Рыба моей мечты! (СИ)

— Отсутствие социума? — попытался угадать я.
— Можно и так сказать. Можно проще. Одиночество! Мне так одиноко, что иногда просто разрывает изнутри. За всё время я общалась, хорошо если с парой человек. А потом появился Водяной, я ему поверила, думала, что у меня теперь хоть будет с кем поговорить… но ты знаешь уже, как всё обернулось, — Рита совсем сникла и задумалась.
— А когда ты обратилась? — спросил я, чтобы поддержать разговор.
  
— Приблизительно год назад, — сказала она.
— Год? — теперь задумался я, — погоди, значит, ты уже перезимовала в таком виде? А как?
— Какой ты чуткий, Алик! — Рита улыбнулась, — я рассказала тебе свою историю, и первая же мысль, которая у тебя возникла, это как я смогла пережить зиму в воде! Удивительно!
— Ну, не знаю, — немного смутился я, — просто это же реальная проблема!
— Ну да, — кивнула Рита, — когда стало холодать, я начала замедляться. Стала медленно плавать, медленно соображать… тупить, в общем, стала. А потом, в какой-то момент, почти в полузабытьи, в состоянии, похожем на то, что у меня было, когда я обращалась, я забралась под какую-то корягу под водой и уснула. Думаю, что я впала в анабиоз и провела в нём всю зиму. Потому что когда я проснулась, была уже весна. И чем теплее становилась вода, тем активнее становилась я.
— Интересно! — я опять задумался, — знаешь, есть такая точка зрения, которую я разделяю, что любое колдовство можно обратить. Нет невозвратных заклинаний. Но, правда, это касается того, что наколдовали сами люди. Если изменение произошло само, тут уже задачка будет посложнее, но попытаться её решить будет можно. Хотя я не уверен, что получится, и не стоит заранее питать ложных надежд. Ведь ты же хотела бы снова стать обычным человеком?
— Ты хочешь мне помочь? — на глаза Риты неожиданно навернулись слёзы, и голос дрогнул, — почему?
— Ты спасла мне жизнь, почему я не должен попытаться тебе помочь? Я тебе обязан, — я вздохнул, — правда, эту фразу в последнее время я произношу слишком часто. Я набрал долгов и не уверен, что смогу с ними рассчитаться. Но я постараюсь.
Вспомнилась Аня. Время шло, и уже надо было думать о том, чтобы вернуться к ней и проверить как дела. Я был уверен в том, что мама к ней не вернётся, и девочку нужно было забирать из пустой квартиры и куда-то пристраивать. Может быть, в это убежище, если оно примет её надолго. Ведь может же такое быть? Я, кстати, не знал, на детей ограничения по времени распространяются или нет. Может быть, и нет. Тогда это был бы неплохой вариант. Тем более что проблема убежища должна была быть решена, ведь Водяной, скорее всего, погиб во взрыве.
— Ты мне ничего не должен, — сказала Рита, грустно улыбнувшись.
— Хорошо, — кивнул я, — так даже лучше. Мой долг, это моя проблема. И я сам буду решать кому и что я должен, и как и когда этот долг возвращать.
— Дело твоё, — Рита пожала плечами.
В процессе разговора настроение у неё заметно ухудшилось. Если сначала она была очень жизнерадостной, даже может быть чересчур, то теперь начала грустить. Разговор со мной навеял ей множество грустных мыслей, с которыми она, видимо, постоянно боролась, не допуская их в своё сознание. А тут пришёл я и насыпал соли на все её душевные раны.
— Сколько я пролежал без сознания?
— Четыре дня, — спокойно сказала Рита.
— Сколько? — я вытаращил на неё глаза, — четыре дня? Все меня уже, наверное, давно похоронили! Мне нужно срочно в убежище!
— В убежище? Это вряд ли получится, — сказала Рита.
— Почему? — удивился я.
— Там в последнее время что-то происходит. Что-то плохое. Большое зарево, постоянный шум. Не знаю что именно, на землю ведь я выходить не могу. Но издалека всё это выглядит страшно, — сказала Рита.
— Это что же получается, Водяной выжил? — удивился я.
— Понятия не имею, — сказала Рита, — я наблюдаю за этим всем издалека. Но что-то там происходит, и это что-то вряд ли хорошо.
— Тогда мне тем более нужно туда, — сказал я.
