Креолка. На острове любви

— Он уверен, что все это задумал Моргон, — мрачно заключил Гервей. — Он жаждет его крови, поэтому мне пришлось арестовать Моргона, иначе ему и его супруге на «Перегрине» не поздоровилось бы.
— Полагаете, это была ловушка? — спросил Уилберфорс.
— Мне все равно, я и так потерял зря много времени. Самое главное теперь догнать флот. О Моргоне я переговорю с Бингом, пусть он решает, как поступить. Судя по вашим словам, этот человек вызвался стать двойным агентом. Однако не знаю, понадобится ли он нам. Совершенно ясно одно: я не оставлю его здесь, иначе он тайком переберется к французам.
— Его жену вы тоже оставите на борту корабля?
— Разумеется.
Уилберфорс не успел ответить, как появился запыхавшийся связной с донесением для капитана: «Грасьез» спешно поднял паруса и покидает гавань. Когда капитан и его гость поднялись на палубу, прозвучал голос впередсмотрящего: с юга к порту приближаются новые корабли.
Гервея охватило волнение: вот чего он ждал — боевых действий. Ему не удается догнать «Грасьез», но его радовало то, что этот корабль решил спасаться бегством. Он взял Уилберфорса за руку.
— Мой друг, мне все же придется отменить приглашение на завтрашнюю трапезу. Я собирался отчалить завтра, однако, видимо, мы выйдем в море сегодня. К сожалению, вам придется сойти на берег.
— Вы уверены, что наконец-то прибыл флот?
— Да. Дай Бог, чтобы мы скоро освободили Менорку.
— Аминь!
Охваченные возбуждением, они чуть не обнялись, но так поступили бы французы, а Гервей и Уилберфорс ограничились твердым рукопожатием.
Уже собираясь спуститься в лодку, Уилберфорс спросил:
— Прислать вам вещи Моргонов из гостиницы?
— На это уже нет времени. Пусть их заберет капитан Хок, если ему удастся уговорить вице-короля. Вещи станут его единственной компенсацией за путешествие в ад.
Когда Поля-Армана ле Бо де Моргона втолкнули в каюту, остальные, следуя своим привычкам, расположились на маленьком пространстве. Флорус опустился на пол, прислонился спиной к фальшборту и начал кидать кости. Он положил руку на колено Ясмин, которая сидела рядом с ним. Жервез завладел единственным шатким стулом за складным столом у стены, но вскакивал каждую минуту и с тревогой выглядывал в крохотный иллюминатор. Айша сидела на койке, думая о том, как непривычно для Жервеза заточение, тогда как для троих эта ситуация вполне знакома. Жервез совершенно растерялся, другие же знали, что им остается только ждать.
Поскольку Айша села напротив двери, Поль-Арман увидел ее первой. Он с изумлением посмотрел на Жервеза:
— Вы и жену впутали в это?
Одна щека у него была покрыта синяками, и он ходил скованно, но его голос звучал так же решительно, как и прежде.
— Мне плевать на вас.
— На порядочность вам тоже плевать, поскольку вы не знаете, что это такое.
Жервез снова прильнул к иллюминатору, а Поль-Арман занял освободившийся стул, положив руку на стол. Айша заметила, что его руки в крови. Она также с облегчением осознала, что Поль-Арман избегает ее взгляда, однако он, осмотрев присутствующих, устремил свой пронзительный взгляд на нее.
— Ты хотя бы не делаешь вид, что удивлена, увидев меня. По крайней мере это честно. Чего же ты надеялась достичь, идя на эти глупые проделки?
— Не отвечай ему, — начал Жервез, но умолк под холодным взглядом кузена. Айша и не предполагала, что взгляд Поля-Армана так действует на Жервеза: лицо ее мужа выражало страх.
Снова прозвучал холодный голос:
— Из-за вас, Жервез, я только что потерял урожай целого года. Этот урожай я погрузил на корабль, который ушел на дно, а с ним и тридцать жизней. Вам не приходит в голову задать вопрос, что станется с вами?
— Вы не посмеете тронуть меня.
Жервез рефлекторно коснулся того места, где висела его парадная шпага, но охрана конфисковала ее.
