Белая река. Гримерша
К началу третьей недели пребывания группы в Гузерипле вдруг выяснилось, что у Маши Кравченко оттопыренные уши. Диша удивлялась еще — почему красотка, которую природа наградила правильными чертами лица, все время носит одну и ту же прическу — распущенные волосы, блестящими локонами спускающиеся вдоль лица. Теперь она, наконец, поняла почему.
Собственно, Даша никогда в жизни не догадалась бы о таком незначительном дефекте, если бы не Алла Белая. Однажды она велела Даше подняться к ней в номер. Даша думала, что Алла просто хочет проконсультироваться насчет собственного макияжа. Однако строгая режиссерша устроила настоящее производственное совещание.
— Садись, — кивнула она вошедшей гримерше.
Даша скромно присела на краешек аккуратно застеленной кровати. В номере у Аллы был просто казарменный порядок, и Даша в очередной раз позавидовала начальнице. Наверное, та права: у кого беспорядок в комнате, у того и в душе бардак. Вот, например, Леша Суздальцев (господи, когда же она перестанет все время о нем вспоминать?) порядок откровенно презирал. Его однокомнатная квартирка напоминала стоянку цыганского табора. Всюду какие-то узлы, полураскрытые чемоданы, стопки книг, перевязанные грубой бечевкой. Пыльные кактусы на окне, прошлогодняя сметана в холодильнике. Грязная посуда могла находиться в раковине неделями, а насекомые-вредители постепенно обретали статус любимых домашних животных.
— Не трогай, — смеялся Лешка, когда Даша замахивалась тапочкой на меланхоличного откормленного таракана, мирно сидящего в самом центре обеденного стола. — Ну, чем он тебе помешал? Все равно всех никогда не вывести. — И он мягко стряхивал таракана на пол…
— О чем задумалась, Спящая красавица? — вдруг спросила Алла Белая.
— Так, ни о чем, — пожала плечами Даша.
— Странная ты, — улыбнулась Алла, — все думаешь о чем-то, думаешь. Вроде бы тихая и незаметная, но иногда у тебя такое выражение лица, словно ты только что убила кухонным ножом пятнадцать человек.
Даша вежливо улыбнулась и подумала, что впредь надо следить за своим лицом. Не хватало еще, чтобы ее считали чудачкой. Городской сумасшедшей.
— Собственно, я тебя позвала не просто так. — Алла перестала улыбаться. Теперь она снова была профессиональной бизнес-леди, расчетливой и холодной — Это насчет Кравченко.
— Я ничего не знаю, — перепугалась Даша. Неужели Алла догадалась, что Маша — психопатка? Или она заметила, что у Гриши сложились какие-то неформальные отношения с новенькой гримершей?
— А что ты должна знать? — удивилась Алла.
— Да нет, ничего…
— Я имею в виду ее грим, — нахмурилась Алла, — Ты ведь раньше не работала в кино, насколько я помню?
— Что-то не так? Я действительно не работала с ведущими актерами, но мне приходилось красить статистов, еще когда я училась на «Мосфильме». Я работаю, как нас учили, все выполняю, — горяча убеждала Даша, — по всем законам современного грима. Я и книги все новые про грим покупаю, и иногда журналы… чтобы не отстать от жизни.
— Слушай, а почему ты так не уверена в себе? — вдруг спросила Алла, досадливо поморщившись.
— Почему… как… Что вы имеете в виду?
— Ничего особенного. Просто я задала тебе вполне невинный вопрос, а ты сразу начала оправдываться.
— Я… извините.
— Не извиняйся, дурочка, — ухмыльнулась Алла, — да, с таким темпераментом карьеры не сделаешь. Тебе надо быть понаглее. Впрочем, наглость приходит с опытом, уж я-то знаю. Я тоже когда-то слыла скромницей.
— Вы?!
— А что в этом такого? В общем, с гримом ты справляешься отлично. Пожалуй, лучше всех, с кем я имела дело в кино. Конечно, тебе не хватает профессионализма, зато ты стараешься, даже если актера снимают только со спины.
— Спасибо. — Даша даже раскраснелась от неожиданной похвалы.
— А вот прическа… — тем временем продолжила Алла.
— А что — прическа? — Даша машинально поправила челку. Алла заметила это и рассмеялась — у нее был приятный, заразительный смех.