— Побудь со мной ещё! — сказала Рита, — ты столько времени был без сознания, представь, что ты ещё в него не вернулся. Как будто бы ты лежишь, не приходя в себя. Ты же говорил, что мне должен? Вот побудь ещё здесь и считай долг уплаченным.
— Там люди могут погибнуть, — сказал я, — если ты думаешь, что я хочу от тебя избавиться, хочу тебя бросить, то это не так. Я вернусь… если буду жив, конечно. Жив и в сознании, — уточнил на всякий случай я.
— Но ты можешь погибнуть, и тогда я снова останусь совсем одна. Я и так останусь одна, но просто не торопи события, не бросай меня так быстро! — сказала Рита.
— Когда я тебя увидел, вот буквально десять минут назад, и мы только начали разговаривать, знаешь, что меня поразило?
— Хвост? — вставила Рита.
— Нет, то, что ты удивительно жизнерадостная! Ты такая лёгкая и позитивная, что это кажется просто невероятным, учитывая всё то, что с тобой приключилось.
— Да уж, радости по самые уши, — в глазах Риты снова блеснули слёзы, а губы дрогнули, — извини! — сказала она и соскользнула в воду.
— Да уж, какая же сложная ситуация! — вздохнул я.
Ситуация была в самом деле аховая. Если вокруг убежища что-то происходит, мне надо срочно туда. За четыре дня чёрт-те что могло случиться. Но если оно ещё держится, то хорошо. Это Водяной продолжает свои атаки, или кто-то из его сторонников? Что же им всё-таки надо? Необходимо срочно туда попасть.
Но как я могу бросить спасшую мне жизнь русалку? Она имеет все основания сомневаться, что я вернусь. Ведь я, в самом деле, могу погибнуть, и тогда она снова будет совсем одна. А то, что верить можно далеко не всем, Рита уже успела убедиться.
И что мне делать?
Ещё и тело всё ломит, да и голова начинает раскалываться!
Ладно, пока её нет, я всё равно никуда не двинусь отсюда. Я устало повалился на свою лежанку, так заботливо собранную для меня русалкой. Я обратил внимание, что это была за трава, на которой я лежал. Она была ещё зелёная, но уже подвявшая. Значит, Рита рвала её вдоль берега, специально, чтобы соорудить мне постель. И работа была проделана огромная, и, скорее всего, проделана руками. Ну вот как я её сейчас брошу?
Как только я принял горизонтальное положение, так мысли стали отлетать, а сам я проваливаться.
— Сон, это здоровье! — пробормотал я и отключился.
Оно и не удивительно, после серьёзной травмы и длительного пребывания без сознания, вряд ли я вот так в один момент взял и исцелился. Хотелось бы, но нет.
Я проснулся снова в темноте. Хотя не помню, чтобы гасил светоч. Это любопытно! Я раньше никогда не засыпал с горящим светочем. Просто в голову не приходило попробовать так сделать. Получается, он сам погас? Или перейдя в состояние сна, я перестал его подпитывать энергией, и он иссяк?
Эти, в общем-то, пустые мысли про светоч, вдруг прервались другими, вызвавшими у меня паническую атаку. Убежище! Там что-то происходит, уже давно, а я до сих пор сижу здесь! Сонный туман в голове начинал постепенно рассеиваться, и реальность накатывала всей своей массой, грозя раздавить.
Пожар этой паники тут же начали гасить другие мысли.
Почему я так переживаю о людях, с которыми знаком всего ничего? Только Алису я знаю несколько дольше, но и она мне не сказать, что близкий родственник. Что это за мессианство, пытаться спасать всех? Зачем мне это? Почему я постоянно навешиваю на себя всё новые и новые обязательства? Где мой здоровый эгоизм?
Я задавал себе эти, по сути простые вопросы, но не хотел на них отвечать. Я не хотел слушать доводы разума и устраниться от ситуации, от помощи людям, которые её, вне всяких сомнений, заслуживают. И это было выше меня! Почему? Ответ пришёл мне в голову. Он, может быть, был немного пафосным, немного наивным, но он был.
  
В основной своей массе люди исповедуют нормальные человеческие ценности. Неважно, декларируют они их или нет. Но они хотят жить в нормальном мире, с нормальной маралью. Это отдельное желание большого числа людей сливается в одно большое коллективное желание. И это коллективное бессознательное всегда побеждало. Как там говорил убиенный мной профессор? Ноосфера? Можно и это слово использовать.