— Почему бы и нет? Я сильнее вас, нам обоим это известно. Думаете, слуга будет защищать вас? — Поль-Арман испытующе взглянул на Флоруса. — Ради чего? Я ведь знаю вас, кузен. Вы немало потрудились, чтобы дать ему основания возненавидеть вас. Или это не понравится англичанам? Напротив, англичане придут в восторг. Вы им просто чертовски надоели. Поскольку вы гражданское лицо, они, скорее всего, не расстреляют вас как шпиона, но, вероятно, избавятся от вас в пылу сражения.
 
— Какое еще сражение? Мы на нейтральной территории.
— Разве вы не слышали, что происходило, когда меня вывели на палубу? Прибыл английский флот, а французский корабль спешно покинул гавань. Наш корабль вот-вот отчалит в Менорку.
— Вы говорите по-английски.
— Я выучил этот язык, чтобы знакомиться со статьями по сельскому хозяйству. Что же касается общения, то в отличие от вас у меня не было столь широких возможностей говорить по-английски.
Корабль накренился, и Жервез с тревогой произнес:
— Мы плывем. — Он снова выглянул в иллюминатор. Все услышали тяжелый плеск волн, бьющихся о корпус корабля. — Мы выходим в открытое море, — добавил он, побледнев.
Поль-Арман раздраженно вздохнул:
— Черт возьми, не хватало только того, чтобы вас укачало!
— Не укачает, если я лягу.
Айша встала и отошла от койки. Жервез растянулся на матраце, повернувшись лицом к стене.
Флорус насмешливо улыбнулся ей:
— На шлюпе с ним происходило то же самое. Ты разве не знала?
Айша покачала головой. Лежа одна в главной каюте, она чувствовала полный упадок сил, поэтому даже не пыталась узнать, что происходит в других местах шлюпа.
Поль-Арман заметил, с каким отвращением Айша взглянула на мужа. По ее короткому обмену репликами с Флорусом он догадался, что они близко знакомы. Предложив Айше сесть на стул, Поль-Арман опустился на пол напротив Флоруса. Внимательно оглядев гиганта, он спросил: — Кому ты принадлежишь — мужу или жене?
Айша хотела ответить: «Никому», но Флорус опередил ее:
— Моя жизнь принадлежит госпоже. Если она пожелает вашей смерти, вам конец.
Хозяин невозмутимо приподнял одну бровь и кивнул в сторону Ясмин.
— А ее жизнь?
— Ясмин — моя женщина. Она поступит так, как я скажу.
— Ты неплохо устроился.
Флорус пожал плечами и посмотрел в глаза хозяину. К удивлению Айши, Поль-Арман первым отвел взгляд. Наступила тишина, когда корабль вышел в открытое море. Хозяин время от времени менял положение, стараясь устроиться поудобнее, снял камзол, свернул, лег на пол и подложил его себе под голову. Вскоре он уснул.
Это не избавило Айшу от напряжения. Глядя на хозяина, она думала о том, как эта ситуация далека от ее грез о мести. Сначала Айша воображала, что Поль-Арман наконец-то рухнет перед ней на колени, осознав тяжесть совершенных им грехов. Но теперь она поняла, что это не в его характере. Он не ведал ни страха, на раскаяния. Раскаивалась здесь только она: и это поразило ее больше всего. Айша многое отдала бы, чтобы покинуть эту каюту и встретиться с Полем-Арманом лицом к лицу как с заклятым врагом.
Ей следовало проявить настойчивость и убедить Жервеза отказаться от приглашения Гервея. Он прочел Айше это приглашение, и что-то в нем насторожило ее. Айша обратила внимание Жервеза на то, что «Перегрин» вернулся без добычи. Однако он считал, что сахар перегрузили на капер, а другой корабль утонул. За оставшееся время Айша разделила свои драгоценности и вместе с Ясмин надежно вшила их в швы приготовленных ими для визита на корабль плащей. Жервез ничего не знал об этом, и она и не собиралась посвящать его в тайну.
В пять часов «Феникс» выстрелил из тринадцати пушек. Корабль содрогнулся. Жервез открыл испуганные глаза. Хозяин вскочил. Его лицо выразило недоумение. Спустя полминуты вдали раздались ответные выстрелы. Пленники прислушались к возгласам наверху и к голосам своих охранников.
— Если я верно понял, они встретились с «Экспериментом» и скоро прибудет остальная часть флота, — заметил Поль-Арман.
Вскоре все услышали, что спустили шлюпку. Айша увидела в иллюминатор, что гребцы направили шлюпку с капитаном Огастесом Гервеем к линейному кораблю «Рамилли».