Серебро и тайны (ЛП)

— Ну же, Фэррин. Ты можешь это сделать.
Я нахмурилась. Что это было? Тусклое ощущение чьего-то присутствия за сильным ощущением матушки Уллы в моем разуме.
— Келлам? — прошептала я. — Ты еще там?
Ответа не было. Но он смотрел. Я была уверена.
Я решилась, уперла посох перед собой. Если я умру, то не как трусиха, пока на меня смотрел Келлам Леокан! Келлам, с его годами обучения, мантией мифато с серебряными пуговицами… и письмами, которые он не написал. Келлам, который бросил меня. Я покажу ему, что не сидела эти годы, сложа руки. Я — ведьма. Ученица, но ведьма.
Скрипнув зубами, я смотрела сквозь сияющую ауру деревьев. Вот. Носрайт, странный и ужасный в этом мире красоты. Серебро капало с его свисающей челюсти, оставляя за ним горячий след.
Когда я увидела его, он повернул голову в мою сторону. Глаза двигались за веками. Я снова с болью осознала, как ослабел мой круг рун.
Руки монстра сжимали деревья, странно соединяясь с телом. Он двигался вперед, челюсть опускалась ниже с каждым шагом.
Я вела посохом по земле, рисуя сложные линии новой руны. Сила полилась через мой разум, пока я работала, соединяя мой дух с квинсатрой, миром магии, тянула магию из той реальности в эту. Форма была сложной, было трудно удержать контроль, разум кричал на меня, что у меня не было времени закончить, и монстр вот-вот настигнет меня, и мне нужно было убежать, пока был шанс. Ощущение было таким сильным, гудело вместе с потоком магии, и я боялась, что мой посох вылетит из моих вспотевших рук или разобьётся. Мое тело сидело на коленях в камере, содрогалось от холода и жара. Пот стекал по моему лбу, иней покрывал губы.
Носрайт приближался. Он широко раскрыл пасть.
Я завершила руну.
— Вот так, — матушка Улла в моем разуме радостно улыбнулась. — Ты не так бесполезна, да? Теперь… ИСПОЛЬЗУЙ ЕЕ.
Носрайт взревел. Я видела блеск серебра, поднимающегося в горле, проливающегося между зубов на свисающую челюсть жаром и смертью.
Я подняла руну. Она шипела в воздухе между мной и тем фонтаном. Я взмахнула посохом, чтобы послать руну в полет, поняла, что я не знала, что именно делала руна. Но это было не важно.
Руна попала по сгустку серебра. Он пропал и…
Ослепительная вспышка света сбила меня с ног, и я отлетела. Я врезалась в ствол дерева, рухнула на землю, отважно пытаясь удержаться за свой облик во сне, не отлететь в реальность. Руна? Я подняла голову, глаза ничего не видели, свет ослепил ощущения, и я не знала, была ли все еще в золотом лесу. Моя руна? Она сломалась? Волна серебра неслась ко мне? Я умру, крича в агонии?
Секунды проходили. Одна за другой. И я не умерла. Жжения не было. Агонии тоже.
Я попыталась открыть глаза. Они были ослеплены от света, но я не была слепой. Золотистая аура деревьев окружала меня, и темные точки плясали по краям. Я зажмурилась, досчитала до двенадцати и попыталась снова открыть их.
Носрайт стоял передо мной. Довольно близко. Он поднял жуткие руки, словно хотел обнять меня. Серебро капало сгустками с его тела, катилось по гадким чертам, шее, впавшей груди, собиралось у огромных ступней.
Он застыл на месте. Обездвиженный его же залпом серебра.
Вот, что делала руна.
Я скривилась и охнула от присутствия в моем разуме, уколовшего за глазами.
— Молодец. Я оставлю тебя красавцу. Посмотрим, сможете ли вы вдвоем закончить это, — присутствие покинуло мою голову. Было немного больно, но приятно, словно вытащили занозу.
Я выдохнула, тряхнула головой и поднялась. Я пошатнулась и тяжело оперлась на посох.
— Фэррин? — снова Келлам. — Фэррин, ты в порядке?
Я невольно улыбнулась.
— Да. Я тут. Я готова, — я расправила плечи, сжала посох обеими руками, опустила подбородок к груди, словно готовилась к бою. — Посылай мне заклинание оков!
19
Келлам
Я увидел, как матушка Улла очнулась. Она моргала слезящимися глазами, растерявшись, а потом сжала тонкую нить связи, отделенную от изначальной нити заклинания. Она сжала нить двумя пальцами, порвала связь.
