Луна над заливом

— Жива? — хрипло спросил Георгий. Его лицо было так близко от ее лица, что она рассмотрела даже темно-серые крапинки в его синих глазах. — К машине! Скорее!..
Он вскочил и потянул ее за собой, помогая подняться. Оглушенная, ничего не соображающая Татьяна послушно следовала за ним. Она совершенно не понимала, что произошло. Какой-то бомж, которого она заметила краем взгляда, валялся на земле, прикрывая голову руками. Перепуганная женщина бежала в переулок, толкая перед собой детскую коляску. Кто-то что-то кричал истерическим голосом, кажется: «Полиция!»
С трудом вспоминая, где запарковала машину, Татьяна не бежала, а, скорее, очень быстро шла, отстраненно думая о том, что костюм у нее, наверное, весь в пыли, на коленке кровоточащая ссадина, и вообще они с ее помятым спутником представляют сейчас собой невероятно сладкую парочку.
Машину она нашла быстро. В голове у нее был компас: она даже сама иногда удивлялась, как ей удается ориентироваться в совершенно незнакомой местности. А уж на Брайтоне, где прожила больше года, — сам Бог велел. Правда, это было давно, но сейчас привычные ориентиры всплывали в подсознании, подсказывая, куда ведет тот или иной переулок.
— Молодец! — бросил Георгий, оглядываясь через плечо. — А теперь садитесь в машину, ну, бегом!.. И немедленно уезжайте.
Татьяна, уже открывшая дверцу со стороны водителя, остановилась.
— То есть как — уезжайте? — спросила она глупо. — А вы?..
— Уезжай, черт тебя побери, — сказал он сквозь зубы, не переставая шарить цепким взглядом по переулку.
Он буквально втолкнул Татьяну в машину и захлопнул дверцу. И в этот момент она даже не услышала — выстрел был неразличимо тих в уличном шуме, — а увидела, как брызнули во все стороны осколки асфальта рядом. Татьяна ахнула и совершенно машинально сунула ключ в замок зажигания. Мотор загудел. Еще один выстрел, и она увидела, как Георгий, пригнувшись, отскочил за стоявший рядом старый кадиллак, упал на землю и перекатился под ненадежную защиту колес.
Татьяна рванула с места и подала назад, прикрывая своей машиной и кадиллак, и лежащего за ним человека. Потом, перегнувшись через сиденье, распахнула дверцу пассажирского места и крикнула:
— Ну, где вы там! Сюда!
Георгий молча вскочил в машину. Его лицо было серым от злости, глаза сузились и посветлели.
— Пристегнитесь, — велела Татьяна и, не разворачиваясь, выехала на Брайтон-Бич Авеню.
Ездить по Брайтон-Бич — сущее наказание. Слишком много машин, слишком тесно, слишком беспечны здесь пешеходы, того и гляди — кого-нибудь задавишь. В маленьких узких переулках трудно разъехаться, грохочущие поминутно над головой поезда подземки добавляют нервозности. Опасно маневрируя среди запрудивших улицу автомобилей, сопровождаемая гневными сигналами и разъяренными выкриками со всех сторон, Татьяна каким-то чудом проскользнула до Кони-Айленд и понеслась через мост, поглядывая в зеркальце заднего вида. После моста она свернула в первую же улицу, промчалась на желтый свет, еще раз свернула, и, наконец, попетляв немного, выехала на Белт-Парквей и на хорошей скорости полетела к мосту Веразано.
Георгий, все время глядевший через плечо, коротко бросил:
— Прекрасно, леди. Похоже, они не успели. Или не захотели…
— Интересно, кто это — они? — спросила Татьяна, одной рукой вытаскивая из кармана пачку сигарет.
Георгий молча взял у нее из рук пачку, подождал, пока автомобильная зажигалка выпрыгнет из панели, и прикурил от пылающего алого огонька две сигареты. Одну он протянул Татьяне. Та взяла, поблагодарила, с удовлетворением отметив, что ее рука не дрожит и голос звучит нормально.
Поскольку Георгий не ответил на ее вопрос, она повторила его, глядя перед собой, на ажурную паутину Веразано, разворачивающуюся перед лобовым стеклом:
— Так кто — они?
— Слыхали такую поговорку: меньше знаешь — крепче спишь? — ответил он вопросом на вопрос, смягчая грубость ласковой усмешкой в голосе.
— А вот я сейчас высажу вас на полном ходу, — серьезно пообещала Татьяна, — тогда и посмотрим, кто из нас более крут. Мне кажется, я уже достаточно вляпалась в ваши странные делишки, чтобы иметь право хотя бы знать, куда это меня приведет.
 
