощный магнит включился!
— Теперь ты в моей власти! — вытянул я растопыренные пальцы в её сторону, и сделал вид, что беру её в кулак.
— В твоей, пожалуйста, я не против! — сказала Марта, — ты лучший хозяин на свете!
— Но ещё лучше совсем без хозяина, да? — подмигнул я ей.
— Над этим ещё предстоит поработать, — грустно улыбнулась Марта.
— Так многое хочется спросить и рассказать, но совершенно нет на это сил, — вздохнул я.
— Хочешь знать, как в убежище восприняли твою гибель? — спросила Марта.
— Как? — заинтересовался я, — и с чего вообще взяли, что я погиб?
— Пришёл парень, Петя зовут, — сказала Марта.
— Петя в убежище? — удивился я, — странно! Я думал, что он сделает ноги из этого района.
— А ты знаешь, кто взрыв устроил? — спросила Марта.
— Догадываюсь, что он. Видел, как он следил за мной, когда я полез в их логово. И потом видел стреляющего ракетой человека. Сразу подумал, что это он, хотя разглядеть там было нереально. Просто некому больше. Да и непонятно было, откуда у него эта штука! — сказал я.
— Петя очень расстроенный был… да почему был. Он и сейчас до сих пор думает, что убил тебя. Хотел помочь, но там внутри что-то сильно взорвалось после попадания и вообще всё разнесло. И ты и Водяной были почти в эпицентре, поэтому логично, что вас посчитали погибшими, — сказала Марта.
— Водяной жив, — сказал я, — по крайней мере, полчаса назад был жив. В плохом состоянии, но живой пока что.
— Да ладно! — вытаращила на меня глаза Марта, — а мы-то думаем, кто всем этим руководит, если он погиб…
— Он у них не главный, — сказал я, — важный, но не главный. Скорее, правая рука главного.
— Алик, как у тебя это получается? Как ты всё время оказываешься в самом пекле и всегда знаешь больше всех? — удивлённо сказала Марта.
— Я оказываюсь постоянно в пекле, потому что постоянно в это самое пекло лезу. Должен сказать, что это очень вредно для здоровья, — сказал я.
— А знаешь, кто расстроился от твоей гибели больше всего? — с лукавым огоньком в глазах спросила Марта.
— По твоему виду я чувствую какой-то подвох в вопросе, но не понимаю, в чём он заключается. Ты расстроилась больше всех? — спросил я.
— Ха! Нет! — радостно сказала Марта, но тут же смутилась, — то есть, я, конечно, тоже очень расстроилась, но больше всех опечалилась Алиса! Ты не поверишь! У неё как будто интерес к жизни пропал. Она лежит на кровати и не встаёт, только иногда просит яблочко принести унылым голосом. И даже сейчас она в этой бойне, я уверена, не участвовала. Апатия жуткая!
— Конечно! Лишиться своей батарейки! — ухмыльнулся я.
— Ой, не в этом дело, — покачала головой Марта, — ой, не в этом!
— Это всё ладно, — решил я сменить тему, — но я всё равно не понимаю, что происходит. Где ты была, что делала, и кто там теперь воюет за убежище?