— Я не твою прическу имею в виду, балда, — почему-то это фамильярное «балда» отнюдь не покоробило Дашу, — а прическу Машки Кравченко! Она все время одинаковая. Ты понимаешь, Даша, действие в нашем фильме растягивается на несколько месяцев. Сначала мы знакомимся с героиней в Москве, потом она приезжает сюда, знакомится с главным героем. Ты же понимаешь, что их отношения развивались не три дня. А она, тем не менее, все время одинаковая, как героиня сериала «Богатые тоже плачут».
— И что же делать?
— Сменить прическу, естественно.
В этот же день Даша решила поработать с Кравченко — придумать ей новую прическу для завтрашней съемки.
— Бред какой-то! — возмущалась Машка. — Почему это я должна быть разной? Мерилин Монро вот везде одинаковая, и ничего — секс-символ!
Через несколько минут Даша поняла истинную причину недовольства красавицы.
Неуверенной рукой парикмахера-дилетанта она собрала густые Машины волосы в аккуратный хвост на затылке. Посмотрела в большое зеркало на результат своих «творческих поисков» и ахнула. У Марии Кравченко были уши эльфа из фэнтези-фильма. Они сразу бросались в глаза, они доминировали над всем остальным, и они были ужасны! Большие, оттопыренные как паруса у гоночной яхты. Да, при желании красавица вполне могла бы претендовать на роль Чебурашки.
Maшa перехватила ее изумленный взгляд и раздраженно заметила:
— Да знаю, знаю! Мне еще на вступительных экзаменах во ВГИК говорили, что с ушами придется что-то сделать! Причем считается, что это очень простая операция, чуть ли не под местным наркозом. А я все равно боюсь, — Маша нервно хохотнула, — по мне, так лучше с такими ушами, чем вообще без ушей.
Даша вздохнула. Да, о конском хвостике иди элегантном пучке здесь не может быть и речи. A, какие еще прически она может придумать? Вот если бы у Кравченко были короткие волосы… Вопреки распространенному мнению, для коротких волос существует миллион разных причесок, для длинных — десяток, причем все они похожи одна на другую, как яйца из одного гнезда. Похоже, придется все-таки остановиться на хвостике.
— Ладно, — Даша ободряюще улыбнулась, — кажется, у меня был с собой скотч!
— Что?
— Скотч. Прозрачная липкая лента.
— Я знаю, что такое скотч! — разозлилась Маша. — Если я натуральная блондинка, это вовсе не значит, что я совсем дурочка!!! Я спрашиваю, при чем здесь скотч?!
— Мы приклеим твои уши. Я, честно говоря, никогда не пробовала, но нам рассказывали, что в Голливуде именно так и делают.
— В Голливуде никогда не будут снимать актрису с оттопыренными ушами, — фыркнула Маша, скотч же будет видно!
— Ничего, мы порежем его на маленькие кусочки. В нескольких местах придется приклеивать. А сверху я замажу его тональным кремом и припудрю немного. Ну и предупредим оператора, чтобы не брал слишком крупных планов.
— А не отвалится?
— Брось! Тебе же надо продержаться всего один дубль! Я возьму скотч с собой и каждые пятнадцать минут буду подклеивать. А что поделаешь — искусство требует жертв!
Так они и сделали. Даше действительно никогда раньше не приходилось приклеивать чьи-нибудь уши к голове. Но, как ни странно, получилось вполне естественно. Например, Алла Белая даже ничего не заметила. А ведь перед каждой съемкой она пристально рассматривала актеров. Чуть ли не в рот заглядывала, как важный барин, покупающий крепостного крестьянина. Иногда она делала Даше замечания. Например, однажды ей не понравилось, что у Маши слишком ярко накрашены губы.
— Дарья, ты вообще сценарий читала? — раздраженно воскликнула она. — Мы снимаем сценки из сельской жизни, а у тебя актриса накрашена, как девка с Комсомольской площади.
— Но ей очень идет такой цвет, — оправдывалась Даша, — и потом, в этом сезоне в моде ярко-розовый. И самой Маше нравится.
— Первое. У нас не экранизация журнала мод. Журнал мод все забудут через месяц, а фильм останется на долгие годы. Второе. Мнение Маши меня не интересует. Третье. Может быть ты, наконец, приступишь к работе? А то из-за тебя мы задерживаем съемку!