— А никуда это вас не приведет, — легко ответил непробиваемый попутчик. — Сейчас мы переедем мост, вы меня высадите и забудете, как страшный сон. На мосту меня выпихивать не советую: можно нарваться на неприятности с полицией, а это вам, я думаю, ни к чему.
— Да? — запальчиво спросила Татьяна. — Вы думаете, я каждый день попадаю в перестрелки? Мне хочется знать, кто будет за мной охотится, если ваши враги запомнили номер машины. Или мне теперь нужно срочно ее продать? Прямо сегодня?..
— Ну, никакой перестрелки, положим, не было, — проговорил Георгий, опуская стекло, чтобы выбросить окурок. — Если вы заметили, я безоружен, так что в меня попросту палили, как в зайца.
— В нас попросту палили, как в зайцев, — поправила Татьяна.
— Да, это моя вина, — кивнул Георгий. — Но я не ждал их так скоро… В общем, если бы я мог предположить, что меня пасут, я бы никогда не позволил вам меня никуда подвозить. Я бы просто не заговорил с вами — отдал часики и все.
— А почему же заговорили? — поинтересовалась Татьяна, не отрывая глаз от дороги.
— Вы будете смеяться, леди, но вы в моем вкусе, — он искоса поглядел на нее.
— Да? А мне казалось, что в вашем вкусе молоденькие негритянки, чуть прикрытые в некоторых местах яркими лоскутками и блестками, — заметила Татьяна довольно ехидно.
Он промолчал, улыбаясь в сторону.
Они проехали в ряду других машин сооружение для сбора пошлины за проезд по дорогам. Татьяна протянула в окошко деньги, подняла стекло и снова увеличила скорость.
— Собственно, куда мы едем? — спросил Георгий через некоторое время.
Она закурила новую сигарету, подтолкнула пачку к нему и ответила, насколько могла, беспечно:
— Ко мне, разумеется. Должна же я убедиться в правдивости ваших слов.
— Каких? — он выглядел слегка удивленным.
Она впервые повернула голову и поглядела на него, прищурившись.
— Что я в вашем вкусе.
  
Глава 4
 
Татьяна притормозила у дверей гаража. Она редко загоняла машину в гараж — район был тихий, шансов на то, что автомобиль разденут и разуют без присмотра, не было совершенно. А в гараже Татьяна хранила разные разности — краску, оставшуюся от ремонта, пыльные стопки старых русских газет, роликовые коньки, на которых так и не выучилась кататься, антикварное бюро, которое было дешевле выбросить, чем починить, но выбрасывать было жаль.
— Выходите, — сказала Татьяна, отстегивая ремень безопасности. — Мы приехали.
— Я думаю, что вы совершаете ошибку, леди, — серьезно сказал Георгий. — А машину все-таки лучше загнать в гараж.
— Зачем? — Татьяна пожала плечами, достала из сумочки ключи, отперла входную дверь. — Если они заметили номер, то по номеру легко вычисляется адрес. А когда они будут знать адрес, никакого значения не будет иметь, стоит машина в гараже или перед домом. Даже наоборот — если оставить ее тут, убегать будет удобнее… Ну, что вы стоите столбом, уважаемый? Входите. Чашка кофе и горячий душ, я думаю, вам не помешают?
При слове «душ» его лицо прояснилось.
— Черт, — сказал он с чувством, шагнул в прохладу Татьяниной прихожей и огляделся. — Хорошо у вас, леди… И вы это серьезно — насчет душа?
— Абсолютно серьезно, — Татьяна сжала губы, чтобы не рассмеяться. Смеяться в таких обстоятельствах было глупо, но после пережитого на Брайтоне она чувствовала себя странно — ее переполняло веселье. — Я, конечно, люблю запыленных, покрытых потом самцов, только что избежавших смерти в перестрелке, но всему есть предел.
Георгий тем временем вытер босые ступни о лежащий у порога коврик и, мгновенно сориентировавшись, направился по узкому коридорчику к ванной.
— Я, с вашего позволения, прямиком туда, — сообщил он, оглянувшись, — а то, боюсь, ваша мебель пострадает от соприкосновения.