— Она это сделала? — спросил я.
 
Ведьма кивнула и провела ладонью по лицу.
— Да, — она тяжело дышала. — Да, она справилась, — она подняла голову и строго посмотрела на меня. — Вперед, красавец! Бой еще не закончился. Ей нужно сковать ту штуку.
Я кивнул, закрыл глаза и потянулся по заклинанию связи, коснулся разума Фэррин еще раз. Она оттолкнула меня отчасти залпом использованной руны. Оставшаяся связь натянулась между реальностями. Но я написал сильное заклинание, оно держалось. Страх Фэррин пульсировал в ее разуме, но под тем страхом была сила ее упрямой воли.
— Фэррин? Ты в порядке? — спросил я, посылая тревогу по нити.
Ответом был вспышка нетерпения и сильное ощущение требования. Ей нужно было заклинание оков, и поскорее.
Я придвинул к себе потрепанную старую книгу носрайта. Мои пальцы отдернулись от нее, но я стиснул зубы и открыл книгу, быстро листал страницы. Фу! Пергамент и чернила воняли гадкой магией. Тут было много силы, да, но не очень хорошо структурированной. Маг Висаменор лез в тайны вне его способностей, когда писал это.
Это было и мне не по зубам, если честно. Но я не пытался вызвать носрайта к жизни, я пытался его сковать, а это было не так сложно. Я смотрел на слова заклинания сотворения, ощущал форму магии, и как стоило написать оковы. Если бы у меня было несколько месяцев, или хотя бы дней на изучение! Да даже пара часов помогла бы!
Но времени не было. Мне нужно было начать. Тревога Фэррин дрожала на нити связи. Я не мог ее подвести.
Я взял перо. Это было не просто перо, а особое перо, привязанное ко мне тайной церемонией на раннем этапе обучения. Кончик не нужно было подтачивать, и чернила не кончались. Я создал много впечатляющих заклинаний этим пером. Я надеялся, что оно окажется достаточно сильным, чтобы выдержать то, что я собирался сделать.
Последние несколько страницы книги носрайта были пустыми, готовыми для создания оков. Висаменор не создал их сам, и мне придется соединить свои записи с творением предшественника. Проще сказать, чем сделать.
Я начал писать. Это было не просто записями, конечно — я направлял нематериальные мысли в материальный облик, формируя его через символы, привязывая его к этому миру. Все записи можно было так назвать. Мифато просто продвинули концепт на шаг дальше. Они направляли не только мысли, но и тянули сущность магии из измерения квинсатра, давая ей облик в этой реальности, чтобы управлять ею по своей воле.
Я писал оковы — длинный золотой шнур, который сплетался из ничего в воздухе передо мной. Моя ладонь продолжала держать перо, записывать слова на странице, а разум поймал шнур и послал его из этого мира в сон, где ждала Фэррин. Сначала казалось, что будет просто. Слишком просто. Так просто, что…
— Ах! — я поднял кончик пера со страницы, пока не оставил кляксу и не испортил заклинание. Мое сердце билось с болью, я посмотрел на левую ладонь, которая сжимала книгу.
Полоска крови была на кончиках пальцев.
Сердце колотилось. Тот шнур… впивался в плоть, как лезвие бритвы. Не только в разум, но и физически, в плоть. Я вдохнул с шипением сквозь зубы, сжал ладонь.
— Ну, парень? — матушка Улла склонилась над столом, посмотрела на мою работу. — Чего медлишь?
— Я… эм… — я разжал ладонь, показал ее ведьме.
Она приподняла бровь и посмотрела на меня.
— Думал, сковать носрайта просто? Шевелись!
Я скривился и склонился над страницей. Я продолжил писать, сплетать золотой шнур из магии. В своем разуме я поймал его, послал Фэррин. Он резал меня снова и снова. С пальцев капала кровь. Потом с рук. Мое тело дрожало от боли, желания остановиться, защитить себя.
Я продолжал писать.
20
Фэррин
Заклинание прибыло в мою голову, золотое, яркое, отличающееся от рун, с которыми я имела дело. Это была магия мифато, сложная, яркая и опасная.
Я удивленно моргнула. Я знала, что Келлам был одарен, конечно, и я знала, что его дар отточили новые наставники в университете. Но я не догадывалась, какой сильной был его магия. Заклинание впечатляло.