Почему нет? (СИ)
– Привет, – произношу куда тише. Несмотря на летний вечер, тело колотит, точно от озноба.
– С днем рождения, Ясь.
Слышу на фоне какой-то шум: крики и музыкальный бит. Закрываю глаза и опускаю голову, сдерживая острое желание расплакаться. Мне нетрудно догадаться, где сейчас Сережа. Сегодня день рождения не только у меня, но еще и у его лучшего друга Максима. Они с парнями сейчас наверняка на своем любимом пруду, жарят мясо и напиваются до зеленых соплей, пока их жены и девушки сидят в беседке, чирикая о модных косметологических процедурах. Я тоже могла бы быть там, в привычной обстановке, рядом с людьми, которых знаю много лет и которых считала и своими друзьями. Болтала бы с Таней, перебрасывалась язвительными шутками с Володей, а после полуночи упрашивала бы Сережу поехать домой, шантажируя тем, что у меня тоже праздник. Мы бы в очередной раз поссорились, и я проплакала бы до самого утра, сидя на жестком диване в нашей крохотной кухне. Втягиваю носом сладкий воздух и открываю глаза, рассматривая мелкие фиолетовые цветы в ухоженной клумбе.
– Ты знаешь, что я не силен в красивых словах, но… я искренне желаю, чтобы у тебя все было хорошо. – В короткой паузе так и слышится горькое напоминание «Без меня». – В общем, еще раз с днем рождения.
– Спасибо. Макса от меня тоже поздравь.
– Конечно. Как там дела? Уже сказала Ульяне Павловне?
– Да. Сегодня.
– И что? Я теперь враг номер один? Мне стоит начинать чаще оглядываться?
– Не думаю.
– Ясь… – тяжело вздыхает он, и я стискиваю зубы. – Я… мы…
– Все нормально, Сереж, – обрываю мягко, – это не твои проблемы. Спасибо, что позвонил. Я ценю.
– Подумал, странно поздравлять тебя по СМС. – Так и вижу, как он сейчас неловко поджимает губы и трет кулаком щетинистый подбородок. Десять лет отношений не проходят бесследно, я знаю его слишком хорошо. Даже могу предсказать, что после нашего разговора он пойдет к Максу и скажет: «А давай бахнем!»
– У тебя там как? – спрашиваю я. – Мама успокоилась?
– Все еще со мной не разговаривает.
– Ничего. Она отойдет.
– Надеюсь.
– Ну ладно, еще раз спасибо, что…
– Ясь… – ласково зовет Сережа, и меня буквально парализует.
Молчание затягивается, а вместе с ним и удавка на шее. Беспорядочный поток мыслей поднимает на вершину несбыточных желаний, и я предчувствую скорый полет вниз без страховки.
– Нам нужно в ближайшее время подать заявление, – глухо заканчивает он.
– Да, я помню.
– Когда ты сможешь приехать?
– Как только найду второго администратора.
– Ты можешь просто закрыть студию на пару дней, – пренебрежительно говорит он. – Ничего не случится, если…
– А давай я сама разберусь, – отвечаю, мигом ощетинившись.
– По-моему, ты просто тянешь время. Мы ведь все решили.
Горячий, как лава, гнев обжигает грудь. Сережа в своем репертуаре. Даже в такой день не может хоть на секунду забыть о себе любимом.
– Да, решили. И мы разведемся, не переживай.
– Я не переживаю, просто хочу покончить уже с этим поскорее.
– Боже… правда? Спасибо, что напомнил, это было крайне необходимо, – иронично выплевываю я. – Все, Сереж, мне пора. Мне хотелось бы провести этот день без мыслей о том, что вся моя жизнь разрушена.
– Яся… – начинает было он, но я кладу трубку, не желая больше его слышать.
Опускаю руку с телефоном, а пальцами свободной руки промакиваю влагу в уголках глаз. Я уже не знаю, каких чувств во мне больше: любви или ненависти, надежды или смирения, трепета или раздражения. Иногда кажется, что стоит попытаться еще раз, наладить, вернуть, а иногда хочется разнести все к чертям, стереть в порошок, чтобы не знать и не вспоминать.
– Ясь, – раздается за спиной встревоженный голосок.
Оборачиваюсь и часто моргаю, чтобы просушить ресницы. Карина спускается по ступеням, ее темно-каштановые локоны задорно пружинят, легкая шифоновая блузка развевается на ветру, а в носу поблескивает сережка. Сестра подходит ближе, внимательно вглядываясь в мое лицо, и недоверчиво хмурится. Как же все-таки она выросла, даже не верится, что еще каких-то пять лет назад единственным, что мы могли серьезно обсудить, было аниме.
– И оно того стоило? – спрашивает она.
– Малышка, все не так просто, как кажется.
– Я и не думаю, что это просто, но…
– Как там обстановка? – киваю на дверь, ловко меняя тему.
– Да нормально, – пожимает плечами Карина. – Бабушка уже собирается домой, а родители с Бондаревыми планируют танцевать до закрытия.
– Класс! – усмехаюсь я. – Идем им поможем!
Сестра забавно морщится, демонстрируя все стадии страдания, а я обнимаю ее за плечи и веду обратно в ресторан. Из основного зала уже звучит песня Валерия Меладзе, которую явно заказал папа. Проходим с Кариной через широкую арку, среди столов кружат в танце две пары, но мое внимание привлекает только одна. Длинные черные волосы мамы, собранные в низкий строгий хвост, ритмично покачиваются, на лице искренняя улыбка, вызванная влюбленным взглядом отца, который держит жену в объятиях уверенно и крепко. Они вместе уже почти тридцать лет, но сила их страсти не становится меньше с годами, а нежность и вовсе только растет.
Улыбка расцветает на моих губах, глаза затягивает влажной пеленой. По всем правилам расставаний я должна была разочароваться в серьезных отношениях, в любви, в этом пресловутом «долго и счастливо», но единственный, кто вызывает у меня отвращение, – это я. Семьи бывают счастливыми, настоящая любовь существует, а крепкие отношения можно построить. Все это реально, просто у меня не получилось. Это я не справилась. Я все запорола. Дело во мне. Каждый мой выбор был неверным, поспешным и опрометчивым, именно поэтому теперь я здесь, в точке с грустным значением «ноль», с которой придется начать новый отсчет. Но я не знаю, что делать. Куда теперь стремиться? О чем мечтать? Говорят, не стоит бояться начинать сначала, только вот чистого начала нет. Пройденный путь не сотрешь, шрамы от падений и мозоли от неудобной обуви ограничений не вылечишь. Время потеряно, шансы упущены, и все, что остается, – топтаться на месте, упиваясь сожалениями, или шагать вперед в неизвестность. И я пока не знаю, что хуже: замереть навсегда или же решиться на еще одну прогулку, которая снова может привести в никуда?
– Ясь, – Карина легонько касается моего плеча, – все нормально?
– Конечно, – лгу я. – Давай тоже потанцуем.
– Под это?
– Под что угодно. Если вернемся за стол, Злата меня съест.
– Зачем ты вообще решила рассказать все сегодня?
– Чтобы все поскорее смирились. Плюс статус именинницы дает иммунитет к нотациям.
– А ты сама?
– А что я?
– Готова смириться?
– Эй-эй. Статус именинницы. Помнишь?
Карина звонко цокает языком, точно как наша бабушка, и я закручиваю ее в дурашливом танце под чувственный тенор Меладзе, в жизнь которого красиво вошла какая-то удивительная женщина, а потом ушла. Вот бы и мне хватило сил так же красиво уйти из жизни моего почти бывшего мужа, но над этим еще предстоит поработать.
Около одиннадцати часов вечера мы с Кариной провожаем родителей и семью Бондаревых до машин такси, а сами неторопливо шагаем в сторону центральной улицы города по узкому асфальтированному тротуару. Теплая летняя ночь создает иллюзию безопасности и спокойствия, но я точно знаю, что молчание сестры не продлится дольше пары минут.
– Ну-у-у… – заговорщически тянет она. – Все прошло не так уж и плохо. Бабуля даже обняла тебя, так что ты все еще можешь претендовать на пару строчек в ее завещании, а вот Злату, по-моему, твои объяснения не устроили.
– Это ее проблемы, – отмахиваюсь я, осторожно переступая трещину на дорожке.
– Она будет копать.
– Флаг ей в руки.
– Ты же понимаешь, что за следующую неделю эта новость облетит всех наших родственников?